Я стою на том берегу

Ч. 1. Глава шестая. Эльза

Час был поздний, и набережная была почти пуста, так, порскнет иногда под ноги ошалевшая дикая кошка да прогрохочет по мостовой тяжелой тележкой угрюмая бабка из бедных кварталов.

Теперь, когда общественный транспорт чуть не дышал на ладан, такие тележки стали привычным зрелищем.

Виктору оно, впрочем, совершенно не нравилось.

Он и Эльза шагали по замерзшему городу уже почти два часа, и он начинал уже подумывать, не пора ли зайти куда-нибудь в тепло – вот только куда... В этой части города он, все-таки приезжий, не знал ни одного бистро или кафе, правда, жил он совсем недалеко отсюда, но звать Эльзу в свою конуру Виктору не очень хотелось.

Они часто встречались в последнее время.

Правда, ощущение сумасшедшего восторга, так потрясшее его на их первом свидании в Харлсберге, больше не приходило, однако Виктор относил его на счет своей впечатлительности, и ему было очень, очень здорово с ней, хоть он и чувствовал себя иногда несколько скованно: он боялся, разница их социального статуса слишком уж очевидна. Эльзу, впрочем, такие вопросы, кажется, вовсе не заботили, во всяком случае, о деньгах она никогда не говорила.

- Расскажи о своих родителях, - осторожно попросил он, когда разговор прервался. Как-то они выходили уже сегодня на эту тему, и что-то отвлекло, а Виктору казалось, вопрос этот для девушки очень важен...

- Я их почти не помню, - спокойно ответила Эльза. – Так, смутно – как отец берет меня на руки и несет вечером в кровать... как сквозь сон.

- Сколько тебе было лет, когда вы расстались?

- Чуть больше двух. Алисия была родной сестрой матери, своих детей у них с дядей не было, она и взяла меня в дом...

- Она тебя удочерила?

- Нет. Да я и все школьные годы ведь провела вдали от Шварцев, я училась в гимназии закрытого типа, ты, может быть, слышал, - она назвала элитную частную школу, обучение в которой обходилось в кругленькую сумму. – Так что постоянно я жила в этом доме лишь в раннем детстве да вот теперь.

- Тебе, наверно, пришлось очень тяжело...

- Не больше, чем прочим детям, чьи родители оказались на других Островах, - она пожала плечами. – В действительности мне еще очень повезло.

- И ты никогда не получала от них ни малейшей весточки?

- Никогда… - Эльза обняла его. – Неужели все это действительно тебе интересно?

Он не стал отвечать. Ее лицо, ее губы были слишком близко, нежные ямочки на щеках и полуприкрытые блестящие глаза...

«Сколько же мужчин успело сойти с ума от этих ямочек», - смутно подумал он и приник к ее губам. Когда она так улыбалась, все казалось неважным.

- Холодно, - сказала наконец Эльза, отстраняясь от него.

- Я, наверное, с ума сошел, - виновато вымолвил Виктор и, поколебавшись, добавил: - Если хочешь, можем пойти ко мне. Только предупреждаю, у меня там еще не очень обустроено...

В ее глазах вспыхнул интерес.

- Настоящая холостяцкая берлога... пойдем, беспорядком ты меня не смутишь.

Виктор порадовался про себя, что как раз позавчера он сделал-таки над собой героическое усилие и устроил уборку... так что нынешнее состояние его квартиры выгодно отличалось от обычного бардака.

Придя, он первым делом поставил на плиту чайник и принялся растирать замерзшие эльзины руки.

- Что же ты раньше не сказала, что замерзла, - краснея, бормотал он. – Пошли бы домой еще час назад...

- Не переживай, я вовсе не так уж закоченела, - смеялась Эльза. – А немного свежего воздуха и мороза только на пользу.

Виктор на всю мощность включил обогреватель: не время экономить, - и постарался накормить гостью чем мог. Он был не особенно силен в кулинарии, но приготовить что-нибудь элементарное – яичницу, кашу, макароны – был в силах. Эльза тем временем с любопытством оглядывалась по сторонам. Обстановка его единственной комнаты и вправду была скудна («уж совсем не то, к чему она привыкла», - думал Виктор): узкая кровать, несколько стульев, письменный стол, книжный шкаф. Даже шторы, что висели на окнах, были не шторы, а так, какие-то застиранные тряпки... хозяину было очень стыдно, мама никогда не повесила бы такую гадость.

Но, по правде сказать, стыдно ему было только перед Эльзой, у него самого чувство уюта отсутствовало – по большей части оттого, думал он, что эта квартира не мыслилась ему домом, местом, где он будет жить всю жизнь, да что там всю жизнь, вообще сколько-нибудь долго.

Он, наверно, еще ощущал себя перекати-полем, бродягой, настоящий дом которого где-то очень далеко, и уж точно не в этом городе.

Виктор накормил Эльзу картошкой с какими-то консервами, напоил чаем с малиной и даже нашел для нее теплые носки, и только тут ему пришло в голову, что время-то, собственно, позднее, такое позднее, что неясно даже, как ей возвращаться домой... Ему почему-то с трудом верилось, что Ганс Шварц одобрит полуночные прогулки племянницы. Конечно, Эльза в доме дяди явно пользовалась большой свободой, но все-таки не настолько: глава семьи производил впечатление достаточно консервативного человека.

Она могла бы остаться... и от этого предположения у Виктора слегка шла кругом голова: он едва допускал, что их отношения остались бы после этого платоническими, а это значило...

Для Виктора это очень многое значило.

- Тебе не пора возвращаться? – робко спросил он. Ему и хотелось, чтобы она осталась, и в то же время это его как-то пугало: это было бы как-то чересчур быстро...

Виктор получил настоящее традиционное, провинциальное воспитание – после такого он не смог бы относиться к Эльзе по-старому. Над ним даже из-за этого слегка подсмеивались в университете, но его это не волновало.

- А ты меня гонишь? – засмеялась Эльза.

У нее были удивительно красивые зубы – ровные, белые, как слоновая кость.

- Нет, - серьезно сказал Виктор. – Не гоню.

- Какой ты смешной, - она быстро провела ладонью по его лицу. – Глупый...