Хау Мили Она

14

ДЕВИАНТНЫЕ ЛЮДИ

В больнице я чуть больше недели, обживаюсь, уже познакомилась со сторожилами, они мне рассказали по распорядок дня, несколько страшилок про одну очень известную певицу проходившую здесь лечение от анорексии, что из терапии можно бесплатно в рамках какой-то программы записаться на курс йоги. Сама я по-прежнему молчу и слушаю – общаться не получается. Может бытья я немая? Хотя нет, смутно помню, тогда на парковке я что-то кричала, когда скандалила. Вообще-то я мирный псих, но с очень большими тараканами и как неприятно было в этом себе признаваться, меня мучают навязчивые галлюцинации. Как объяснили местные пациенты и уборщица баба Дуня, после истории с Фомой к помощи врачей стараюсь прибегать  только в крайних случаях, а их еще пока фьфу-фьфу-фьфу не случалось. Так вот, поскольку галлюцинации подразделяются по органам чувств, я обладаю полным букетом из слуховых, зрительных, обонятельных, вкусовых, тактильных расстройств восприятия, вследствие нарушения психической деятельности.

Мое персональное  видение всегда со мной, это огромная размерами чуть больше нашего санитара Фомы птица. Оно ходит за мной, иногда летает сквозь стены, ворует у меня лекарства, ругает меня, клюет, постоянно злится, рассказывает гадости о больных и врачах. Иногда я вижу его во сне.

Беспокойная у меня болезнь, есть с чем сравнивать, поэтому так категорична. Познакомившись поближе  с соседями по корпусу, могу выделить Кристиана он считает себя сыном примадонны отечественной сцены Эллы Пушкиной, а врачи за закрытыми дверями говорят, что у него бред величия или мегаломания (угадайте как я об этом узнала? Да! Спасибо тебе галлюцинация – мираж подслушал приватную беседу двух невропотологов.) Рядом с ним постоянно крутится Игорек, редкая сволочь, а вот официальная медицина называет отсутствие чувства вины асоциальным расстройством. Я дружу со Славой, во-первых потому что мне просто нравится его имя, а во-вторых, из-за посттравматического стрессового расстройства у него как и у меня амнезия, но частичная, связанная с «блокадой мозгом неприятных событий прошлого».  Вот и я начинаю подозревать, может и у меня имели место быть эти «неприятные события»?

У Лили тревожное расстройство, она тупо не может выйти на улицу из своей квартиры, только за закрытыми дверями страх несчастного случая отпускает ее. Зато она удивительная рукодельница, из капельницы, медных колечек, резинки и пары бусинок от сломанной заколки мне сплели хайповый браслет в тибетском стиле, чтобы прикрыть от любопытных глаз мою татуировку. Теперь я знаю как меня зовут и куда мне идти, но здесь меня держит хорошая девочка Лиля, а она привыкла к несвободе, огромный мир с его естественным отбором ее пугает.  Вот и весь круг моего общения, местный бомонд обитает двумя этажами выше.

Я бы тоже хотела быть пусть не Наполеоном, так хотя бы его подружкой Жозефиной. Считать  себя счастливым человеком. Но меня постоянно долбит этот долбоклюй, я уже знаю историю каждого грешника этого богоугодного заведения, для меня открыты все их ошибки, слабости. Например, Эдуард Леонидович не страдает профессиональной этикой с пациентами мужского пола, а Фома превращается в извращенца с хорошенькими девушками ближе к вечеру - имела честь познакомиться с ним тет-а тет в чулане. Когда он стоял напротив, сжимая все сильнее мне плечи, подтягивая к своим пахнущим чем-то кислым губам. Тогда я просто проваливалась в его зрачки и дальше в голову, где отражались капли пота на моих висках и его желание слизать эту соль, ведя языком вниз до боли прикусывая мочку. Галлюцинация каркала под потолком, открывая мне в зрачок все больные фантазии, злорадствовала, что так мне и надо. Стало настолько мерзко, что я изо всех сил долбанула силой птицы, той нитью, сотканной из ненависти, протянувшейся между нами  по зеркалу либидо Фомы. Санитар замер, и птичка наконец заткнулась. Я спокойно вышла, аккуратно прикрыв дверь подсобки, ушла в свою палату и легла спать, поглаживая татуировку под браслетом, а Фома так и просидел до утра в чулане. К обеду его нашли, а к вечеру специалист вывел его из гипноза. Все это показал мне Дятел-стукач, когда вернулся ко мне еще более злым и недовольным.

Возвращаясь к Щарову скажу, ожидая заключения врача, тот прошел в кабинет и по-хозяйски устраиваясь на кожаном диванчике, закурил сигару. Клубы дыма поднимались к потолку, туда откуда Ворон свисал вниз головой гигантской летучей мышью, транслируя он-лайн картинку вид сверху, отчего меня уже начинало укачивать. Скоро в кабинете стало нечем дышать от запаха табака, довольный результатом своих трудов, гость опустил сигару в стакан кофе, который заварили специально для него, и уже не играя на публику отвлекся на свой телефон: просматривал почту, отправлял эсэмэски, переписывался в месенджерах.

Наблюдая за Щаровым, Рада отметила его внешние данные. Стас был красив классической мужской красотой – высок, плечист, сухощав, темные волосы, серые глаза, перебитый нос сложенный в аристократическую горбинку.

Когда в помещение вошел Эдуард Леонидович и недовольно скривился, отмахиваясь от дыма, началась встреча старых друзей.

- Стас! Ну я же просил не курить у меня в кабинете. – шире открыли створку окна.

- А я в твоем присутствии и не курю – все как и договаривались. – Стас с трудом переносил общение с Эдиком и виной тому был его кислый амбре – все это Ворон видел насквозь. И как вывод: табаком Стас закрывался от неприятных запахов.