Харнигида

Размер шрифта: - +

Глава 39

Была ночь, и ярко-белая луна зловеще подсвечивала снизу рваные темные облака. Она то пряталась за ними, гонимыми ветром, то вновь показывалась краешком своего переменчивого лика. Стволы деревьев скрипели, и ветер обнажал серебристую изнанку листьев, шелестящих на угловатых ветвях. В нескольких окнах здания трибунала инквизиции еще горел свет. Лилия перелетала с ветки на ветку, пытаясь разглядеть хоть что-то за вязью кованых решеток. Ее зоркие совиные глаза были рождены для темноты, но даже сияние свечки в этой темноте казалось ей ослепляющей вспышкой. Приходилось быть осторожнее. Сова беспрестанно крутила головой, давая глазам возможность отдохнуть. Нет, ни в одном окне не нашла она того, что искала. Ведь госпожа велела искать узницу в подвалах, а не в самом здании! В любом случае, необходимо было удостовериться. Лилия расправила крылья и села на самую нижнюю ветку; на лапке у нее мерцало рубиновое кольцо. Сегодня оно, скорее всего, пригодится. Сова, расхаживающая у подножия здания трибунала, хотя бы и ночью, никем не видимая, не может не привлечь к себе внимание. 

Лилия слетела с ветки и спряталась за деревом. За густой листвой почти не было заметно ярко-алого зарева, вспыхнувшего во мгле. Девочка-сова облегченно вздохнула и медленно поднялась по ступеням, остановившись у самой двери. Отворить ее она не могла, – даже инквизиторам приходилось хорошенько налегать на каменную плиту, дабы сдвинуть ее с места. Лилия умела проходить сквозь стены, однако после этого ей требовалось время, чтобы прийти в себя. Харнигида не поощряла эту способность своей подопечной, но сейчас госпожи не было рядом. Словно растворившись в камне, Лилия очутилась в полутемном холле, освещенном несколькими факелами. Недалеко от входа, склонившись на алебарды, сидя спали двое стражников, и их басовитый храп разносило гулкое эхо. Шаги девочки-призрака были невесомыми, а дыхание – еле слышным, поэтому ей довольно легко удалось миновать спящую стражу. Она знала, где находится вход в подземелье, но, увы, не могла найти Ритту так же быстро, как нашла свою госпожу тогда, в ту роковую ночь перед казнью. Придется идти наугад. Лилия шла извилистыми коридорами; в одних еще светили факелы, в других было совсем темно, и было непонятно, куда они ведут. На каждом перекрестке коридоров, куда открывались двери трех, а иногда четырех, камер, она останавливалась и мысленно звала Ритту по имени, чтобы голосом не выдать себя. Но никто не отзывался на ее зов. Из-за некоторых дверей в ответ лишь раздавались приглушенные стоны – это те, кого пытали сегодня, мучались во сне. Наконец в одной из камер послышалось шевеление, и к узенькой полосе решетки припало усталое женское лицо, наполовину скрытое за спутанными светло-золотистыми прядями. Лилия приблизилась к решетке и всмотрелась в потухшие глаза, после чего промолвила:

– Ритта Хинью. Отойди от двери, я войду.

Ритта послушно отпрянула от решетки. Через мгновение странная гостья предстала перед ней уже внутри камеры – она была в длинном светлом одеянии, слишком светлом для ее каштановых волос. От необычных рыже-золотых глаз невозможно было оторвать взгляд.

– Кто ты? – спросила изумленная Ритта, разглядывая гостью с ног до головы.

– Меня зовут Лилия, – ответила та. Да ведь она совсем еще девочка! Лет семь-восемь, не больше. Голос ее звучал монотонно, без каких-либо интонаций. – Я посланница леди Харнигиды де ла Уэллер.

Это имя разрезало темноту и смрад камеры, и Ритта зажмурила глаза, будто от яркого света.

– Харнигиды?.. – повторила она.

– Да. – Девочка поклонилась. Ритта пригляделась – в волосах ее отчетливо виднелась пара ушек, пушистых, будто из перьев. Как у совы, подумала Ритта. Большие золотые глаза девочки отчасти тоже были похожи на совиные. Не хватало только крыльев.

– Я пришла рассказать тебе о ней, – продолжала Лилия. – Она знает, что с тобой, и решила помочь тебе. Ты не виновна ни в чем. Ты не должна умереть за другого человека.

Фразы, произносимые Лилией, были скупы и отрывисты, и никак не напоминали речь маленькой девочки. Напрасно Ритта пыталась прочесть ее неотрывный взгляд – ни капли добра, равно как и ни капли злости, там не было. Глаза ее напоминали бездонную пропасть. 

– Леди Харнигида была арестована трибуналом и обвинена в колдовстве, – слушала Ритта монотонный, живой и неживой одновременно голос. – Она сбежала из тюрьмы в ночь перед казнью и скрылась в лесу на окраине деревни Сент-Полия, в подземелье, в ста семи шагах от ее дома. Никто не тревожил ее покой, до тех пор как... не пришли... те, четверо.

Ритта вопросительно посмотрела на Лилию, не желая перебивать.

– Это были дети, мальчик и трое девочек. Одна из них – твоя племянница, Арсини Лав. 

Ритта вздрогнула. Арсини! Так вот что на самом деле случилось в лесу!.. Ну конечно, кто же еще мог с такой точностью поведать ей о Геснерийских краях, кроме самой Харнигиды! Невероятно, но Арсини не сказала ни слова об этой встрече, даже под угрозами инквизиторши, а ведь со страху чего только не выдашь!.. Ритта сжала руки в замок, забыв про незажившие ссадины, и коротко вскрикнула, но тут же осеклась: их могли услышать.

– Госпожа говорила, что ты внучка Виолины Хинью, женщины, которая приютила ее когда-то. Она очень благодарна ей. Когда Арсини сказала ей, что Виолина умерла, госпожа сильно опечалилась. Ей неведома старость, но магия не защищает от смерти.

Не защищает. Прозрение настигло Ритту внезапно: Харнигида по доброй воле шла – снова! –  прямо в лапы инквизиции, лишь бы спасти невиновную. Ритта не могла принять такую жертву.

– Нет, Лилия, – отрезала она. – Передай своей госпоже, я горячо благодарю ее за помощь, но не могу... не могу, слышишь...

Лилия склонила голову. Даже наклон головы ее напоминал движения птицы.



Иоланта Карминская

Отредактировано: 16.06.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться