Хельмова дюжина красавиц. Т1. Ненаследный князь

Размер шрифта: - +

Глава 12. В которой речь идет тварях мифических, а тако же тяжкой жизни королей

Глава 12. В которой речь идет тварях мифических, а тако же тяжкой жизни королей

 

По нынешним временам и самая прекрасная душа нуждается в грамотной упаковке.

Глубокомысленная сентенция, сделанная профессиональной свахой на смотринах очередной невесты.

 

Единорог косил лиловым глазом, и длинные белые ресницы его трепетали…

Клятая скотина строила глазки.

И кланялась, встряхивала шелковистой гривой, вздыхала томно, норовя повернуться профилем, который был по-своему хорош. Точеная морда с горбинкой, нервными ноздрями, рог витой, нежно-розового жемчужного оттенка. Шея лебяжья, гнутая. Ноги тонкие, копыта звонкие.

Нет, единорог, обретавшийся при королевском зверинце, был, вне всяких сомнений, прекрасен и красоту свою всецело осознавал, но это же не повод глазки строить!

…Себастьян был зол.

И голоден. Причем первое обстоятельство было прямым следствием второго. На завтрак, состоявшийся в половине седьмого утра – кто придумал сию пытку? – подали нежирный деревенский творог с ежевикой. По три ложки на красавицу…

Издевательство.

И примерка – еще одно… то стой, то сядь, то пройдись, то замри. И не так, а чтобы непременно в картинной позе и перед зеркалом, которое по утреннему часу глядело совсем уж недружелюбно. Швеи суетятся, но как-то странно, молча, согласованно, точно не люди – куклы ожившие… крутят-вертят, тычут булавками. Ленточки повязывают, бантики цепляют…

…Богуслава больше не мается головной болью, все еще бледна, но и только. И злится, дергает подол белого платья, требуя талию сделать на полпальца выше, и вырез квадратным. Воротничок же убрать, с воротничком ее шея глядится короткой…

…Эржбета настаивает на том, что белый ей не к лицу. Она и без того бледна…

…Габрисия молча перебирает атласные ленты…

…ее платье расшито ромашками, тогда как собственное Себастьяново – незабудками…

Иоланта молчит, глядит в зеркало и улыбается сама себе, застыла восковою фигурой. И не сказать, чтобы бледна – на щеках пылает румянец, однако болезненный какой-то. Руку подняла, протянула, коснулась стекла и отдернула, сунув пальцы в рот, задышала часто.

...а запах гнили сделался явным. Он словно зацепился за край ее платья и коснулся кожи. И если так, то надо выводить ее… по-хорошему всех бы убрать из странного этого места, которое – Себастьян готов был поклясться – было небезопасно.

И Клементину тряхнуть, она знает правду. Или догадывается, но молчит. Клятвой крови связана? Или по иной причине? Когда думает, что ее никто не видит – хмурится, и в глазах появляется такая нечеловеческая тоска, что Себастьяна передергивает прямо, а он, хоть и чувствительный по метаморфьей своей натуре, но всяко старший актор…

Что творится в Цветочном павильоне?

И как остановить это, не спугнув колдовку?

…которая из них? Вчера-то все чисты были. Оно и понятно, кому захочется с конкурса выбыть по пятому пункту Статута… отвела глаза, и думать нечего.

В общем, отнюдь не единорогом занята была голова панночки Белопольской.

– Ваша задача проста, – Клементина стукнула сложенным веером по ладони, звук получился донельзя резким, неприятным. – Пройти по красной дорожке к трону и поклониться Его Величеству, а затем вернуться. Первой будет Иоланта, затем – Эржбета…

…цветочный циферблат…

– Тиана… Тиана, ты меня слышишь?

– Да, панна Клементина, – Тиана очаровательно улыбнулась. – Конечно, я вас слышу. Я ведь не глухая! Вот у дядечкиной жены швагерка[1] имеется, так та глухая! Пень-пнем, а никому-то не говорит! Приноровилась по губам читать, только все все равно знают, что она глухая… а вы зачем спрашиваете?

– Просто так. Ты пойдешь последней.

– Почему?! Это из-за хвоста, да? Так его ж не видно совсем! Платье вон со шлейфой!

– Шлейфом…

– Вот, с ним самым… шлейфом, – и панночка Белопольска шлейф приподняла, демонстрируя, что хвоста ее действительно не видно. – И чего?

Клементина демонстративно вопрос проигнорировала, только губы поджала. Надобно ей сказать, что с поджатыми губами она становится похожей на разобидевшуюся мышь… или не стоит?

Меж тем протрубили герольды, и резные двери распахнулись. Иоланте сунули в руки повод и подтолкнули на красный язык дорожки. Она шла, словно во сне, и, переступив порог, вдруг обернулась. В синих глазах ее, невозможно ярких, плескалось отчаяние.

…Эржбета единорога погладила…

…за эльфочкой он сам пошел…

…на Лизаньку косился, шею выгибал, но ступал игриво, пританцовывая…



Карина Демина

Отредактировано: 20.09.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться