Winterschlaf

Бойтесь желаний - они исполняются

Наступило утро: лениво, тягуче и тихо. Мой сон был подобен забытью. Что-то снилось, но что? Сквозь занавеску пробивался луч солнца, высвечивая пляшущие в воздухе мелкие пылинки. Стрелка часов подползала к цифре одиннадцать. Иннес уже убежала на работу, а мне ко второй смене.  Но перед работой надо заняться рутиной: пропылесосить, протереть пыль, отнести в подвал вещи на стирку. Бытовуха. Спокойная, радостная, безысходная. Но я могу этим заниматься. И это прекрасно в хрупкости нашего мира. Реальность ― это как писать мелом на доске, всё написанное стирается легким движением.

Я вспомнила вчерашний комментарий в блоге. Решив ответить, мол, не стоит принимать близко мой текст, это всё выдумки, к моему удивлению, я обнаружила, что неизвестный читатель стёр всю ветвь диалога. Это оставило легкий осадок недоумения и неприятной недоговоренности.

Внезапно тишина взорвалась звуками: телефон выдавал мелодию на незнакомые номера. Стало тревожно.

Подняв трубку, я услышала Стивена.

― Я прочитал ваш блог, ― холодно произнес он в трубку. ― Мне понравился ваш стиль. А у вас есть более объемные тексты, о которых говорила Иннес?

Меня это резануло. Он спрашивал про дневники.

― Есть... Но...

― Вы не хотите публиковать. Я правильно вас понял?

― Да. Мне бы не хотелось.

Вернее: этого быть не может! Я не хочу выставлять на всеобщее обозрение свою рану и лгать всем, что это выдумка. Отстаньте! Дурацкая была затея.

― А я могу хотя бы почитать? Вы же понимаете, что я не опубликую их без вашего разрешения. Мне не нужны проблемы с законом! Но  реально, хочется прочитать, что вы написали.

Я замолчала, пыхтя в трубку. Решение надо было принять сейчас, а я никогда без своего желания не давала дорогое незнакомым людям.

― Мне очень понравилось, что я прочитал. У вас очень богатое воображение. И стиль такой... необычный. Ведь это ваши произведения, так? Вы ведь не украли их? Не поэтому ли так не хотите их печатать?

Это предположение было по-хамски неожиданным!

― Что? Конечно, нет! Это всё мое! Я никогда не занималась плагиатом.

― Хорошо! Тогда дадите почитать? Я могу сделать у вас это дома, если вам так не нравится идея отдавать кому-то.

Это было последней каплей, с тяжелым вздохом я признала поражение:

― Ладно! Приходите сегодня вечером. Вы адрес помните?

― Да. Во сколько мне быть?

Я быстро прикинула, что лучше бы он пришел после работы.

― Часов в шесть сойдет?

― Да! ― я наконец-то услышала энтузиазм в его голосе.

Это показалось немножко странным: не было такой страсти, когда он описывал, что ему понравились мои рукописи, зато безумно рад, что пригласили. Хм... Может, дневники ― предлог для встречи с Иннес?  

― Тогда до вечера. Я скажу Иннес, что вы придете.

― Хорошо! До встречи!

И пошли частые нетерпеливые гудки. Я отложила телефон, поражаясь Стивену. Странный тип, ей-богу!

Прежде чем спуститься в подвал со стиркой, я зашла в комнату, к дневникам. Выложив их на стол, стала их перечитывать. Страницы, испещренные воспоминаниями и жалкими попытками зарисовать. Что же дать ему? Я смотрела на них и не могла выбрать. В каждом было всё: смерть, война, воспоминания о детстве, о гимназии Ее Высочества, любовь к матери и Терри. Настоящий писатель дал бы самый смачный, где я умираю, где Терри дарит медальон, где он укрывает меня от снайпера, где наша первая встреча. Но я выбираю самый незаконченный, самый обрывочный, там, где нет ярких болезненных воспоминаний, а так... зарисовки. Я откладываю его в сторону, остальные две тетради убираю на место.

Вечером, под конец смены, я почувствовала себя ужасно плохо. Перед этим ко мне забежала Иннес под предлогом показать новые туфли, а я ей рассказала о звонке Стивена. Подруга не была удивлена, наоборот, очень обрадовалась. 

― Дорогая, выглядишь ты не очень. Ты, случаем, не заболела? ― внезапно отреагировала Иннес, подливая мне чаю.

Я была удивлена:

― Да? Странно. Чувствую себя превосходно.

В отражении зеркала я не увидела ничего необычного. Но как только она ушла, буквально в течение часа температура жаром бросилась мне в щеки. Я покрылась пятнами, будто при аллергии. Мысли стали путанными, смысл фраз доходил до меня не сразу, словно я теряла способность к пониманию чужой речи. Усталость. Казалось, что я двадцать четыре часа без сна и отдыха подавала кофе и десерты. Найджел с ужасом смотрел, как я загибаюсь с каждой минутой.

― Дорогая! А вдруг это вирус? Тебе срочно надо к врачу!

― Я домой. Похоже, приболела.

― Конечно! Я отдежурю смену за тебя и позвоню Маргарите.

Провал.

Я словно превратилась в призрак. Тела нет, от меня лишь пальто и шарф. Адское желание провалиться в сон.

Ключ плавно вошел в замок и с еле слышным щелчком открыл его. Комнату заливал свет. Солнце через занавески рисовало на полу причудливые узоры из теней. Я выдохнула. Дошла! Стала медленно стаскивать с себя шарф, как вдруг почуяла, что что-то было не так: дверь в мою комнату была прикрыта. Я никогда так не делала.  Я замерла. Нос моментально учуял незнакомые кислые нотки в воздухе. Древний инстинкт подсказывал, что в квартире чужой. Страх, тот самый, липкий, заполнил мое тело. Оглядевшись, я крадучись подошла к стойке с ножами и вытащила средний, острый. «Надо бежать!» ― подсказывал внутренний голос, но я всё же осторожно двинулась в сторону своей комнаты. Я старалась не шуметь, жалея, что не могу становиться невидимкой, как в прошлой жизни. Прислушалась. Тишина.