Хараг Проклятый. Справедливость безумца.

Глава 5. Легкости перевода.

Обнаружил себя стоящим перед памятником человеку, восседавшим на огромном троне. Можно было бы его, трон, а не памятник человеку, назвать и стулом с высокой спинкой. Но величие, с которым гранитный гигант сидит на нем, не позволяет уронить звание трона до какого-то «стула». Слева и справа неспешно стекают желто-красные «водопады», переходят в реки, где такое же неспешное течение уволакивает расплавленный камень далеко назад. За этими реками лавы, что дают слабый, но жаркий свет, едва угадываются колонны. Мощные, толстенные. Шириной с торец «хрущевки». Где-то слышал, такие грандиозные залы называют «чертогами». Стен не видать. Будто этот зал без стен – островок в океане тьмы.

Владелец трона - высеченный из камня, размером с пятиэтажку, человек в похожих доспехах, что воины у озера. На этом сходство кончается. Широкая, выступающая челюсть, мощные надбровные и лысый череп, то есть полное отсутствие растительности, этим значительно отличается от тех бородатых доспешников. На фоне гиганта размеры чертогов кажутся чем-то совсем космическим. Этот «памятник» теряется на фоне зала как жук на фоне собачьей будки. Пробил холодный пот: показалось, статуя шевельнулась: уставилась на меня строгим взором. Уф, привидеться же. Хотя, чему удивляться. Увидел столько, что теперь жду, когда очнусь в клинике для душевнобольных. Мамуля, уверен, расстарается ради такого дела на одноместную VIP палату. Как всегда, страх постарался скрыть за коричневой шуточкой. Для пущей уверенности, произнёс вслух:

- Это ж сколько мог бы нагадить такой гигант, будь он живым.

Хохот гиганта содрогнул меня словно я листок бумаги. Будто стоишь перед сверхмощной колонкой и басы выкручены до максимума. Жалко проблеял:

- К-к-кто Вы?

- Минденхат, Бог и Покровитель Гномов!

- Если Вы хотели меня впечатлить, это получилось, – промямлил я. Дурная привычка, не принимать ничего всерьез и высмеивать всё и вся, опять толкнула на глупость:

- А Вы Бог, создавший эту реальность, или так, местный Божок, что сгинет через тысячу-другую лет?

- Ну, полный идиот, - захохотала вновь эта скала, - Нет, не буду тебя убивать за дерзость, как заслуживаешь, слишком легко для тебя. Отправлю обратно. С даром, - и снова захохотал. В смехе слышались самодовольство и издевка. Исполин взмахнул конечностью, и я, под его хохот, что напомнил работу камнедробилки, провалился в темноту. В кромешную тьму, когда не понять, то ли перед тобой стена тьмы, то ли бесконечные кубометры тьмы.

***

Минденхат задумался. Этот смертный, что выглядит энергетически, как новорожденный, разбил Эфирный Камень совершенно неожиданно. Кто-то затеял свою игру и понять, кто и зачем, можно только позволив событиям развиваться.

***

Вазтор созвал совет старших мастеров в Зале Судеб - круглое помещение без окон с высоким потолком, справа и слева от двустворчатых дверей, вдоль стен, рядами уходят вверх лавочки, как на стадионе. Напротив дверей, в дургом конце, утвердился трон. А в центре Зала - каменная плита неправильной формы, поверхность покрывают руны, сейчас медленно и едва заметно пульсируют бурым. Обычно здесь вершат правосудие и решают дальнейшую судьбу провинившегося. Но в этот раз все иначе. От ожесточенного спора лица гномов исказились: выпученные глаза, красные морды, выдвинутые подбородки и трясущиеся бороды. Гордые сыны гор и степенные, уважаемые мастера попросту орали друг на друга. Кто-то размахивал руками, кто-то закидывал руку за плечо, где обычно висит молот или боевой топор. Вазтор молча наблюдал, восседая на троне, подавшись вперёд и оперевшись на свой Топор. Жрецы высказались, что случившееся – Воля Минденхата, игнорировать никак нельзя. Смысл же криков здесь и даже воплей пошёл по третьему кругу. Против были единицы. Мастера опять стали спорить по личным претензиям. Отводили душу как могли, ведь спорить дозволяется только здесь.

Одна из массивных створок дверей, что весит, очевидно, под тонну, слегка приоткрылась, в зал проскользнул и тихо сел на дальнее место Роздар, откинулся и скрестил руки на пластинах доспеха. «Что ж пора закрывать ярмарку» подумал Вазтор. Только Владыка встал, в Зале установилась тишина. Обвел всех жестким взглядом, никто не посмел смотреть в глаза более пары ударов сердца.

- Я принял решение. Минденхат удостоил его ИМЕНИ. Я признаю его братом под Грядой! И отныне среди нас он Хар! Ритуальные слова прозвучали… Кто-то против!? - С нажимом спросил он, разом прерывая все шептания. Все старательно изучали каменный пол.

- Вот и славно! Орвоз, как состояние нашего нового брата?

Встал старший мастер лекарь, что наблюдал за парнем. Недовольно косясь на гнома с таким же обручем, что расширялся на лбу и едва не закрывал глаза провёл по узкой белой бороде ладонью. Твёрдым, но мягким голосом ответил:

- Тело парня уже в полном порядке, удивительно, но практически не истощилось, как при обычном, нашем, лечении. Просто невероятно. А с аурой твориться черти что! - к концу фразы его уже потряхивало, так его заинтересовало увиденное. Но быстро взял себя в руки, перевел взгляд на своего коллегу и твердо закончил. - Самое мудрое - не вмешиваться, - эту фразу старший мастер лекарь особо выделил интонацией. - Уверен, через пару дней сам очнётся.

- Тогда лично присмотришь за ним, пока не очнется.

- Слушаюсь, Владыка.

- Арулод, поручаю твоему внуку приглядеть за парнем, – Арулод скривился будто лимона откусил, когда услышал о внуке. Но возразить не посмел. Вазтор продолжил. - Сначала пусть покажет ему Митрил Герин. Если захочет, город станет ему домом. Предполагаю это ему сейчас нужно. Когда поймёт, что не пленник, поговорю с ним спокойно.

- Все свободны.

Из зала вышли все, кроме недавно вошедшего Роздара. Он тем временем подошёл к трону и ждал, пока к нему обратятся. Владыка, словно очнувшись от мыслей, посмотрел на начальника стражи: