"Хайло", или я не влюбляюсь в нудистов.

Часть 3.

 Я не стала терзать себя мыслями, куда делся тот злосчастный сотрудник и почему в итоге я сумела только по-жесткому опозориться и в итоге дождаться родителей и Макса, которые открыли мне дверь своим ключом. На вопрос «Кира, почему ты чуть ли не сидишь под дверью комнаты?», я только смогла только издать только странный звук, похожий на сохнущую от жары собаку.

      На пороге номера, стояло мое «Начало дня». Довольно симпатичное, так сказать. А если конкретнее, то курьер из пиццерии.

      Это чудо в желтой майке с капюшоном, смотрело на меня с удивлением, скорее всего принимая меня за сумасшедшую. Да, я бы тоже так на себя смотрела, на его месте. Заказывать пиццу за не очень большую сумму денег, в номер отеля, который стоил баснословных денег — «немножечко» так неразумно. Но как говорится «Любовь приходит и уходит (в моем случае «Голые мужики приходят и уходят»), а кушать хочется всегда».
      Безусловно, я бы вышла и даже сходила бы в ресторан. Но не то что гордость, а обычный стыд не дает мне этого сделать. Точнее не давал… Лучше б и дальше не давал…

      Дверь издала банальный скрип от электронного ключа. В комнату вбежал немного красный и тяжело дышащий Макс.

      —Братик! Наконец-то, хоть кто-то, а то я тут сижу одна наедине со своей пи… — я осеклась, подумав, что ждет меня, если маман узнает, что обед и завтрак я провалялась в кровати, свалив все на больной живот, а сейчас сижу и жру пиццу, — со своей печалью, —нашлась я.

      Максу не было никакой выгоды прикрывать меня… Он просто шагнул на пару сантиметров влево и посмотрел за мою спину.

      —Мааа, а Кира тут пиццу ест! И ни фига у нее не болит! —выкрикнул блондин, как мне показалось в пустоту.

      Но уже через секунду в дверном проеме показались фигуры родителей. И я нервно сглотнула.

      Выслушав лекцию, о которой все можно понять даже по названию «Не для пиццы твоей мы сюда притащились», я была вынуждена выйти вместе со всем семейным составом выйти на ужин. Конечно же, права выбора у меня не было, кто бы сомневался.
      Зато у меня была возможность выбрать себе «наряд», что я и сделала, правда, по НАСТОЯТЕЛЬНОЙ рекомендации мамы (чуть ли не по приказу). Я, то есть она, выбрала мне отличное (по ее словам) коктейльное платье, темно-сиреневого цвета, которое она же заставила меня взять на «всякий» случай.
      Платье было чуть ниже колена, но я все равно чувствовала себя неуверенно. Распустив волосы и надев кроссовки (на что я услышала: «Ты нормальная?»), я побыстрее выбежала из номера, чтобы не получать, по крайней мере сегодня, больше никаких НАСТОЯТЕЛЬНЫХ рекомендаций от мамулечки.

      По воле случая, ну, или по моей тупости, в ресторане отеля я была первый раз за эти два дня. В принципе, он ничем особо не отличался от всего отеля по дизайну.

      Есть мне вообще не хотелось, поэтому, из еды я ничего не приметила. Зато приметила прозрачные двери, которые вели на свежий воздух.
      Выйдя из небольшого закутка, который был расположен перед рестораном, я была приятно удивлена.
      Аккуратно посаженные цветы, в громадных клумбах, красивые бумажные фонарики, стульчики специально для бара и наконец, сам бар. Бар, где стояло много алкоголя. Алкоголя, которого я не люблю, сильнее алкоголя я не люблю только сигареты и самих курящих.

      Подойдя ближе я увидела девушку, жадно, но довольно «по-девчачьи» пьющую оранжево-желто-красный коктейль. С виду он выглядел, как самый соблазняющий напиток в моей жизни (Прим. Автора: видали, да? Коктейли ее соблазняют, а парни, у которых падают полотенца— ни фига.). Он алкогольный? После пиццы пить хочется, как дышать.
      Не то чтобы родители запрещали мне выпить, совсем нет. Первый раз я выпила исключительно по их инициативе. Они обусловили это тем, что «Лучше первый раз выпить в домашнем кругу, чем в непонятной-при непонятной компашке.».Но запрет родителей, мне был бы по барабану, если бы мне можно было пить… Когда капля алкоголя попадает в мой организм — начинается страшное и увеселительное зрелище, причем одновременно.

      Сейчас я была совсем не в состоянии здраво мыслить, я просто хотела этот коктейль. Один раз мой друг сказал мне: «Я ХОЧУ, А ЗНАЧИТ БУДУ. СОВЕТУЮ ПОЛЬЗОВАТЬСЯ ЭТИМ ПРАВИЛОМ, КУРОЧКА, ИК, ОЙ, КИРОЧКА.» Но после этого случая он сам не пил и я больше не бываю курочкой. В общем, я уже направилась к бару, где как мне показалось мне улыбался и бармен, и коктейль, который был еще не готов, но не суть.

      —Девушка, не могли бы Вы нас сфотографировать? —меня под локоть взял, наверное, симпатичный парень. Почему наверное? А по одной простой причине, хорошее освещение было только около бара.

      —Да, конечно, —машинально ответила я, а потом вспомнила. Вспомнила, что эти «мистеры-картошка-фри» по-русски, не бумбум.—Да, где именно? —Я отчаянно пыталась разглядеть его мордашку, но ночные посиделки в телефоне бесследно не проходят, в точности так же, как удары головой в детстве. Только одно портит зрение, а второе—психику. Но мне второе было уже не так страшно.

      —Именно, вон там, —он ткнул пальцем, но я все равно ничего не увидела и просто пошла за ним.

      Он всучил мне свой далеко не последней модели телефон и отошел ко своей спутнице. Хоть я ничегошеньки не видела, молодой человек явно пришелся бы мне по душе, при дневном свете. И пахло от него, очень приятным одеколоном.
Эх, черт, с ним же какая-то кикимора.

      Ну всучил ты мне свой ГАДжет и чего дальше? Думаешь, я умею этим пользоваться? Хрен с два. Как бы не так.
      Чувствуя себя бабушкой, я повертела в руках дорогую модель телефона и наконец сделала пару кадров, которые мне сразу захотелось посмотреть. Результат меня не очень обрадовал—ни фига не видно.

      —Ни фига не видно, —прям так и ору ему я, махая телефоном в воздухе. Точнее лопатой.

      —Свет! Включи свет! —Орет он мне в ответ.

      Какой на хрен свет? Как я тебе свет во всем отеле включу, умник? Потом я дотюкалась, что он имеет в виду вспышку. Ох, я сейчас включу.

      Нажимав на все кнопочки с непривычки, я в конечном итоге врубила вспышку. Если предыдущий результат меня не порадовал, то этот заставил меня чуть ли не подпрыгнуть на месте. Нет, совсем не от того, какой я хороший фотограф. А от того, какого я увидела на фото.

—"Ах у ели, ах у ели, ах у ели злые волки!"—вспомнилось мне, —только в моем случае, У ЕЛИ СКАЧУ Я, А НЕ ВОЛКИ, —уже почти что матом орала я на весь Нью-Йорк.

      А это не тот же дедок, при котором я вопила, когда забыла ключ?
      У него по-умолчанию взгляд такой, презрительный, или он все-таки русский?

      —Че она так орет, так хорошо сфоткала? —спросила парня длинноногая каланча, а по-совместительству спутница этого нудиста.

      Ой, да не парься. Тебя хоть как фоткай, все равно красой не станешь, милочка.

      1.Открыла дверь, увидела в не очень порядочном виде, закрыла дверь.2.Встретились, попросил сфотографировать, узнала нудиста.Итог: первый раз «эффектно» смылась, надо бы и второй так же.

      —Получилось? —парень стал медленно приближаться ко мне, а так же медленно отходить от него. Выглядело это по меньшей мере смешно.

      —Угу, вот Ваш телефон, —я отдала ГАДжет законному владельцу, пытаясь не смотреть ему в лицо.

      Куда еще смотреть, то? Выше? Нет, как дура. Ниже? Нет, как озабоченная дура…

      —Спасибо большое, милашка, —этот идиот стал пялиться на меня. Пока не поздно, надо уходить.

      Я глупо улыбнулась и уже потопала к злосчастному бару, пить чертов коктейль, который у меня теперь будет ассоциироваться строго с нудистом и его бабой, которым приспичило сфоткаться.

      Поворачиваюсь, иду, а мне орут в спину. Орут. Смачно так. Была бы моя воля, я бы даже не вслушивалась в эти слова:

      —ТЫ!!! ВЧЕРАШНЯЯ ИЗВРАЩЕНКА!

      Крикнув неразборчивое слово, которое я предпочла бы назвать «What?», но оно больше походило на «Вать?»

      Что мне оставалось делать? Бежать?
      Тогда это было бы больше похоже на какие-то «Побеги от санитара». Я осталась стоять на месте.