Химия Любви

Размер шрифта: - +

Глава тридцать вторая. Мышь и крыса

32 Мышь и крыса

 

В конце марта в нашей гимназии и в ДК «Октябрь» проходила традиционная неделя детской книги. Нам надо было показать инсценированные басни. В благодарность за чай, подаренный ей к моему дню рождения, Мумия две басни отдала нам с Чопровым. Обе басни были про Мышь и Крысу. А басню «Ворона и лисица» Мумия отдала Дэну и Злате. Евгения Станиславовна сначала предложила быть вороной Фидан, но Фидан, чёрненькая, резковатая, терялась на репетициях, путала слова.

− Что же будет на выступлении? – сказала Мумия и передала роль Злате. А Фидан сделали кошкой в роли без слов. Но Фидан и эту роль плохо сыграла. Спас всех Макс-лев, нападающий на кошку. Он был настоящийхищник.

Злата торжествовала, что ей дали роль Вороны. Она взяла костюм Чёрного всадника у мамы. Злата, пока ейне дали роль, дразнила меня «Крыска-Ряска. А теперь пришла наша с Чопоровым очередь её обзывать − Воронкой.

Басня «Мышь и Крыса» мне понравилась. Дедушка Крылов – он был дедушка, он был древний. «Страшнее кошки зверя нет». Но потом кошка попала в лапы льву… Это всё без слов показывал Макс, аФидан просто стояла. Тем временем Мышь и Крыса плавно «переехали» в басню «Две подруги». Эта басня мне нравилась больше первой, я до сих пор помню её наиз. Написал её Михалков. Он тоже дедушка, но не древний, современный дедушка-классик. Басня очень перекликалась с тем, что говорила моя мама. Мама говорила:

− Многие люди уехали из нашей России. Но ведь Россия такая большая. Как можно в этой вонючей Европе жить? Там каждый кусочек, каждый метр – используется. Человеку нужен простор, нужна природа, энергия леса.

В басне Мышь (Чопорову не пришлось особенно утруждаться с костюмом – он и в жизни был жирная Мышь.) пришёл в гости к Крысе. Чопоров, то есть Мышь, был такой простоватый, подобострастный, как папины подчинённые или обвиняемые. Мышь всё восхищался обстановкой, убранством помойки помоечной Крысы. А Крыса собирала всё заграничное, она мечтала уехать за границу, а сало жрала русское. О чём Мышь ей и сказала. Я уверена, что Крысой я была обворожительной: в широкой юбочке с пришитым хвостиком, в серой водолазке с бабочкой-бантиком и с пластиковой бутылкой из-под кока-колы в серых лапках- перчатках без пальцев. Мы с Чопровым выступали первые. Чопоров, этот дебил и придурок, как я считала, совсем не боялся сцены, бегал по ней, катался: делал всё, чему учила его Мумия – ведь у него было мало слов. Он даже немного помог Фидан-кошке, толкнув её и испугавшись затем. Мне было легко с Чопоровым на сцене. Мне стало совсем наплевать на зал. Пусть шепчутся о новогоднем инциденте, пусть показывают пальцем… Я уже привыкла. Но все хлопали нам, даже кричали «Браво!». Дэн стоял за кулисами в рыжем плюшевом плаще и смотрел на Чопорова как-то странно. Злата покрутила пальцем у виска, сказала: «Придурки!» и выбежала на сцену. Я поняла, что Злата расстроена нашим успехом.

«Вороне Бог послал кусочек сыра»… В этот момент Дэн должен был выкинуть кусочек сыра − огромный кусок поролона, раскрашенный гуашью под сыр «Мааздам». А Фидан и Макс (кошка и лев) должны были поймать этот кусочек и положить на стремянку-дерево. Но Дэн замешкался. Злате пришлось повторить слова. Дэн всё не бросал сыр, он стоял и смотрел на Чопорова. Мне показалось, что Дэн злится на этого несуразного потного толстяка. Сыр в итоге выкинул из-за кулис Чопоров. Тут Дэн пришёл в себя, вышел из занавеса и стал озираться поводя мордой – он же Лис.

Теперь мы с Чопоровым стояли за кулисами и смотрели. Вдруг Дэн запнулся.

Я стала тихо говорить:

− Дэн ты сможешь. Дэн! Ходи по сцене! Не стой! (Так учила нас Мумия).

Дэн стал ходить крадучись, как настоящий лис, и Кошка со Львом шли позади Дэна тоже крадучись. Это всё придумала Мумия. Так они покружили вокруг Златы, сидящей на стремянке, и Дэн вспомнил свои слова. Он просто перенервничал на сцене, такое бывает, и слова как вылетели. Мне кажется, он слышал, как я его поддерживала! Походил и пришёл в себя. Мумия учила нас не торопиться, не тараторить на сцене, а держать долгую театральную паузу. Получилось, что Дэн просто держал паузу. Он же не стоял на месте, а ходил. После басни Дэн убежал за кулису напротив и поднял руку. Я тоже подняла руку – до конфликта у нас был такой с ним знак − знак поддержки: я, мол, с тобой, дружище. Злата тут же перехватила руку Дэна. А Чопоров попытался перехватить мою. Он обижено пропыхтел:

− Зачем ты за них болела? Мы же с ними соревнуемся!

− Я за Дэна болела, а не за Злату, Серёжа, − я впервые обратилась к Чопорову по имени: – Ты хорошо, Серый, играл. Молодец. – Это я на радостях сказала, чтобы Чопоров успокоился.

Я сейчас не вспомню, что произошло в конце представлений. Нам не дали призовое место, но Чопорову дали грамоту за лучшую роль второго плана. Весь наш класс и без всяких побед был воодушевлён: победили-то инсценировки старшеклассников. И Мумия была очень довольна, к ней подходили учителя и просто знакомые, восхищались тем, как Евгения Станиславовна «смело смешала разные басни», так что «они перетекали из одной в другую».

− Настоящий модернизм! – сказал несколько лет спустя Корнелий Сергеевич, когда переводил видеоархив гимназии на цифру. − Очень интересно!

Весь спектакль был снят на видеокамеру. Я помню как аккуратно Мумия положила видеокассету к себе в сумку, когда ей переписали выступление. В газете появилась наша с Чопоровым фотография. Нам показала газету бабушка Чопорова, когда забирала нас в первый день после каникул[1]. Злата шла к себе на гимнастику за нами, как будто конвоировала, она тоже заглянула в газету через моё плечо и презрительно фыркнула:



Рахиль Гуревич

Отредактировано: 15.05.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: