Высокий прыжок

Font size: - +

Высокий прыжок

ВЫСОКИЙ ПРЫЖОК

 

Охренеть можно, думает старшина второй статьи Григорьев, глядя на гранату, которая только что (прям, блин, щас!) выкатилась к его лицу.  Граненая шишка, металлический шар в геометрически правильной фасовке каналов, лежит на расстоянии вытянутой руки – в принципе, можно дотянуться и прижать рычаг – только толку, увы, никакого.  Насколько помнит старшина, а помнит он обшарпанный стенд с плакатом: граната ручная Ф-1, вскрытая по оси симметрии; кольцо, пороховой заряд, рычаг, выдернуть и прижать, радиус поражения 200 метров, надпись химическим карандашом "Костя – дегенерат" и стрелка к запалу, похожему на зеленый член в разрезе, – у него осталось секунды три.  Потом долбанет так, что мало не покажется.

Два, считает старшина.  В ту же секунду пол вздрагивает и слышен потусторонний жуткий скрежет. Это еще не граната. Это означает, что железная коробка, по недоразумению именуемая подводной лодкой К-3, опять задела край полыньи легким корпусом.

Правее Григорьева, в ожидании кровавой бани лежит "тарищ адмирал флота".  Лицо у него белое, как простыня на просушке.  Он выдыхает пар и смотрит. Видно, что перспектива превратиться в тонкий слой рубленого мяса, равномерно размазанный по отсеку, прельщает его не больше, чем простых матросов. 

Судя по комплекции товарища адмирала – фарш будет с сальцом.

Григорьев еще немного думает, потом подтягивает свои семьдесят килограмм на руках и укладывает животом на гранату.  Еще один способ почувствовать себя полным идиотом.  Граната упирается в желудок; холодит брюшные мышцы – это действует как слабительное.  Старшина сжимает задницу, чтобы не обделаться.  Страшно до чертиков.  Почему-то как назло, ничего героического в голову не приходит, а из хорошего вспоминается только белый лифчик, обшитый гипюром.  Дальше лифчика воображение не заглядывает, хотя явно есть куда.  Обидно.

Один, считает старшина.

 

237 дней до

 

- Страшно, товарищ адмирал.  У них лица живые.

До Васильева не сразу доходит.

- Что?

В трюме подлодки пляшут лучи фонарей.  Маслянисто-черная жижа хлюпает под ногами – воды не так много, видимо, экипаж успел задраить поврежденные отсеки и умирал уже от удушья.  Семь лет. Васильев идет за лейтенантом, который говорил про лица. Пропавшая без вести С-18. Лодка в открытом море получила отрицательную плавучесть и легла на дно – если бы не это, у моряков оставался бы шанс.  Всплыть они не смогли; хотя насосы главных цистерн еще работали, и электроэнергия была.  Проклятое дно держало, как присоска.

- Товарищ адмирал!

Луч фонаря выхватывает из темноты надпись на столе.  Царапины на мягком алюминии сделаны отверткой – она лежит рядом.

«Будь прокляты те, кто научил нас пользоваться ИДА»

Рядом сидит, прислонившись к койке, человек в черной робе. На нем аппарат искусственного дыхания. Теперь адмирал понимает, что означает надпись.  Лодку нашли спустя семь лет после гибели – а неизвестный матрос до последнего ждал спасения.  Они стучали в переборки, чтобы подать сигнал спасателям.  Они пытались выйти через торпедные аппараты.  Глубина почти триста метров – значит, шансов никаких.  Но они продолжали надеяться – и продлевали агонию.

Если бы тогда, в пятьдесят втором, лодку удалось найти, думает Васильев. Черт.

Ничего.  Не было тогда технических средств для спасения экипажа С-18.  Ее и сейчас-то удалось поднять с огромным трудом, чуть ли не весь Северный флот подключили...

Под ногами плещется вода с дизтопливом и нечистотами.  Адмирал прижимает платок к носу.

«Будь прокляты те...»

Лейтенант резко останавливается – Васильев едва не втыкается ему в спину.

- Что?

Лейтенант присаживается на корточки и переворачивает очередное тело. Светит фонарем.  Потом лейтенант смотрит вверх, на Васильева и говорит:

- Видите, товарищ адмирал?

Васильев смотрит и невольно отшатывается.

Молодой безусый матрос – из какой-то русской глубинки. Русые волосы в мазуте. Адмирал чувствует дурноту: матрос уже семь лет, как мертв, но у него розовое лицо с легким румянцем и никаких следов тления.

Он выглядит спящим.

 

146 дней до

 

Подводникам положены жратва от пуза и кино пять раз в неделю.  А еще им положено отвечать на идиотские вопросы начальства.

- Объясните мне, мать вашу, как можно погнуть перископ?!

- Легко, - отвечает командир.

Григорьев, наделенный сверхчеловеческим чутьем, делает шаг назад и оказывается за колонной. Это перископ в походном положении.  Отсюда старшина все видит и слышит – или ничего не видит и не слышит, в зависимости от того, как повернется ситуация.  Судя по напряженным спинам акустика и радиста, они пришли к такому же решению.

- Так, - говорит Васильев и смотрит на капитана Меркулова.  Старшину он не замечает.

- Я понимаю, - ядовито продолжает адмирал, - что вам перископ погнуть – нефиг делать, товарищ каперанг.  Но мне все же хотелось бы знать, как вы это провернули? 

- Очень просто, - говорит Меркулов невозмутимо.  Потом объясняет товарищу адмиралу, что наши конструкторы, как обычно, перестарались.  Заложенные два реактора (вместо одного, как у американцев на "Наутилусе") дают избыточную мощность, и лодка вместо расчетных 25 узлов подводного хода, на мощности реактора 80% выжимает все 32.



Шимун Врочек

#5761 at Fantasy
#1213 at Mystic / Horror

Text includes: приключения, готика

Edited: 05.10.2015

Add to Library


Complain




Books language: