Химия Любви

Размер шрифта: - +

Глава двадцать третья. В фаворе

23 В фаворе

 

Ряской меня прозвали в октябре. Мы тогда проходили по «окружай-миру» растения водоёмов. Почему мы начали именно с этих растений не очень понятно. У нас в области много святых источников. И Мумия больше рассказывала о них, чем о растениях. Я – Ривцова, в атласе – ряска. Связь конечно отдалённая есть. Прозвал, между прочим, Молюск. Если бы не это, я бы не избила его так сильно. Молюск ушёл, а прозвище моё осталось. Дэн меня тоже стал так называть, когда мы с ним стали общаться. Мне очень нравилось как он ласково произносил: «Ря-аска, Ря-асочка», − и проводил ладонью по моим волосам, будто на них действительно ряска… Но в этом году он так меня ни разу не назвал. Потому что я ему надоела и он не знал уже, как от меня отвязаться.

Эльвир Михайлович – учитель физры в нашей школе. Родители решили, а конкретнее – папа решил, что мне надо попробовать заниматься в секции ОФП. Мы подошли с мамой к физкультурному залу. Я никогда не любила спортивные залы. Там всегда есть маты и скамейки, как было и на гимнастике. Все физкультурные залы однотипные: дощатый крашеный пол, разметка, крючки под потолком, к которому цепляются канаты и шесты. Я ненавижу шест. Злата единственная из девочек могла «доползти» по нему до верха − я не могла. Злата могла подтянуться десять раз нижним хватом – я могла только пять.

 

Мама поприветствовала физрука по-татарски − он растаял, закачался от удовольствия на кривых круглых ногах. Маленький, поджарый, в очках, с лицом морщинистым, обдутым всеми ветрами, он и сейчас такой же, за эти одиннадцать лет вообще не изменился. Но это конечно гены. И тип кожи. Эльвир Михайлович играл в бильярд, в бильярдной в клубе. Когда мой папа стал прокурором, Эльвир Михайлович научил его сносно играть и часто бывал его партнёром.

Когда через неделю после первого занятия я увидела, что в спортивный зал входят Макс и Злата и Дэн, я испугалась. Дэн-то ладно, Дэну я обрадовалась. Но Дэн со Златой и Максом! Злата! Злата повсюду. Если бы не избиение в раздевалке, я бы никогда не бросила гимнастику! (На танцах поначалу мне было очень тяжело и непривычно.)

− Гимнастики по средам нет, − засмеялась Злата. – Решили с тобой здесь…

− Побить тебя здесь, − заржал Макс.

− Ну зачем же побить… Попинать.—улыбнулась Злата. – Отомстить за Молюска.

− За Женьку Минеева!И чипсами накормить, − смеялся Макс. −Дэнис! Ты чипсы любишь?

− Люблю, − закивал Дэн.

Злата блистала и на ОФП. Она одевалась в топик даже в плюс десять, ходила гордая-гордая по школьной спортплощадке и не мёрзла. Эльвир Михайлович ругался на Злату, вспоминая, что одна девочка тоже так ходила в топике к нему на занятия, а потом попала в больничку с воспалением лёгких.

Бегала Злата быстрее меня. Но Макс и Дэн бегали медленнее. В то время лучше Златы я только отжималась – меня же папа всё лето тренировал. Без отжиманий не будет сильного удара. На ОФП кроме нас из первого класса никого больше и не было, все остальные дети были старше. Злата быстро подружилась со старшими девочками. Теперь она уходила поболтать с ними на переменах. Она не играл с нами в салки и «чай-чай-выручай». Она стояла и разговаривала, иногда косились на меня, если я пробегала мимо. Я в школе носилась как угорелая. Мне это нравилось. Мне казалось, я полечу, если не столкнусь ни с кем и хорошенько разгонюсь по коридору.

− Я не пойму,−бесилась мама: – Злата и Макс − наша карма что ли?

− Да не лезь ты, мам, к ним, − сказал Илька.

Мама заговорила по-татарски. А Илька ответил по-русски:

− Она разберётся с ними сама. Да, Арина? Помнишь, что папа говорил: «Не надо форсировать события. Самый коварный враг – это месть по горячим следам на горячую голову. Надо уметь подождать. Выждать. Рано или поздно обидчики куда-нибудь да вляпаются – уж поверь моему опыту». – Илька похлопал себя по плечам, намекая на погоны.

− Сколько ждать? – мама злилась, краснела от злости. − Они десять раз Аришеньку обидят, гады, пока сами во что-нибудь вляпаются. Пойду к Эльвиру, потребую их убрать. Ой! – вдруг опомнилась мама. − Я же дружу с Леной, с мамой Макса.

− Вот именно мама, − выдохнул Илька, обрадованный, тем, что мама скорее всего не пойдёт ничего требовать.

− Лена − изворотливая, хозяйственная, общительная—как я. Я говорила ей о случае на гимнастике, а она говорит, что Макс бесконфликтный, спокойный и добрый, что он не мог… Представь себе! У них такая странная семья. Отец поднялся на заправках с низов, из рабочих, мать дома по хозяйству и − бухгалтер, она колледж окончила, они живут в своё удовольствие, такое повсеместное потребительское существование. Но с ними рядом приятно находиться, с ними комфортно, они доброжелательные, не напрягают, не лезут в душу... Но они совсем не знают, что такое их Макс.

− Мам! Да им всё по фиг!—сказал Илька.

− Именно.—согласилась мама. − Вот тебе пример никчёмной жизни.

− Почему? – удивился Илька. – А мы как живём? Так же.

− Что ты! У нас даже дачи нет. Хорошо, что хоть газовый домик появился. Там в пятидесяти метрах от него – поля. Мне рассказывали, что в Клементьевке ещё десять лет назад люди сами кусочки земли расхватали, сами картошку сажали, и в августе выкапывали, боялись, что украдут… А раньше так колхоз засеивал. Вот это была правильная жизнь. А теперь – стройка, коттеджи… Нет поля. А человеку необходимо свободное пространство! Необходимо.

Мы молчали. Илька озадаченно спросил:



Рахиль Гуревич

Отредактировано: 15.05.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: