Взрослые дети

Размер шрифта: - +

Глава 4

Говорят, молчание – золото, и ценится оно соответственно, вот только для нее молчание не ценнее песка в пустыне. Тишина создана для того, чтобы ее заполняли:  искренним смехом, безудержной радостью, горькими слезами потерь; щебетом птиц, шумом леса и грохотом водопада; разговорами, колыбельными, звуком собственного голоса. Она мечтала заполнить тишину, но не могла и бесконечно завидовала тем, кто мог и не ценил. И она смирилась, не сразу, но смирилась с тем, что услышать звуки может только во сне. Это были невероятные, фантастические сны, в которых она слышала и могла говорить. Когда это случилось в первый раз, у нее чуть не остановилось сердце. Она была близка к тому, чтобы увериться в собственном безумии.  А уже немного погодя, не могла обходиться без них. Сны стали для нее глотком свежего воздуха, солнечным лучиком в царстве мрака. Она желала их как беспробудный пьянчуга желает бутылку вина, жаждала, как кладоискатель жаждет сокровищ, ждала, как счастливая мать ждет появление ребенка. Они всегда были разные: яркие короткие отрывки из другой несуществующей жизни, где она была не глухонемой, а такой как все. К ее огромному сожалению, эти сны ей снились нечасто, но всегда служили поддержкой в сложные моменты. И что-то ей подсказывало, что сегодня ночью, после череды однообразных часов отдыха, она вновь увидит такой реалистичный в своей живости, и такой невозможный по своим событиям сон. Но это будет ночью, а сейчас она спешила к эконому, чтобы сообщить о выполненной работе и отдать вырученные за эль монеты, чтобы  он в свою очередь отнёс  их вместе с отчетом казначею. За год с небольшим, что она находится при монастыре, девушка стала неплохо разбираться в том кто есть кто в обители и чем ведает. Эконома девушка нашла возле трапезной беседующим с келарем. Она остановилась в отдалении, почтительно дожидаясь, когда двое монахов решат хозяйственные вопросы. Руку оттягивал мешочек с монетами, а правое бедро сквозь платье жгло еще одно письмо – второе по счету и последнее на сегодня. Эконом подал знак рукой, чтобы девушка приблизилась. Общаясь между собой, братья использовали исключительно жестовую речь, но монаху Афронию  часто приходилось говорить на артийском - языке империи.  Это связано с тем, что в его распоряжении - как заведующего хозяйственной и строительной частью монастыря - находятся не только насельники, но также трудники и наемные рабочие, которые не обучены жестовой речи и во многом люди внешние для монастыря. И если бы не ее немота, она бы общалась с монахом так же, как другие, но из-за обстоятельств волей-неволей пришлось выучить язык жестов, о чем она ни разу не пожалела.

Они не стали уходить из внутреннего двора. Направились в сторону лавочки, скрытой под сенью дерева. Там и устроились. Девушка отдала монеты, жестами передала слова Сарвена, а после протянула монаху довольно длинное письмо. Он читал его не меньше пяти минут, далее, не поднимая на подопечную взгляда, сложил его в несколько раз и убрал себе в карман. И только затем повернул голову в сторону девушки. От бесконечного тепла и ласки, что так щедро дарили его глаза, у нее предательски защипало в носу и увлажнились глаза. Она все никак не могла привыкнуть к этому удивительному месту и еще более удивительным людям. Ей только и оставалось, что благодарить Создателя за то, что тогда – чуть больше года назад -  в ее голову пришла мысль спрятаться от своих родных именно здесь. Ибо в результате она приобрела куда больше, чем просто временное убежище для себя – за этими замкнутыми, незыблемыми и такими же строгими, как здешние правила, стенами она узнала, что такое бескорыстие, искреннее участие и поддержка, и какое это прекрасное чувство жить в ладу с собой и миром. Незаметно для нее, среди свободных от предрассудков, потрясающих в своей мудрости людей,  она постепенно излечивалась. Плохие воспоминания никуда не делись, но потеряли резкость и больше не переворачивали душу. И только за это одно она была безмерно благодарна.

- Я передам твою просьбу наместнику, – девушка внимательно следила за жестами монаха, - вечером, после молитвы, подойдешь ко мне. Я сообщу его решение. А в оставшееся время ты можешь заняться сборами и завершением всех своих неоконченных дел.

Он поднялся и девушка следом за ним. Она благодарно кивнула, сжала руку в кулак и приложила его ко лбу, а после к подбородку, тем самым говоря «спасибо».

- Ступай, дитя, – в уголках монашеских губ затаилась мягкая улыбка. – Создатель с тобой.

Вещей у нее было мало, собирать практически нечего. Наибольшую ценность для нее представляли парные клинки, да книга по жестовой речи. Не один вечер провела она в монастырской библиотеке собственноручно заполняя пустые страницы, успев убедится на собственном опыте, что переписывание книг не такое уж легкое занятие как может показаться.

Очень быстро закончив с укладкой вещей, она приступила к уборке комнаты. В день прибытия сюда, между ней и наместником состоялся разговор. Хотя нет, вначале было привычное уже письмо, в котором она, не таясь, изложила всю правду о своем бегстве из дома, и о причине побудившей ее так  поступить, а уж после случился обстоятельный разговор. В просьбе убежища не отказали, хотя она почти не сомневалась, что ее не примут. Еще бы! Беглая девушка, да еще эльф, в людском монастыре! Но вот уж поистине чудо - ее не прогнали, более того, вошли в положение и выделили отдельную комнату, хотя, как труднице, девушке полагалось жить в монастырской гостинице или келье и делить ее с другими. Все делалось для того, чтобы свести ее общение с другими к минимуму. Из-за этого девушка не помогала ухаживать за больными, но работала на лекарском поле при больнице. Ухаживала за лошадьми, прибиралась в библиотеке, но не помогала на кухне или в мастерских.

Много позже, в ответ на вопрос, почему ей не отказали, она услышала следующее:

«Создатель привел тебя к нам. Оставив тебя в обители, мы исполнили Его волю».



Юлия Левицкая

Отредактировано: 02.09.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться