Хавенлофт и Рыцарь Роз

Размер шрифта: - +

Глава VII

Мало кто знал, что закрыл в себе некогда Великий Тёмный Севера, и мало кто знал, как рвалось изнутри то, что иссушало его губы. И мало кто знал, что он скрыл себя здесь добровольно, а Рыцарь Роз, в последний момент, сам отдал себя в его руки, чтобы погибнуть от них же.

Колдун сидел перед своим чародейским зеркалом, на полу, прижимая руки к печати на животе, металлу, вплавленному в плоть, под его мантией.

– Ал…

Он выдохнул.

– Али…

Дрожащий выдох проклятого.

– Приди!

Крик, сорвавшийся с губ человека, с глазами, которые пылали тьмой.

И закрыл глаза руками.

Где-то там, далеко, возле царства Под Алиса обернулась, потому как ей показалось, что кто-то её позвал.

А Великий Тёмный ждал. Он знал, что однажды дождётся.

 

Алиса опять не могла уяснить, что именно говорит брасер. То понимание, которое она обрела, исчезло, как прибой после полуночи. Она вспомнила, как с папой летала к океану, ещё до замужества с Госиповым. И как она, семнадцатилетняя, сбегала ночью, чтобы посмотреть на луну над океанскими водами. Огромную, не такую, как дома.

Сейчас вся её жизнь казалась насмешкой над настоящим. Посмотрите, она идёт грязная по пустоши, по каменистым холмам, совсем забывшая, что такое душ и полноценный обед. Но Тефен, так или иначе, всё равно добывал еду. Он был умелым охотником, и ухитрялся выменивать в редких селениях козлоногих жителей еду на какие-то услуги.

Девушка-брасер нервничала. Она явно чего-то опасалась. Алиса обратилась к Тевенлифу, но тот как раз спал под наскоро сделанной хижиной, и только отмахнулся от неё.

– Не буди, – сказала брасер.

Алиса оглянулась.

– Ты разговариваешь!

– Да.

– Почему ты раньше молчала?

– Ты забудешь всё, что я тебе сказала. Над нами всеми страшное проклятье. Но я заговорила, чтобы предупредить.

– Но я ведь всё забуду, так?

– Ты вспомнишь, если будешь умирать.

– О чём ты…

– Есть человек, что в тебе нуждается. Я прочитала это тогда, когда ты набирала воду. Не предай его так, как он предал тебя.

Алиса моргнула. Она посмотрела на внимательно глядящую на неё брасер.

– Почему ты так смотришь на меня? Хотя, ты всё равно говорить не умеешь.

Та, что уже всерьез звала себя Алиссией, отвернулась.

Они обе не видели, но Тефен, с его чутким сном, уже бодрствовал, и в отлии от всех, фивены вообще ничего никогда не забывали. Он лишь моргнул, а потом закрыл свои мерцающие светлым глаза.

 

Великий Прозекутор тихо вошёл в комнату. Это была комната с высокими потолками, в его одиноком доме. Там пахло сушеным мясом, и на потолке, в темноте, висели сотни маленьких летучих мышей.

– Великая мать.

Слова упали, будто камни, и были они наполнены тяжестью.

Та, к которой он обратился, худая женщина в чёрных одеждах, прикованная к стене тяжёлыми серебряными цепями, никогда не спала, но её глаза всегда были закрыты. Два глаза и один.

Он был едва-едва приоткрыт, и свой третий алый глаз открывала она только тогда, когда приближалась война. Из него выкатилась слеза, и скатилась вниз по узкой переносице.

– Я хочу, чтобы ты знала – не было моей вины в том, что произойдёт.

Она не шелохнулась.

Где-то вдалеке, внизу, на первом этаже ударил в гонг помощник.

Дом Великого Прозекутора близ перехода в царство Над утопал в цветах. Из-за искажений близ перехода погода здесь была непредсказуемой и сейчас тут была весна.

Великий Прозекутор вздрогнул. Они снова были здесь. Послы царства Над. Он поспешил к ним, чтобы не прогневать их, ибо гнев Над был хуже войны.

– Великий Тёмный, – услышал он за спиной, но нельзя дважды за трое десятков суток войти к Великой Матери, потому он поспешил прочь, размышляя над словами той, что добровольно сковала себя цепями, чтобы не видеть собственных пророчеств.

Но седовласый мужчина с длинной косой волос, одетый в черное, уже понял, что Великий Тёмный будет тем, кто остановит эту войну.

 

Железные Пруды были молчаливы. Берега заскорузли ржавчиной, а вода была почти чёрной и очень, очень холодной. Настолько холодной, что поверхность затянул хладный пар.

Тевенлиф направил лодку к центру. Озёра образовывали подобие цветка, соединённые небольшими косами-перемычками, и сейчас они двигались к сердцевине.

– Ты так и не сказал мне, куда мы направляемся, – сказала Алиса неловко, кутаясь в шерстяную шаль.

И время для Алисы остановилось, потому как вместо ответа фивен метнул в её сердце нож.

И улыбнулся.

 

Пока тело убитой девушки оседало на дно мелководья, Тевенлиф направил свою лодку прочь, к ржавым берегам. Серебренники ведьм обидно жгли кошелек. Он обернулся только, когда вспыхнул ярко, за его спиной, в туманах Лиом Роз – в тот момент, когда тело Алисы коснулось дна.

Сама же она вдохнула воды, и возродилась к жизни, выныривая и изрыгая из себя их же, но Тевенлиф этого уже не видел, направившись прочь с горечью в сердце.

В воду упали капли крови. Великий Тёмный стоял, держа в руках острую, как боль в его сердце, серебряную подкову, не просто подкову, а подкову боевого коня. Он выполнил свою обещание и пришёл через Лиом Роз, когда время для Рыцаря Роз остановилось. Он стоял близ полузатопленного храма розавитов, и ждал.

Алиса вздрогнула, потому как в воздухе, в странном, неуместном костюме, похожем на одежду её мира, парила девушка. Алиса встала, чувствуя себя странно долговязой, до неловкости долговязой, слишком высокой. Девушка не видела, но тёмные корни волос посветлели, став белыми, почти седыми.



Викториан Мур

Отредактировано: 05.02.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться