Я стою на том берегу

Ч. 1. Глава десятая. Младшие Шварцы

Конечно же, он не выдержал и отправился на эту ферму за Эльзой как только смог. Погода по-прежнему стояла тихая, почти рождественская, не хватало только оленей да Санты. Сорок минут на поезде, и вот он стоит на станции, высматривает, у кого можно спросить дорогу.

На глаза ему попался старик, укутанный в ватник: он спокойно курил, рассматривая новоприбывших; было их, правда, чуть – сам Виктор и молодая мать с ребенком.

- Вы не подскажите, как пройти на ферму Шварцев? – нерешительно обратился он к старику.

- Это не идти, это ехать надо, - внимательно смотря на него, ответил тот. – Туда поди час на лошади будет.

- На лошади?

- А что ж ты думал, дотуда поезд ходит?

Виктор обескураженно молчал.

Если надо, - затушив папиросу, продолжал местный житель, - так я довезти могу.

- А где лошадь?

- Дома стоит, - махнул он рукой в сторону видневшегося неподалеку хутора. – Я скотину зазря морозить не любитель.

- Поехали, - решил Виктор.

- Вы извозчик? – подошла к ним женщина. – Возьмите и меня, мне на Керпский переезд нужно.

- Возьмем, как не взять, - легко согласился мужичок.

По дороге на хутор он объяснил, что на этой станции, случается, и вовсе никто не выходит, потому он и не выводит лошадь заранее. Старик (рассмотрев его повнимательней, Виктор, впрочем, сообразил, что лет ему было, наверно, не так и много, смущала борода да обветренное, иссушенное солнцем лицо) был обычным селянином, с большой по-деревенски семьей, с привычкой к каждодневному тяжелому труду и вечным стремлением обдурить городского белоручку. Хуторянином он, кажется, был исконным, не из новых, подавшихся на село после Разлома, когда в городах жить стало голодно и страшно, а подчас и вовсе невозможно.

Лошадь была запряжена быстро и ловко, они сели в простой, без всяких украшений возок и покатили по заснеженной дороге.

А когда-то здесь шли автомобили, не мог не подумать Виктор, пряча лицо в воротник пальто. Он еще помнил времена, когда машина не была редкостью.

Его спутница не говорила ни слова, судорожно прижимая к себе ребенка – совсем малыша, еще, наверное, сосавшего грудь. Он молчал как мертвый, крохотное личико посинело от холода, и Виктор даже засомневался: довезет ли?

Почему она едет без мужа, без старших? И зачем ей нужно на этот Керпский переезд?..

Дорога тянулась долго, скучно – вечная зимняя дорога с ее однообразными, наводящими тоску пейзажами. Лошадь шла не шибко, и Виктор даже, кажется, задремал немного, когда возок наконец встал.

- Приехали, - проворчал извозчик, отпустив вожжи.

Они остановились у большого красивого дома, окруженного множеством разнообразных хозяйственных построек. Все пространство вокруг усадьбы было огорожено низкой, до пояса каменной стеной, ворота тоже были каменные, две умилительно смотревшихся арки – для людей и скота. У дома заходилась в лае огромная черная собака.

Несмотря на собаку, Виктору здесь понравилось.

Он рассчитался с извозчиком, попрощался с устало кивнувшей ему молодой матерью и закричал:

- Эй! Хозяева! Откройте, кто-нибудь.

На крик из дома вышла женщина – дородная, средних лет, еще красивая, одетая так, как одеваются только в деревне: в поношенные, почти выцветшие юбки и старинную, добротную телогрейку.

- Тихо, тихо! – приказала она собаке, впрочем, безуспешно. – А я-то думала, опять она на лис бесится. Вы кто будете?

Говоря это, она улыбалась, и Виктор невольно улыбнулся в ответ.

- Здравствуйте. Мое имя Виктор Радишевский. Мне дала ваш адрес фрау Шварц... Я приехал повидать Эльзу. Фрау Шварц заверила меня, что вы не прогоните нежданного гостя...

Женщина удивленно приподняла брови.

- Вы об Алисии, что ли?

- Да, да, о ней.

- Как это она еще помнит, где живет ее деверь, десять лет не видались… Да вы проходите-проходите, не обманула она вас, мы никого со двора не погоним.

Виктор смущенно проследовал за хозяйкой.

Она провела его сначала в сени, где он снял пальто и шляпу, а потом на большую, вымощенную кирпичом кухню – здесь было светло, уютно, очень чисто и пахло вкусной едой.

- Выпьете пиво с мороза? – засуетилась младшая фрау Шварц. – Или поесть желаете? Только отобедали, да вы не стесняйтесь, я мигом разогрею...

Виктор признался, что поесть не откажется. Фрау Шварц кинулась греть суп, и кашу с сосисками, и, поскольку от пива он категорически отказался, поставила перед ним большую кружку жирного деревенского молока – он выпил его с удовольствием.

В кухню просунулась хорошенькая любопытная мордочка.

- Мама, мама, ты гостя привела? И не зовешь никого?

- А вам бы все надо знать! – уперла руки в боки хозяйка. – И в кого бы такие уродились, не пойму! Поесть-то хоть дайте человеку!

- А кто это? – бестактно продолжила мордочка.

- К Эльзе это, - неожиданно важно объявила мать. – Алисия прислала.

- Обалдеть! – широко открыв глаза, заявила мордочка и исчезла.

- Вы уж их простите, - нежно глядя на дверь, сказала фрау Шварц. – Они у меня неловкие, да добрые...

Не успела она это произнести, как в кухне вновь появилась и мордочка, обладательницей которой оказалась миленькая белокурая девочка, совсем молоденькая, лет шестнадцати, не больше, и две другие девушки, постарше, и Эльза, и мальчик лет десяти, и сам хозяин дома.

Пришлось знакомиться.

Самую младшую из красавиц звали Мартой, как и мать, и она производила впечатление совершенно восхитительного, хоть и легкомысленного, существа. Все сестры были хороши собой, и Виктор невольно удивился, как это только одна из них еще была помолвлена.

Невестой же оказалась не старшая, а средняя сестра, Ида, хохотушка с каштановыми волосами и живыми карими глазами. Представляясь, они с Мартой не могли удержаться от того, чтобы не ущипнуть друг друга и не подзадорить сказать какую-нибудь глупость, видимо, так среди них было принято. Ида казалась года на два старше младшей сестры.