Waitere-Loide

Размер шрифта: - +

XI. Гончий

Особняк был роскошный даже по меркам знати — роскошный вызывающе, чересчур, с россыпью драгоценных камней на северной стене. Изумруды, сапфиры и сиреневые аметисты; безвкусица, презрительно подумал Талер. Такое могли придумать и оплатить только выскочки из проклятого Движения — как, впрочем, и бал по случаю годовщины смерти племени Тэй.

Харалатский динамит вполне удобно прятался под камзолом. Стража не видела причин задерживать господина Твика, всем известного приятеля главы имперской полиции — тем более что он привез важное письмо хозяину дома, а хозяин дома планировал зачитать его перед гостями. Похвастаться мужчинам, выставить себя в наилучшем свете перед юными высокородными леди — Талеру было все равно, зачем. Главное, что планировал, и стража, поклонившись курьеру, тут же вернулась к обсуждению декольте некой госпожи Вейты.

Шагая по двору, он различил далекий огонек на чердаке храма, расположенного почти впритык. Дернул рукой, надеясь, что его движение заметят и среагируют; повезло, огонек то ли погас вообще, то ли его чем-то накрыли.

В парадном холле было жарко и полутемно. Фаворит какой-то дамы сидел, закинув ногу на ногу, и дружелюбно кивнул случайному прохожему, обратив на его лицо внимания столько же, сколько на пыль под своими сапогами.

Какие беспечные, усмехнулся Талер. Какие глупые. Какие наивные. И неужели опыт их ничему не учит — мы ведь подорвали десятка четыре таких вот самонадеянных домов. Кое-где, правда, пришлось повозиться, а тут все идет, как по маслу, будто...

Нет. Это не может быть ловушкой. Талер три месяца угробил, собирая информацию о приеме у самых разных осведомителей. Вряд ли господину Ивею хватило бы денег, чтобы каждого из них вынудить работать по одному определенному сюжету. А если хватило, и это все-таки ловушка — ну что ж, копаться в ней будет, по крайней мере, веселее, чем тупо швырять связки динамита в окна и слушать, как гремят, ломаясь, прочные каменные мышеловки. И как трещит огонь, пожирая все так жадно и торопливо, словно боится, что кто-то посмеет отобрать.

Талер весело улыбнулся. Страх был его самым слабым, самым хрупким ощущением; в отличие от огня, он скорее вырвал бы свою добычу из чужих рук, нисколько не смущаясь того, что они вооружены. В отличие от огня, он совсем не умел гаснуть, он горел, горел, и горел каждую чертову секунду — возможно, потому, что, убив однажды, теперь просто не мог остановиться.

Гостей в приемный зал напихалось так много, что некоторых вытеснили в картинные галереи. Дамы фальшиво радовались шансу приобщиться к искусству, угодному господину Ивею; кавалеры поддакивали и украдкой морщились, выказывая, как сильно их это проклятое искусство интересует. Талер поклонился четырем своим знакомым, поцеловал протянутую ладошку юной госпожи Рэтви, бегло перемолвился с каким-то мужчиной лет сорока, уверенным, что все вокруг обязаны выслушивать его мнение о погоде, природе и девичьем поведении. А затем, наконец, обнаружил хозяина особняка — невысокая светловолосая фигура маячила у западных дверей в зал, явно чего-то ожидая.

Талер опять вежливо согнулся и сообщил:

— Ваше письмо, господин Ивей.

Светловолосому человеку было около двадцати. Участия в атаке на Вайтер-Лойд он, конечно, не принимал, но жутко гордился делами своих родителей, погибших в огне и дыме полтора года назад. Голубые глаза — чуть бледнее, чем у главы Сопротивления, — любопытно поблескивали, как поблескивают у детей, готовых получить великолепный подарок.

— Спасибо, господин Твик. Если угодно, присоединяйтесь к нашему празднику. Тут имеются люди, которым было бы приятно с вами познакомиться и наконец-то узреть, как выглядит лучший друг господина Эрвета.

— Благодарю вас, милорд.

Талер углубился в хоровод гостей раньше, чем хозяин особняка успел одарить его улыбкой. Протолкался в угол, извинился перед пожилой дамой, оскорбленной таким наглым поведением — и застыл, намереваясь как следует развлечься. Нашарил под камзолом узкую упаковку, обшитую прочной бумагой, щелкнул по краешку фитиля ногтем, запуская процесс горения — и принялся наблюдать, как господин Ивей поднимается на сцену, предназначенную для оркестра. Последний замолчал, медная труба оборвала песню на гортанной, довольно-таки красивой ноте, и в тишине отчетливо прозвучал треск бумаги.

— Дамы и господа, — произнес Ивей, пока разорванный конверт падал на плиты пола. — Сегодня я получил долгожданное послание, способное...

Он запнулся и побледнел, вытаращив глаза так, что они рисковали выкатиться из черепа. Талер знал, что его поразило — ровная, аккуратная строка «приготовься умереть, крыса», и подпись — «Талер Хвет».

Бросаться динамитом всегда было очень забавно. Шипя и роняя искры на чужие прически, узкое взрывоопасное вещество по дуге пересекло зал, рухнуло за арфу — и рвануло. Кто-то завизжал, арфистку разнесло на такие мелкие кусочки, что и родная мать не опознала бы, но господин Ивей, к сожалению, уцелел. Испуганный, он как раз поднимался и дрожащими ладонями отряхивал расшитый золотом дублет, когда распахнулись тяжелые двустворчатые двери, и все четыре выхода из приемного зала оказались недоступны.

— Добрый вечер, милорд, — отсалютовал юноше Лаур, и пятизарядный сабернийский револьвер, направленный в затылок ближайшей даме, приковал к себе сотни взглядов. — Добрый вечер, уважаемые гости. Позвольте представиться — меня зовут Лаур, я «правая рука» лидера Сопротивления. Это вам ни о чем не говорит?



Кира Соловьёва

Отредактировано: 29.03.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться