Высота

Размер шрифта: - +

Глава 15

Полунемец-полуфранцуз

Пока во Франции я вначале строил семейное счастье, а потом собирал его осколки, барон Генрих фон Маер колесил по всей неспокойной Европе, где державы так же часто меняли свои названия и границы, как и он − свои имена. В 1912 году отец неожиданно женился на юной венгерке дворянского происхождения и, позабыв о своих вольных привычках, надолго обосновался в родном Берлине, где специально для молодой жены приобрел помпезный  дом в стиле барокко. Именно туда он и приволок после мое тело, которое по каким-то странным причинам все же жило, лишившись души, желаний и стремлений.

На заре новой семейной жизни барона Германская империя, укрепленная под чутким руководством покойного Бисмарка и отрастившая зубы по велению императора Вильгельма, была в политической изоляции, но страдала от переизбытка территориальных амбиций. Ей вторила Австро-Венгрия, боявшаяся потерять то, что уже сумела проглотить ранее. Во многих державах на таком фоне стали слышны скрежеты оружия и призывные ратные речи. Немало дров в кострище будущей страшной войны подкидал и Николай ІІ, плотоядно поглядывавший на просторы уже порядком ослабленной Османской империи.

Накал страстей на почве внешнеполитической жадности и беспринципности наконец вылился в глобальную войну, которая сожрала не только миллионы невинных жизней, но и те империи, что ее породили. После, сидя в кабинете быстро опостывшего берлинского дома и глядя на результаты ужасных мясорубок и уродства газовых атак через призму газетных статей – на большее меня уже не хватало – я начинал ненавидеть не только Германию из-за своей родной изнасилованной Франции. Мне порядком осточертела уже вся, так называемая, «цивилизованная» Европа. В конце концов, выпросив у отца позволения собственнолично наладить бесперебойную работу его новоприобретенных по дешевке в Германской Восточной Африке оловянных и золотых рудников, я отплыл с континента, оставив весь свой привычный жизненный уклад за бортом законспирированного под французское судно парохода, отбывшего с Гамбурга.

Длительная поездка являлась рисковой по своей сути, впрочем, как и вся авантюра с рудниками – германские колонии к тому времени пребывали в морской блокаде. Но для меня она не стала слишком обременительной – на небольшом судне оказалось достаточное количество народа в числе его команды, ряженых немецких военных и моих рабочих, дабы один осторожный вампир смог в разумных пределах утолять свою жажду. Да и моя маскировка была отменной –  первый класс, сдержанные манеры, членство во французском аэроклубе и, как результат − разобранный аэроплан «Farman» в грузовом отсеке корабля, восхищавший самого капитана – тоже наполовину француза.

Нужно сказать, что самолеты зачаровали меня еще с момента первого в мировой истории авиаперелета из Шалона в Реймс, исполненного одним из братьев − будущих основателей авиазавода − Анри Фарманом в 1908 году. Потом были недели авиации в Шампани, соревнование военных аэропланов в Реймсе и Международный кубок скоростной авиации Gordon-Bennett, где уже я сам принимал участие не ради победы, а для забавы, дабы испытать свой новоприобретенный аэроплан.

Прибыв в Африку, я вначале занимался сугубо рудниками отца. Дело это оказалось хлопотное и неблагодарное – рентабельность у них оказалась низкой, а условия работы ужасными – территория быстро стала ареной боевых действий между колониальными войсками Германской империи, Великобритании, Бельгии и Португалии.

Спустя некоторое время в ходе долгих переходов от одного рудника к другому, судьба столкнула меня с полковником фон Леттов-Форбеком − командующим немногочисленными военными подразделениями Германской Восточной Африки. Я тогда был вынужден просить у него помощи – припасы нашего лагеря из-за длительной засухи очень истощились. Словами не передать, с каким сердцем я шел на поклон к немецкому военному – ему подобные превратили ставшим для меня родным Реймс в город развалин. К огромному удивлению полковник оказался на редкость интересной личностью и прекрасным собеседником. Он не только поделился с моими людьми своей скудной провизией, но узнав, что в моих венах течет половина немецкой крови, к тому же дворянской, пригласил к своему личному столу. От трапезы я, естественно, отказался, а вот от разговора за бокалом вина – нет.

Фон Леттов-Форбек был настоящим офицером и первоклассным стратегом, дорожащим жизнями своих солдат. Полковника уважали те только немцы, но даже набранные из местных жителей аскари, которые бесперебойно пополняли ряды его маленького войска, действующего против многочисленных врагов преимущественно партизанскими методами. Узнав от разведчиков-аскари о том, что я − пилот, полковник очень воодушевился и предложил неофициально провести  аэроразведку неприятельской территории – он как раз планировал очередную диверсионную вылазку одного из своих маленьких мобильных отрядов в сторону британской Кении.

Я оказался в довольно щекотливом положении: с одной стороны претила мысль хоть в чем-то помогать вражеской для Франции армии, пусть даже против британцев, с другой – в военное время категорический отказ сослужить хорошую службу кайзеровскому командующему, пребывая на вверенной ему территории, мог иметь плачевные последствия даже для гражданского лица. Не желая проверять границы хозяйского радушия полковника, я согласился на его авантюру, решив про себя создать лишь видимость своего «патриотического» порыва.

Словно прочитав мои мысли, а, может, просто полностью не доверяя полунемцу-полуфранцузу, фон Леттов-Форбек усадил на второе сидение моего аэроплана своего офицера, резко побледневшего, несмотря на свой многомесячный загар. Моего лица, полностью скрытого за шлемом специального кроя и созданными за моим эскизом затемненными очками, они видеть не могли. Впрочем, как и его свирепого выражения.



Алекс Варна

Отредактировано: 26.07.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться