Химия Любви

Размер шрифта: - +

Глава двадцать девятая. Ужас

29 Ужас

 

Как я торопилась четырнадцатого января в школу, как я летела, когда папа высадил нас у ещё плохо протоптанной тропинки, ведущей к школьной калитке! Я бежала по снегу, по целине – Илька за мной еле поспевал.

Но в классе Дэн сказал:

− Отойди, Ривцова. Не приближайся ко мне, сучка.

Я опешила. Удивительно, но все теперь лезли с играми к Дэну, он постоянно был среди детей, чего раньше никогда не было. В коридоре ни одноклассники, ни девочки из третьего класса больше не бегали со мной, не играли. А уж малявки-перваки шарахнулись от меня. Я была одна. Никто не кричал мне «Приве-ет!». Если я здоровалась с кем-то сама, то отвечали, но как-то скучно, вяло, с каким-то странным интересом поглядывая на меня, будто видели меня впервые. Мне казалось, что все вокруг что-то знают.

В первый день после каникул Мумия впервые накричала на меня. На продлёнке я заметила, что Мумия больше не просит меня разобраться, если начиналась драка и не помогает мне с домашкой, отделываясь стандартными для тупиц фразами. Макс и Злата о чём-то шушукались и смеялись. Даже Фидан стала смеяться надо мной. И больше не вставала со мной в пару. Мне пришлось перекочевать в четвёртую пару. Я взяла за руку толстого Чопорова и сказала:

− Ты со мной.

Чопоров испугался, но не ушёл. Было бы совсем ужасно, если бы он ушёл.

− Первых люди уважают, а вторых в тюрьму сажают, третьим золото дают, а четвёртых спать ведут, − шипела Фидан.

− Детский сад – памперс на лямках, − сказал ей Чопоров, и Фидан заткнулась.

 

Мумия теперь везде ходила с Дэном. На переменах не выпускала из класса.

На «солёном тесте» Дэн больше не появлялся. Милая девушка Ольга Викторовна, студентка нашего знаменитого колледжа народных промыслов, спросила меня:

− А где же твой любимый друг?

Я пожала плечами:

− Не знаю.

Ольга Викторовна отнеслась ко мне так же, как всегда, и я немного воспряла духом. Дома я уверила маму, что в школе всё нормально. На всякий пожарный случай решила перестраховаться и папе сообщила весёлым голосом, что всё просто отлично. На вопросы родителей Илька не отвечал и молчание его было неподъёмным.

На второй день после каникул на моё место негласного смотрителя за дисциплиной была назначена Фидан. Она докладывала Мумии о всех конфликтах, приводила дерущихся и так далее. Если я старалась быть недалеко от Дэна, то на меня начинали шикать и Злата и Макс, и Фидан Мальчики вслед за Дэном, по-прежнему обходили меня, а девочки общались, но немногие и мало, потому что почти всех науськивала против меня Злата. Меня ужасно расстраивало, что все сторонятся меня. Все, кроме Чопорова. На всех переменах я теперь играла в салки с Чопоровым. Я командовала им, толкала в спину, как когда-то других. Чопорова я больно пинала в играх и до происшествия с Дэном. Но я никогда не глумилась над Чопоровым и не дразнила его жирдяем, я не любила унижать аутсайдеров: я не забыла чипсы и гимнастику. Я не жалела Чопорова, относилась к нему брезгливо до этого. Он надоедал мне и я его гнала от себя. Чопоров оказался не злопамятным, его все обижали, он привык. Он по-моему и забыл, что я с ним иногда дралась. Теперь же я с ужасом представляла, что Чопоров, этот жирный потный лягух, заболеет и я останусь одна в целом классе, в целом мире!

Так прошло два дня. А на третий в класс зашёл милиционер, и Мумия, усадив за свой стол Фидан, удалилась какой-то дикой суетящейся походкой.

Господи! Если бы Мумия только знала, как передразнивала её Фидан, как изображала, она бы никогда не сделала Фидан своей помощницей. Фидан кривлялась − настоящая обезьяна! И совсем было не похоже на Мумию, просто ничего общего, а все смеялись.

Прозвенел звонок – Мумии не было.

− Там разборки, − сказала Злата. – Из класса чтоб не выходили.

− Да. Чтоб из класса не выходили – повторила Фидан.

− А играть-то можно? – забубнил Чопоров.

− Блин, жирный! Да играй! Кто тебе не даёт?! Что как маленький! – заорал на Чопорова Макс.

− Ты что ли худой, − засопел Чопоров.

− А ты что ли с Ряской теперь? – передразнил Макс.

− Ну так, − пружинила Злата, пританцовывая и скользя туфельками по полу. – Ряска и… пузыреплодник[1].

В классе воцарилась пауза.

Макс стал листать атлас по «окружайке», нашёл пузыреплодник и все стали смеяться. Не смеялись лишь Дэн и я.

Мумия вернулась на четвёртом уроке. Белая, как и положено быть Мумии.

− Ривцова и Белялов больше не подходят друг к другу!– сказала она.

 

Я не восприняла всерьёз слова Мумии, я думала, это просто дежурное предупреждение. Но на танцах, только я появилась на паркете, Костян спросил меня:

− Ты ведь из первой школы?

− Из первой гимназии.

− У вас там пацан девочку избил. Ты знаешь?

− Н-нет, − проскрипела я.

− Да ты что?! Мне мама рассказала. Он девочку избил, а мать этого пацана ещё и заявление в милицию написала на мать девочки.

Я засмеялась:

− Ничего себе.

Это меня папа научил так смеяться и говорить «Ничего себе». Он тренировал меня. Больно бил кулаком, а я должна была улыбаться и говорить «Ничего себе».

Дома я рассказала обо всём, что произошло.

− Арина! Мы на эту тему не будем общаться, − жёстко сказал папа.

− Но почему? Что произошло? – заплакала я. – Со мной никто не дружит, Евгения Станиславовна меня не замечает.

− Скажи спасибо своей маме, − нервно сказал папа и ушёл в ванную.



Рахиль Гуревич

Отредактировано: 15.05.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: