Высокий Утес

III

Говорит Бурый Медведь

Чем дольше живу на этом свете, тем больше убеждаюсь в том, что воля Великого Духа попросту непредсказуема. Ваши знахари любят говорить, что человек – хозяин своей жизни и волен сам выбирать себе судьбу. Поражаюсь вашей наивности, преклоняюсь перед самоуверенностью. Нет, друг мой, то, что с умным видом несут все эти ваши бородатые философы, - полная чушь! Ты не услышал бы ничего подобного из уст Бизоньего Хвоста или старика Дохасана. Их я могу назвать мудрецами, потому, что так оно и есть. А человек, сторонящийся связи с окружающим миром и природных красот, что Создатель так щедро подарил своим детям, лишается разума и поступает глупо.

Признав эту очевидную истину, ты не будешь удивляться даже самым причудливым превратностям жизненной тропы. Поверь, все мы – дети Великого Отца, и лишь он волен править нашей жизнью. Пытаться противиться его воле – все равно, что стремиться к изгнанию из родного племени.

Хотя, хе-хе, нечто подобное произошло со мной, когда я, напротив, исполнял повеления Великого Духа, а не противился им.

Если тебе не приходилось терять близких людей, ты не поймешь того, что пережил я, узнав о смерти Журчащей Воды. Я не знал, как дальше с этим жить. А потому жил для себя. Судьба собственного народа перестала волновать меня. Я избегал общения с соплеменниками, не участвовал в празднествах, а на охоте гнал прочь женщин, собиравшихся, по обыкновению, свежевать бизонов, убитых мной. Все мясо я забирал себе, отговариваясь тем, что эту корову или того быка сразила моя стрела. Воины говорили мне, что их стрелы так же, как и мои, пронзают многих животных, но они, все же, делятся добытой пищей, заботятся о племени. Я не слушал их. Я никого не слушал. Особенно не нравился я беднякам. Они презирали меня, я не делился с ними добытым на войне добром.

Как-то раз одна старуха из коон[1] справедливо обвинила меня в ужасном пороке, жадности, и сказала, что мне никогда не стать вождем. Я ей ответил: «У нас уже есть вождь. Он хороший человек, иди, проси его дать тебе котелок и одеяла». Мысленно я признавал ее правоту. Но не считал нужным менять что-то в себе.

Коснувшееся меня страшное несчастье затмило мой разум. Я решил получать от своих людей все, что мог, ничего не давая взамен. Я ходил в походы, чтобы утолить жажду крови. Я охотился на бизонов и оленей, чтоб хотя бы на миг почувствовать себя настоящим кайова. Я мстил людям, что осмеливались обижать моих братьев по крови, и ходил на войну с враждебными племенами. Но все это я делал для себя. И люди это чувствовали.

• Запомни, бледнолицый, Ка-иг-ву – мудрые и проницательные люди. Человека они судят не по внешним стремлениям к величию, ведь они могут оказаться обманкой, но по делам, показывающим, каково в действительности его сердце.

Знаешь, до того памятного дня я, в отличие от нашего вождя, никогда не был близко знаком с миром духов, населяющими все живое и неживое. И не особо переживал по этому поводу. Но непреложный закон жизни состоит в том, что все в ней меняется со временем.

Вместе с разведчиками я осматривал окрестности. Мы снялись с места и перебрались к северо-востоку, ближе к Красной Реке. Порой в эти места забредали охотники шауни и делаваров. Бывало так, что они приходили туда военными отрядами. А это не сулило ничего хорошего. Но тогда мы не обнаружили признаков присутствия враждебного племени и решили возвращаться в лагерь. По пути меня будто одолел недуг. Мое собственное тело словно заменили телом старика, видавшего сотни зим. Добравшись к месту стоянки, я поспешил к своему типи, ведя в поводу лошадь. Едва приоткрыв полог, я завалился внутрь палатки без чувств.

То был не сон, а настоящее видение. Я чувствовал, что все это происходит на самом деле. Мне явился дух-покровитель. Большой бурый медведь стоял на мощных задних лапах и простирал ко мне передние. Я поначалу думал, что зверь хочет задушить меня и что я получил предсказание о собственной смерти. Но затем раздался громкий голос, подобный раскатистому грому. Медведь испугался этого голоса и побежал в сторону леса. Обратившись ко мне, голос произнес: «Слушай меня, сын мой! Всякому, кто живет на земле, я даю жизнь. Я вижу поступки каждого моего творения. И я даю повеления своим детям. Одно из них исполнишь ты. Тебе нет места в твоем племени. У тебя нет жены и детей. Ты равнодушен к своим людям. Ты живешь только для себя. Ты не чтишь живых и тех, кто уже нашел покой в местах вечной охоты. Довольно тебе вести такую жизнь! Ты станешь скитальцем. Ты обретешь мудрость, ходя по этой земле».

Голос стих.

Можешь представить себе, что я испытал в тот момент? Ко мне обратился сам Великий Дух. Думаю, ты, как и я тогда, лишился бы дара речи, если бы лицом к лицу встретился с Иисусом Христом и если бы Он поручил тебе важное дело.

Хотя, признаюсь, повеление Создателя показалось мне тогда какой-то чепухой, а не важным делом. Я был напуган словами Великого Духа. Одно дело, когда неимущая старуха винит тебя в том, что ты бесполезен, и совсем другое – когда это делает Податель Жизни.

Обращение Великого Духа заставило меня задуматься о том, кто я. И лишь оно помогло мне обратить внимание на всю мою ничтожность, которою я в себе признавать не хотел. Являясь истинным энгоп[2] в обычной жизни, душой я был нищим бедняком.

Очнувшись, я долгое время просидел в типи, обдумывая свое положение и пытаясь найди выходы из него, ибо положение это счел я прескверным. Потом я вышел на улицу и побродил по окрестностям. Я обошел лагерь раза три или четыре, после чего вернулся в свое жилище.

Внезапно меня посетила мысль обратиться с этим к мудрому человеку. Любой человек в нашем лагере, наверняка, пошел бы к Бизоньему Хвосту, уважаемому шаману. Но мне почему-то показалось верным решением поговорить с вождем. Уверен, тогда, как и впоследствии, мной руководил Великий Дух.

Неудобно было беспокоить вождя, но он, ведь, многое знал о мире, невидимом глазу. Выйдя из типи и выслушав мою просьбу, Высокий Утес предложил мне зайти к нему в дом.