Химия Любви

Размер шрифта: - +

Глава восьмая. Нагнетатели

8 Нагнетатели

 

Избили меня в двадцатых числах мая, на последнем занятии. Позади была показательная тренировка, где родители охали, бабушки кричали что-то дебиловато-наиглупейшее типа «Руки прямо! Ноги! Следи за ногами!» Все эти родители ужасно мешали, стояли кто с фотоаппаратом, кто с камерой… Конечно же Старая парикмахерская была вся в сборе. Три парикмахерши хлопали Злате и вообще всем, четвёртая держала в руках шикарный букет – так, что её лица и видно не было, остальные в голос обсуждали детские стрижки.

После показательной тренировки половина группы на последнюю тренировку просто не пришли.

− Самые стойкие, − рассмеялась тренер. – Я думала: никто не придёт. А вы – вот: тут как тут.

− Платные занятия, вот мама и погнала, − тоньше и противнее обыкновенного пропищал Молюск.

Мы тренировались на половине зала, а с другой половины на нас пялились малюсенькие дети, которых притащили на просмотр, как когда-то нас. Тренер кричала:

− Зачем так рано привели? На восемнадцать-ноль-ноль назначен просмотр!

Но дети и родители не уходили из зала. Их становилось всё больше. Кто-то начал кричать:

− Где раздевалка?

И тренер сказала нам:

− Всё, ребята. До свидания. Кто едет со мной в лагерь, с тем увидимся. Переодевайтесь, пожалуйста, побыстрее. Свет в раздевалке не выключаем, не балуемся.

Я счастливая побежала в раздевалку. Наконец-то! Всё лето без гимнастики, и, главное – без них, без этих отвратительных Макса, Златы, Молюска и остальных… У меня сильно болели мышцы. Это случалось часто от микроразрывов, я привыкла. Я села на лавку и стала снимать купальник, я ни на кого не смотрела. И вдруг – не могу найти свой пятнистый рюкзак. Только что был, стоял на лавке рядом со мной, и − пропал. Я ничего не сказала. Я надела чешки и стала ходить по раздевалке – искать. Все подозрительно молчали, сопели, быстро одевались и обсуждали мультсериал «Медвежонок».

− Это для малышни, − пискнул Молюск.

Макс сказал:

− Ищут, ищут – не отыщут, тушат-тушат – не найдут, − и открыл мешок с чипсами.

Макс никогда не переодевался. И тогда как был в футболке и шортах, так и остался, только чешки сменил на сандалии.

Злата стояла в золотой юбочке, розовой майке со стразами, которыми только-только начинали украшать одежду (у Златы всегда были потрясающие футболки) и спортивной котомкой на плече…

− Пошли?

− Пошли, − сказал Макс.

− Пока! – Злата помахала мне почти дружелюбно, почти без издёвки.

− Пока! – обрадовалась я тому, что Злата впервые за три года попрощалась со мной.

Ушли. Ура! Я вздохнула спокойно: ничего, мама придёт и найдёт мой рюкзак. Просто тренировка закончилась раньше, вот мамы и нет. Я и ещё три девочки сидели в раздевалке. Остальные убежали носиться во двор. В раздевалку заходили родители из нашей группы, с удивлением смотрели на меня, спрашивали, что произошло, прощались и уводили своих детей. Я осталась одна. Без рюкзака, в чешках и трусах, с купальником в руке. Мама опаздывала… Вдруг погас свет, стало черно – в раздевалке не было окон. От испуга я ринулась к двери, хотела выбежать, но кто-то толкнул меня. Ещё и ещё. Ещё и ещё. Кто-то ударил меня в живот, а кто-то в шею. Я закричала. Тогда меня повалили на пол и пару раз ударили ногой. И по спине. И ещё в скулу. Ногой! Всё. Я лежу одна, приподнимаюсь. Всё пропало. Голос Ильки

− Арина! Что такое? Почему в темноте?!

Свет зажёгся. На полу валяются мой рюкзак и мои вещи. Я реву. Больше от испуга, чем от боли. Илька убежал. Вернулся минут через десять, сказал:

− Я когда шёл в раздевалку, навстречу, пробежали какие-то дети. Но столько людей сейчас у зала, я этих детей не нашёл. Избили? Нет? Ничего… шрамы украшают женщину.

Пока мы шли домой, шея с одной стороны распухла, болела нога: то ли мышца, то ли из-за того, что меня сильно пнули.

Мама пришла радостная-радостная:

− Дети! Папу назначили заместителем начальника УВД!

− Ура! – заорал Илька.

− С Аришенькой всё нормально? – спросила вдруг мама сначала у Ильки, а потом обратилась ласково ко мне. – Аришенька! Как на гимнастике?

Я молчала. Сидела на ковре.

− Вот, − показала я на шею.

Мама окаменела. Потрогала шею – я вздрогнула.

− Троксевазином помазали, смотрю. Ничего, рассосётся через неделю. Кто ж тебя так? Макс?

− Я не знаю. Макс со Златой первые ушли.

− Но они могли вернуться, − сказал Илька. − Хотя я их не видел, когда в раздевалку шёл.

− Они могли спрятаться. Они часто по дворцу бегают, по всем этажам, − всхлипнула я.

− Это точно они, − сказала мама и расплакалась.

Папа пришёл поздно, но никто не спал. Папа осмотрел мой синяк на ноге, посиневшую гематому на шее, дотронулся до разбитой скулы… Я дёрнулась – кость на скуле заболела.

− Ну что? – наседала мама.

− Да что? Ничего. Ничего хорошего. Смотри, Инга, какие мстительные дети пошли.

− Мы бы могли на них дело завести, между прочим, правда Гена?

  • Сложно, Инга, − сказал папа.

− Что сложно?

− Арина не знает, кто её избил.

− Как это не знает?! Да чипс и парикмахерша.

− Не факт. Скорее всего, они подговорили остальных. Ведь тренировка закончилась раньше.

− И это не факт! – сказала мама почти спокойно, перед этим очень глубоко вздохнув.



Рахиль Гуревич

Отредактировано: 15.05.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: