Химия Любви

Размер шрифта: - +

Глава семнадцатая. У земляники

Глава 17. У земляники

 

 

После новогодних каникул я пересела к Дэну. По школе мы ходили взявшись за руки. Дэн стал встречать меня и от Пропаны Ивановны, а не только с танцев, в редкие дни, когда отменялись или переносились танцы (Пропана Ивановна никогда не «отменялась» и «не переносилась»), он провожал меня из школы домой. Мы шли конечно же пешком, конечно же в обход, мимо больницы, через рынок − тянули время.

В выходные приходилось идти к нему домой. Если честно, я заставляла себя к нему ходить. Если бы я перестала, он опять бы стал пускать к себе Макса и Злату не только в субботу, но и воскресение. Я этого не хотела. Я вообще не понимала, почему он не перестаёт с ними дружить. Они же гады! Я так Дэну и говорила, но Дэн отмалчивался или, «нукая», отвечал, что ему не жалко: пусть они приходят в субботу. Дэн уверял, что они отличные друзья и сильно его поддержали.

−Это Злата с Максом отличные? − я возмущалась, почти бесилась.

Бесполезно. Дэн уверял, что мне надо с ними подружиться. Потому что с ними весело, они – тусовщики. Мне? С ними? Я была оскорблена. Но в девятом классе я ещё боялась ругаться с Дэном, я его сильно любила… А в десятом я и правда сдружилась и с Максом, и со Златой. Это продолжалось года полтора. А потом они показали своё истинное лицо. Человека можно раскусить, если знать его с детства. Если они были подлые с детства и меня ненавидели, это рано или поздно всплыло бы обязательно. И зачем только я стала с ними дружить? Мама предупреждала, а я ей не верила. Мама… Прошла целая неделя. Как она? Что ей колют в профилактории? Может анальгин с димедролом? Нет! Она не позволит. Но будут ли её спрашивать, если папа дал указания?

 

Папа навредил сам себе тем, что отключил сеть. Теперь папа не может читать, что я пишу. Жучок на ноутбук он вряд ли поставил. Чтобы заблокировать сеть, кто-то покопался у меня в ноутбуке. Нет. Пока меня искали, то копались капитально. Меня же сутки не было. Но сейчас покопались именно здесь, в этом доме! Пока я выходила с Тоней, или спала, что вероятнее. Если бы блокировали волны на участке, то как же они наблюдают за мной? Они конечно же наблюдают. Наверное для видеонаблюдения нужны не те волны, которые для интернета? Я в этом не особо. Но папа точно не ставит жучок на ноут. Есть вещи, которые я о папе знаю точно.

Каждый день я даю «А» флэшку, а копирую не всё. Утаиваю часть. Например о том, что я ходила на почту. Илька пока ещё в армии. До октября. Там интернет не всегда, и я послала ему жалобное письмо по обыкновенной почте. Обрадовала Ильку, что папа с «А». Написала, что папа – обманщик. Если он не сообщил об «А», умолчал, значит обманул. Умалчивают мелкие люди, умалчивают в надежде, что авось с рук сойдёт, авось не узнают. Рано или поздно всё всплывёт на поверхность. Всё, абсолютно всё. Молчунов не мучает совесть? Не может быть! Всех мучает совесть. Я уверена и папу мучает. Он поэтому и довольствуется флэшкой, хотя подозревает, что я скрываю или могу скрыть часть этого рассказа. И всё-таки зря он отключил мне интернет. На флешке-то – не всё.

 

На улице я всегда с Тоней, в мобильнике − маячок. Он пикает. Я теперь всех подозреваю. Тоня – дикая. Может её попросили взять «шефство» надо мной? Может, они бояться, что я руки на себя наложу? Раньше не боялись, а теперь боятся? Не может быть, чтобы эта самбистка была с папой заодно! Я сама бегаю за Тоней. Тоня ходит в магазин за хлебом. Я вижу, когда она идёт. Я караулю Тоню и иду рядом с ней. Мы молчим. Она ходит всегда в одно и то же время. В магазине я поймала себя на том, что чипсов совсем не хочется. Я купила бананы и курагу. Вкураге калий. А у меня сердце щемит от тоски. Вспомню Дэна – и сразу больно. Я знаю: сердце у меня здоровое. Мне делали и ЭКГ и УЗИ, холтер не ставили, но я же не сердечница. Сильный стресс откликается в организме болью. И моя сердечная боль – это нервы и расстройства: только и всего. «Ты разбила моё сердце», − говорят. И это верно. Очень верно.

 

Сегодня утром мы с Тоней ходили за земляникой.

− В девять – раньше нельзя, роса, − сказала Тоня.

Мы и так отложили сбор из-за погоды.

− Землянику надо собирать в ясный день, − говорила Тоня.

Я очень боялась земляных муравьёв. Но их почти не было. Муравьи делают себе кочки. Подлесок под проводами вырос – и кочек стало меньше – муравьи любят солнце. Тоня волновалась, что нас опередят двое на мотоцикле, бабушка и внук, но их тоже не было. А земляника была. Навалом.

Я ни разу не собирала землянику в ведро. Но мне очень понравилось. Пока не разошлись в разные стороны, мы поболтали чуть-чуть:

−Кто-то проходил кое-где. Но это ничего. Просто подъели. А бабушка и внук нашли наверное более урожайное место, − сказала Тоня и завистливо добавила: − Конечно. У них – мотоцикл. Причём за рулём – бабушка, а не внук.

− Ты здесь всё и всех знаешь, − сказала я. − А в другом месте – опасно.

− Это точно. В Тужиловке я никого не знаю. Да и тут, Арина, в августе особенно, гоняют на разных драндулетах… Я их боюсь.

− Надо обороняться, Тоня. По нашему с папой опыту сигнальное оружие оптимально. На него пока не надо разрешения. Но скоро, наверное, и на него будут требовать документы. А пока - советую

− Какое оружие?

− Сигнальное. Стартёры на соревнованиях таким стреляют.

Папа подарил мне на четырнадцатилетие маленький, как игрушечный, немецкий сигнальный пистолетик весом в 300г, который он называл «пугач» и маленькие пульки, которые он называл «козявки». Пистолет оглушал, можно было стрелять не вынимая руку из кармана: пулька конечно же оставляла дырку как будто сигаретой чуть-чуть прожжённо от булавки, но опасные ситуации не часто случается. В опасных ситуациях об одежде и деньгах никогда не думают. Тем более, что после выстрела через боковой карман в одежде с изнанки можно оставить заплату. С четырнадцати лет я перестала выкидывать кусочки ткани, прилагавшиеся вместе с запасной пуговицей ко всем курткам и ветровкам.



Рахиль Гуревич

Отредактировано: 15.05.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: