Хау Мили Она

23

Стас и ценил Мазая за эту его покладистость перед матерью, абсолютную покорность перед ее самодурством. В тот зимний вечер перед аварией, когда погода портилась, и метель только усиливалась охранник так не хотел отпускать ее одну, уговаривая не обращать внимания на звонки всяких вертихвосток, говорил, что ерунда все это и глупые шутки, кто-то ошибся номером, утро вечера мудренее. Но мать все сделала по-своему и нашел ее Стас с Мазаем лишь на следующий день около разбитой машины белую как снег на красном как кровь снегу. Мать была уже мертва.

Сначала отец хотел отправить своего старшего сына учиться куда-нибудь в Англию, но Стас уперся и остался жить с Мазаем в их странном доме. Пусть новый опекун мальчика не отличался высокой нравственностью, все-таки Мазай честно старался учить и воспитывать подростка правильно и чтобы было все самое лучшее. Но от стрелок, разборок, тусовок и семейного бизнеса Стаса не уберег – своенравному наследнику понравилось рулить делами, командовать людьми, большие деньги и неограниченная власть – наркотик, к которому привыкаешь быстро.

Но больше всего Щарову нравилось устраивать санитарные чистки. Он считал шлюха – это призвание, состояние души, блестящая картинка, которая любит деньги и не любит работать. Поэтому его миссия - как можно больше хорошеньких голодных до денег молоденьких прошмандовок завлечь в свой бизнес, не позволив охмурить московского лоха, женатого подкаблучника, мечтающих о большой и грязной любви. Чтобы не разрушали чужие жизни и семьи Стас предлагал бабочкам не пыльную работенку, сулящую финансовую независимость через эскорт, панель, стрип-клубы, горячее порно, наработанные связи с продюсерами и управляющими.

Так и девочка оказывалась при деле, и Стас с капиталом – все довольны. Одно время Щаров увлекался историей Древнего Рима и оттуда взял на понтах ставить татуировки на своих работниц в виде буквы Щ в форме мужского фаллоса и яичек. Татуаж как один из способов нанесения несмываемого рисунка, являлся для того времени идентификацией личности, указывал принадлежность к социальной группе. Римская татуировка называлась стигма. Ее нанесение, как и в Древней Греции, предусматривалось для разного рода преступников, рабов и легионеров, чтобы отметить их как таковых. В эпоху Советского Союза уголовный мир тоже имел обыкновение метить проституток, поэтому Щаров не страдал угрызениями совести, следуя традициям.

Нося на теле клеймо Щарова, девочки Стаса уже никогда и никому не могли сказать «я не такая», что становилось трагедией и невозможностью вернуться в нормальную жизнь.

Стас смотрел в глаза цвета серого бархата, никогда таких не видел. В них хотелось смотреть как в телевизор с экраном типо плазма – бесконечно. А еще ему нравилось разговаривать с Полиной, характер сложный, взрывной, но опыт общения с матерью подсказывал, где требуется соглашаться и уступать, а где настаивать и требовать. Просто надо набраться терпения и когда Полина сначала привыкнет, а потом и полюбит его, он то ошибок отца не совершит. Стас ведь знает секрет семейного счастья – добывать для жены, что она хочет, желательно с ней за компанию, чтобы не скучала и не страдала всякой новомодной херней.

-Давай начнем все сначала. – пора закапывать топор войны, у них сложные характеры, а это только вредит отношениям. И его вины в ссорах гораздо больше: он старше Полины и на голову прочнее, все-таки девчонка после нервного срыва, недавно из больницы. – Второй шанс.

-Предлагаешь перемирие? – уточняет Принцесса.

Его красавица удивлена его покладистости, и по глазам видно, ругаться и у нее нет настроения. Щаров взял Полину за руку и погладил запястье, на котором… Ч..рт была тату, едва заметная, почти прозрачная, странный ритуальный знак. Мужчина провел по рисунку большим пальцем будто надеялся стереть узор, но тату осталось. Рада почувствовала как хват на запястье из нежного превратился в стальной, когда Щаров столкнулся взглядом с «Полиной» та не дрогнула, просто продолжила наблюдать за мужчиной с большим интересом. Вот как у нее получается, вся исколотая, но именно Стас сейчас ощущает  себя жучком на стекле микроскопа?

 - Уже передумал? – дерзко спрашивает его и указывает подбородком на тату, а глаза смеются.

- Это что? Это не розочки-цветочки, ни кошечки-бабочки, не тюремное. Полина, ты была в секте? Это ведь символы, знаки какие-то явно культово-религиозные. Ты в какое дерьмо успела влезть? Кришнаиты, бахаи, что там еще бывает? – а потом мафиози озаряет догадка и он добивает новой гипотезой. –  Вот почему ты загремела в психушку!

Рада задумалась – и почему ей такая гениальная мысль первой не пришла в голову? Может она и правда того? Сбежала из секты, промывка мозгов, потеря памяти. А что? Принимаем как одну из версий.

- Может я суеверная! А это фен-шуй на удачу, здоровье и благополучие? – предлагает из вредности что-то более безобидное.

- Я, Поль, не специалист, но на иероглифы твои символы не похожи, скорее руны, неоязычество. Как ты относишься к Гитлеру? Какая сволочь тебя исколола? – Щаров никак не может успокоиться.

- К Гитлеру-то отрицательно… - и хватка разжалась, ладошку снова погладили – пожалели грубые мужские руки.

 –  Ладно! Хорошо! Проехали. Всё сначала. – напомнил еще раз. - Как зовут? – Щаров не любил ходить вокруг да около.