Харита

Глава 8. Друг отца

Виталий зашел в темную квартиру, ставшую неуютной и пустынной. Он порылся в одежном шкафу, чтобы взять некоторые недостающие в больнице отцовские вещи.

Потом сел в кресло, взял со шкафа папин портрет и задумался. Отец на нем выглядел молодым и веселым.

«Что с нами делает старость…», - пронеслось в голове у Виталия. Налетели грустные мысли, и грустным казался снег, ровными прядями падающий за окном.

Он знал, что эта фотография отца – часть общей с мамой. Но мамы уже давно нет…

Виталий порылся в старых альбомах, нашел их общую, уже немного помятую фотографию, чуть пожелтевшую в углах, разгладил ее…

«Любил ли отец мать? Была ли его семейная жизнь счастливой?»

Только сейчас Виталий задумался об этом. Вспомнилась Ася-Харита, и сжалось сердце. Вероятно, она сейчас вместе с Олегом…

Чтобы забыться, Виталий нашел в шкафу ключ и открыл секретер отца.

Бумаги, бумаги, бумаги… Его работы… Стоп, вот и переписка… Много конвертов с разноцветными марками, штемпелями. Конечно же он не переписывался с той Асией… Но он писал друзьям… Писал ли он загадочному «С»? Получал ли от него письма? Вряд ли они были близкими друзьями…

Почти два часа Виталий рылся в отцовском архиве. В основном преобладала переписка последних лет, старые конверты попадались редко. Среди адресатов попался некий Сиволап Николай. Какой-то литератор, аж из Южно-Сахалинска. Нет, этот что-то уж слишком далеко! А вот еще на «С»! Женщина - Нелли Валерьевна Сородич, еще и доктор наук! Нет, не то…

Виталий собрал рассыпавшиеся письма в большой целлофановый мешок, потемневший и вытертый. Начал разбирать большой пакет. Рукописи, самиздат. О, самиздатовское издание «Мастера и Маргариты», полное! А сейчас этот роман уже активно продается в магазинах. Далее – Пастернак, Солженицын…Стоп! Мелькнуло что-то знакомое.

«А. Грин. Недотрога».

Погоди-ка, так ведь об этой книге упоминал отец!

Виталий отодвинул рукопись в сторону, все остальное аккуратно сложил и убрал пакет на место. Сел в кресло, включил настольную лампу, мельком глянул в окно. Серебристый снег кружился у стекла.

Виталий открыл пожелтевшие станицы. Пригладил загнутые углы. Он мало читал Грина, кроме «Алых парусов», пожалуй, ничего и не мог вспомнить… Ах, да, «Бегущая по волнам»! Несколько далекая от реальности, но занимательная книга!

Глаза Виталия скользнули по машинописному тексту:

«Отец с дочерью ехали из Бедвайка в Ласпур на пароходе, который останавливался в Гертоне. По дороге старик Ферроль заболел, Харита вынуждена была отвезти его в Гертонскую благотворительную больницу, а сама поселилась у одинокой старухи-вязальщицы.»

Типичный гриновский стиль! Ух ты, и здесь Харита! Ну да, именно ее отец назвал «недотрогой». Интересно! Виталий посмотрел объем. Неоконченный роман Грина не был объемным, за вечер вполне можно одолеть.

Он обратил внимание на приписку в углу обложки.

«На память Вовке, неутомимому сыщику, охотнику за рукописями, от Лешки Севастьянова. Пламенный привет от ННГ». И стояла подпись.

Лешка Севастьянов? Фамилия на букву «С» … А кто такой ННГ?

Значит надо поискать адресата по фамилии «Севастьянов». Но может отец и не переписывался с ним? Может они не были столь близки?

Виталий углубился в перипетии романа Александра Грина, быстро погрузившись в своеобразную гриновскую эстетику, в тонкий душевный мир его героев – неутомимых скитальцев, милых девушек, благородных филантропов, которые не прочь тряхнуть кошельком, охотников и рыбаков.

Скитания седовласого оружейника Ферроля и его дочери Хариты, девушки очень тонкой души и доброго сердца, чем-то напомнили ему страницы прозы Чарльза Диккенса. Виталий для себя отметил неотразимую ценность произведений Грина. Этот автор постоянно ставит своих героев в такие положения, когда проверяется их благородная сущность, человечность. В книге героям встречались и похотливый мясник, и учитель с очерствевшей душой и даже юноша-садист. Но находится и благородная душа. Это зажиточный человек, приютивший у себя отца и его дочь, помогающий им переоборудовать заброшенный старый форт на берегу моря, чтобы превратить его в жилой дом. И тут возрастает роль Хариты, неутомимой труженицы, выращивающей в саду чудо-цветы, лепестки которых вянут в присутствии недобрых людей.

Виталий погрузился в этот роман, по современным меркам, чуточку наивный, но очищающий душу от скверны.

Он закрыл рукопись, но продолжал сидеть рядом с освещенной лампой. Глядел в заснеженное окно, где снежинки цеплялись за стекло. Вспомнил свой сон, где он был снежинкой – легкой и причудливой, а рядом была Ася… Образ Аси – Хариты неизменно стоял перед глазами и соотносился с гриновской Харитой.

Он взял с полки томик «Воспоминания об Александре Грине», чтобы найти сведения о последних днях писателя. Книга была заложена новогодней открыткой. Отложив ее в сторону, Виталий нашел воспоминания вдовы писателя, Нины Николаевны Грин. Постой, так вот что означает ННГ! Нина Николаевна Грин! Отец еще говорил, что был знаком с нею.