Химия Любви

Размер шрифта: - +

Глава тридцатая. Безнадёга

30. Безнадёга

 

С каждым днём в классе ко мне относились всё хуже и хуже. Казалось, хуже было некуда, но с каждым днём всё равно относились хуже. Я не могла отделаться от присутствия Дэна, я оглядывалась в коридоре, я караулила его у школьного подъезда, пока ждала маму, я как бы невзначай стала чаще прогуливаться мимо мужского туалета. Я чётко тогда поняла, что страдаю без внимания Дэна, что Дэн мне необходим как подушка-думка зимой набитая полевыми травами. Мне было наплевать на шипение в спину одноклассников, о том, чтобы я оставила Дэна в покое. Злата и Макс – это понятно, это было привычно неприятно. Я теперь с ними дралась почти каждый день. Они издевались надо мной, дразнили, а когда я кидалась в ответ, они кричали:

− Ой-ой! Чё размахалась? Иди! Маму позови! Зови и папу до кучи!

И ржали.

К этому я не то, что привыкла, но всегда была подготовлена. Но Дэн! Я просто сходила с ума! Они опекали его. Они возвеличивали его. Дэну все в классе теперь были рады, а Фидан строго говорила мне:

− Вот ещё: Ряска-фаска. Научилась карате, так думаешь умная?

И постоянно бегала жаловаться на меня Мумии. Евгения Станиславовна стала рисовать мне четвёрки с каким-то остервенением расписываясь в дневнике. Мою фотографию, висевшую рядом с фотографией Дэна, сняли с доски отличников.

Так я промучилась январь. В феврале мы дарили друг другу «валентинки». В классе стоял ящик, обклеенный блестящей бумагой и разрисованный невиданными замками– мама Златы сделала. И всю неделю все кидали в него «валентинки». В пятницу Евгения Станиславовна их раздавала. Дэн получил пятнадцать сердечек, Злата – четырнадцать, а я – одну от Чопорова! Меньше всех! Если не считать Чопорова, который не получил ни одной.

Я глотала слёзы и вспоминала, как в первом классе я получила двадцать «признаний», а Злата пятнадцать! Ужас! Я возненавидела всех. Ещё я заметила новое. От меня все отдалились. Даже Макс и Злата. Я стала ощущать не одиночество, но изоляцию, электронно-вакуумную гигиену[1].

 

На следующий день после валентинок я в наглую села в столовой напротив Дэна и больно ударила его под столом ногой по голени. Он вскрикнул. Посмотрел на меня испуганно. Я с ненавистью смотрела на него. Ещё раз ударила и ещё. Он промолчал. Зачем я это сделала? Не знаю. Может быть, чтобы снова начать общение. Подойти и извиниться я не могла – я была кругом виновата и рефлекторно пыталась обидеть ещё.

На следующий день меня попытались оттеснить от Дэна Злата и Макс. Но я громко заявила, точнее –раскричалась, что это моё место.

− Хорошо, − сказали Макс и Злата и сели напротив меня справа и слева от Дэна и начали пинать меня ногами. При этом Злата кричала:

− Евгения Станиславовна! Арина пинается!

Я и правда пинала их в ответ. Колотила под столом ногами как молотилка. Вдруг подошёл Димон, брат Дэна, и Илька. Сейчас я знаю, что Дэн рассказал дома брату правду и о драке, и о моих наездах в столовой. Димон, хоть и был в ссоре с Илькой, подошёл и пересказал ему. Илька не поверил. И они специально пришли в столовую подсмотреть за нами.

− Ты что же это делаешь? – спросил Димон.

− Они первые начали, − зло ответила я.

− Втроём на одну? – закричал Илька на Дэна, Макса и Злату. Я заметила, что Макс испугался, Злата же смотрела нагло и улыбалась.

− Да она вчера его запинала! У него синяки. Покажи Дениска! – говорил Димон.

Но Денис сидел и молчал, смотрел в стаканчик с йогуртом…

Как Илька начал драться с Димоном, я не знаю. Они вышли из столовой в окружении девочек, воняющих синтетическими духами. Но драка была зверская. Медсестра перевязала Ильку и отправила домой. Илька не стал звонить ни маме, ни папе. На пути из школы Ильку окружили на улице какие-то пацаны и пробили голову.

 

В этот же день на танцах Костян заглянул в раздевалку, вызвав визг девчонок :

− Быстрее, быстрее, − заторопил он меня.

Я наспех натянула купальник и выбежала к Костяну босиком. Он сказал, хитро сощуривая красивые чёрные глаза:

− Там в вашей школе брат той девочки, которую избили, накостылял брату того мальчика, который избил. А его подкараулили на улице друзья и бошку проломили. Оказывается, тот брат с Иглы. Я и не знал, что ваша школа принимает тех, кто на Иголочке живёт.

 

К концу недели, промучившись в школе под такими же противно-любопытненькими взглядами, каким смотрел на меня на танцах Костик, я заболела. Я была счастлива, что заболела. Мама беспокоилась, что Костяна переманит другая партнёрша, а мне было наплевать. Главное – пропустить 8 марта. Не выписываться, пока этот страшный женский день не пройдёт. Чтобы не видеть как Злату завалят подарками, а мне никто не подарит ничего. Чопоров не в счёт. Да и Чопров, я так предполагала, ничего мне не подарит. Чопров хорошо видел, как я пинала Дэна ногами под столом, он теперь тоже уверен, что я плохая. Чопоров, этот пузырь с ежиной стрижкой, не пойдёт против всех.

Дома шли разбирательства из-за драки Ильки. Папа сильно ругался. Но я температурила и не обращала внимания. Я не хотела ни о чём думать. Мне везде мерещился Дэн: на стене, на обоях, в туалете за решёткой вытяжки, на кухне на плите – мне казалось, он подглядывает за мной везде.

− Арина! Зачем ты напала в столовой на этого мальчика? – подошёл к моей кровати папа.

Я молчала. Я и сама не знала, зачем вдруг я стала пинать Дэна и вчера и сегодня. Наверное мне хотелось внимания, наверное я злилась на Дэна из-за того, что произошло – вот и пинала. На самом деле я пинала себя, а не Дэна. Я это сейчас хорошо понимаю.

− Это всё твоя работа, − говорила мама папе. – Она на дискомфорт отвечает по силовому.



Рахиль Гуревич

Отредактировано: 15.05.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: