Хельга 2

Глава 5

Глава 5

Рон бежал за родным запахом, который он давно не ощущал и, казалось, забыл. Но нет, запах матери незабываем. Ему оставалось совсем чуть-чуть, но вдруг впереди он почувствовал запах лошадей, мужчин и стали. Дабы предупредить мать, которая, по его мнению, бежала в ловушку, он протяжно завыл, подавая условный сигнал опасности, ведомый всем оборотням. Секунды, что он ждал ответа, показались ему вечностью. Но вот он прозвучал. Вой, мягкий, успокаивающий, как тогда в детстве, когда он только познавал лес и умудрялся заплутать в собственных следах.

Она появилась быстро, вылетела серой стрелой из травы, настороженно замерла. Так странно было смотреть на нее с высоты собственного роста, ведь он всегда помнил ее большой, сильной. А оказалось, что его мать некрупная серая самка, с шерстью слегка подернутой сединой. Но это ничего не меняло. Рона, как в детстве, охватил щенячий восторг, он с трудом сдерживался, чтобы не запрыгать вокруг матери от радости. Это Рон-человек мог обижаться на мать, а Рон-волк не держал на нее зла, он был просто счастлив видеть ее живой и здоровой. Он упал на траву и на пузе медленно пополз к матери, всем видом давая понять, как ему было грустно и одиноко. Она не заставила себя ждать, инстинкт толкнул ее к нему, заставляя обнюхивать и облизывать своего великовозрастного сына, который жмурился от удовольствия. 

Но вот, потрепав Рона за холку, самка отстранилась, рыкнула, всем видом демонстрируя свое недовольство. Развернулась, отбежала немного, обернулась и опять рыкнула, приказывая следовать за ней. Рон поднялся и покаянно повесил голову, понимая, что радость встречи закончилась, мать зовет за собой. А значит, скоро придется объяснять, что он тут делает и кто оберегает Ромину. Он хорошо помнил характер матери: жесткий, нетерпящий возражений, немного отчужденный. Рон вздохнул, после встречи с Хельгой он понял, что забота - это не только вовремя накормить и проследить, чтобы ребенок надел чистые штаны.

Где-то в груди появилось тянущее чувство совершенной ошибки, а может, упущенного шанса. Но Рон встряхнул головой, обещая сразу же отправиться за невестой, как только переговорит с матерью. Тем более, как он успел заметить, Хельге ничего не угрожает. Саднящая обида занозой засела в душе. Он бежал ее освобождать, а она там вовсю наслаждается жизнью и вниманием какого-то демона, улыбаясь ему и принимая еду из его рук. Рон не слишком хорошо знал традиции и обычаи народа своего отца. Но того, что ему было известно, хватило, чтобы понять, демон относится к Хельге не как к пленнице или даже наложнице. С рук мужчина может кормить только близких родственников, родителей, детей, жену или невесту. Но как она могла? Или просто об этом не знала? Все равно, она не должна была так поступать, если любит его! Вот именно, если.

Рон много раз говорил девушке о том, как он видит их дальнейшую жизнь, настаивал на отборе, мечтал о совместном ребенке, а Хельга хоть и принимала его ухаживания, все же вела себя немного отстраненно. Как будто чего-то ждала. А в последнюю неделю ярмарки Рон вообще пожалел, что взял ее с собой. Див, эти омерзительные «пчелы», с которыми Хельга проводила все свободное время, Крис, тоже крутящийся вокруг - все они жутко раздражали Рона. С каждым днем ему все сильнее хотелось от них избавиться. Может, поэтому он не стал подбирать свисток? Ведь не так уж сильно он перебивал запах. С каких пор он стал врать себе? Наверное, с тех, как захотел запереть свою самку дома и не выпускать, пока она не родит ему с дюжину щенков? Тогда бы посторонние самцы перестали бродить вокруг их дома.

Рон понимал, если сказать это Хельге, она воспротивится, а лишние скандалы ему не были нужны. Так что он собирался после отбора сначала отвадить Криса, услав его на дальнюю заставу до тех времен, пока у них не появится первенец. Самки становятся очень щепетильными, когда у них появляются дети. Так что под грузом домашних забот и уходом за ребенком, на всякие глупости у Хельги просто не осталось бы времени. Вот тогда и о пчелках можно было бы забыть. Осталось только вызволить любимую из плена. А на ярмарку он Хельгу больше не пустит, пусть сидит дома и вяжет эти, как их? Носки!

Пока он размышлял, они добежали до лагеря, он был не меньше того, в котором находилась Хельга. Рон напрягся, зарычал, ему не хотелось лезть врагам в лапы. Мать оглянулась и успокаивающе заворчала. Волк решил довериться. Они обогнули лагерь и приблизились к одиноко стоящему шатру. Коротко рыкнув, волчица скользнула за приоткрытую штору.

- Родная, я уже начал волноваться, - донесся из шатра мужской бас. Рон дернулся, понимая, что это, скорее всего, голос отца. Возникло желание сбежать, он всегда винил отца во всем что случилось, а самое главное в том, что мать ушла.

- Все хорошо, милый, просто я кое-кого встретила. Рон, хватит там крутиться, зайди, я уже оделась, - как же сильно различался голос матери в этих двух фразах. Когда она говорила с отцом, он был мягок и нежен, когда обращалась к нему, резок и раздражен. В детстве он боялся, что мать бросила его из-за того, что не любила, поэтому и придумал ей оправдание, будто она вернулась к отцу, чтобы отомстить. Теперь он понимал, все его детские страхи нашли подтверждение, а оправдания матери, которая за двадцать лет так и не удосужилась отправить хотя бы весточку, нет. Но он уже не щенок и пора взглянуть своим страхам и обидам в глаза. Рон перетек в человека, размял суставы, развернул плечи, сделал каменным выражение лица и вошел в шатер.  

****

Крис уже двое суток был, как натянутая тетива, ему требовалась вся сила воли, чтобы вести караван. Ведь он с каждой минутой отдалялся от места нападения. А значит, и шансов догнать похитителей Хельги становилось все меньше. Первые сутки он надеялся, что услышит победный вой Рона, но нет, этого не случилось. Что же пошло не так? Неужели он не смог догнать их?