Высшие курсы беспалевных выскочек

Размер шрифта: - +

Глава 36. Удивительные приключения выскочки

Что может быть хуже потерянного утра? Так всегда, когда судебное заседание ставят, например, на 11.30. Вроде бы и много времени, но по итогу его никуда не употребить. А если утро начинается в шесть утра, да ещё со звонка… Я нащупал трубку и неуверенно провёл пальцем по экрану. Просто, автоматически. Не всегда отвечаю на звонки с незнакомых номеров, тем более в шесть утра.

- Дмитрий, - голос показался мне знакомым. Что-то аж в сердце защемило. – Слышишь меня?

- Да, - отвечаю. – С кем имею честь?

- Дмитрий, хватит уже шутить, - говорит строгий и быстрый голос, и все сомнения развеялись. – Это Агния. Срочно приезжай!

- Агния… - говорю ей. – Всё под контролем. Мы работаем…

- Дмитрий, это по поводу сестры! – говорит она совсем резко и диктует адрес. – Пулей лети!

И вешает трубку. Я пытался ей перезвонить, но увы – занято. Снова и снова. В отсутствие своей любимой «БМВ» путь до клинической больницы отнял целый час. Сначала мне пришлось ехать на маршрутке до метро. В старом микроавтобусе – самая разношёрстная публика. Передо мной – двое парней, оба с длинными волосами. Куда они направляются в столь ранний час?

- Ты сидишь на тонком парапете реальности, а там, внизу – настоящий мир, мир выдумки и фантазии, - говорил один из них, а второй согласно кивал. – Пойми одну простую вещь, большой брат уже не следит за тобой. Всем плевать. Это теперь тебе надо, чтобы большой брат заинтересовался. Кричи, смейся, шокируй, суй руку в клетку с медведем – и тогда он заинтересуется. Выведет тебя в тренды. Понимаешь?

Я уже и не знаю, на каком парапете сижу. И кто меня постоянно выводит в тренды. Есть подозрение, что я просто корчу рожи над пропастью, и большому брату это нравится. С чего всё это началось? С моей спешки? Ведь можно было подождать, убедиться, что проезд открыт. Но нет – я всегда так делаю. Всегда газую при первой же возможности. И несусь, несусь вперёд, словно от этого зависит моя жизнь.

Может, следователь был прав, когда говорил, что вина в аварии лежит на мне? Просто раньше я ничего подобного не замечал, а сейчас – стал понимать больше. Раньше даже помыслить не мог о своей неправоте. И Деметра тоже права: если бы я тогда не впрягся за этого охотника, возможно, он бы не сел за руль пьяным снова. А сколько всего людей я спас от справедливого возмездия.

- Дима! – всплеснула руками Агния и обняла за плечи. – Это прорыв. Никто и никогда не делал таких операций. Успешно. Быстро надень бахилы, шапочку, маску, халат. Ты должен это увидеть.

Мы вошли в палату интенсивной терапии, и в нос сразу же ударил запах стерильности. Несмотря на маску. В углу стояла медсестра: по её глазам я понял, что ночь выдалась бессонной. На койке лежала Татьяна: на целой горе подушек, а её руки испещрили катетеры, иглы, проводки. Мерный писк приборов не говорил мне ровным счётом ничего. Наоборот, в этом несчастном создании я с трудом узнавал свою жизнерадостную и яркую сестру.

- Мы не хотели тебя беспокоить. Операция шла несколько часов. Состояние стабилизировалось. А теперь смотри! – снова сказала Агния. – Она теперь может моргать. И руку сжимает! Она реагирует на голос. Это чудо!

Я положил свою ладонь на руку сестры, и почувствовал, как Таня сжала кулак. Совсем слабо, но точно осознанно. С ума сойти! А ведь врачи предлагали подыскать ей хоспис! Присмотревшись, я увидел огромный шрам надо лбом. Таня несколько раз открыла рот, не издавая ни звука, как рыба.

- Вот! – снова восторженно произнесла Агния. – Прогресс очевиден! Знаешь, что я думаю? Что не исключено полное выздоровление. Я войду в историю. Это прорыв, о котором можно только мечтать. Это нобелевка! Знаешь, что я сделала? Тебе расскажу, потому что ты честный человек, только никому, понял? Сначала я…

И тут она вновь заговорила на языке, который лишь поверхностно казался русским. Неведомые термины и фразы, полузнакомые слова. Мне оставалось только кивать головой, как будто я что-то в этом понимаю. Конечно, мне хотелось бы, чтобы как в кино – Таня вдруг поднялась, прошла по палате и бросилась мне на шею. Но увы – реальность такова, что нынешнее её состояние так же далеко от нормального, как моя жизнь – от идеальной.

- Что дальше, Агния? – спросил я, чтобы хоть как-то прервать эту лекцию для хирургов.

- Наблюдать. Корректировать, - терпеливо объяснила она. – Я бы хотела, чтобы ты сюда приходил каждый день. Дальше – труд, труд и ещё раз труд. Нужно тонизировать мышцы, а Тане – заново учиться говорить, ходить, думать. Но… Это всё равно чудо. Никто и никогда не делал такого. Представляешь?

Выходя из больницы, я понял, что забыл сказать о главном – о нашем деле. И Агния даже не спросила! Многие клиенты мне буквально спать не давали, поминутно интересуясь судьбой своих кейсов. А тут – полная свобода. Может, ей действительно важно сделать доброе дело, а не получить что-то взамен? И чем я хуже? До процесса оставалось несколько часов, а потому я решил проведать «Путь».

Девять утра. В офисе Мити меня встретила непривычная тишина. Буклеты, брошюры, бумаги – всё это валялось в полном беспорядке. Сам директор «Пути», казалось, подавлен. Будто рабочий на заводе, он подавал всё новые и новые порции бумаг в шрёдер. Мелкие полоски в беспорядке падали в огромный чан – а им вслед уже отправлялись новые.



Ломаный Грош

Отредактировано: 11.09.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться