Химия Любви

Размер шрифта: - +

Глава тридцать пятая. Разнотравье

35. Разнотравье

 

В это первое моё не одинокое лето, лето в компании, труд сделал из нас друзей. Ещё в мае мы ездили просто погулять, «на пленер», как говорил Макс, на его машине, блестящей тайоте.

Отдыхали там, болтали. Но вскоре, под влиянием меня и Дэна, перешли на «свой ход».

− Пешкодралом не пойду, − заявлял Макс.

− Дурак, − раскричалась Злата. – Я твои тупые кудри стричь не буду, не буду руки ломать. Не дождёшься больше!

− При чём тут это? – заканючил Макс. – Ну не люблю я пешкодралом. Ненавижу. Ленюсь.

Дэн сказал:

− Макс. Ты пойми. Тебе же это будет полезно.

Макс вдруг кивнул и… согласился. Мы оставляли еду и вещи у него в коттедже в Клементьевке. (На этот дом когда-то давно сильно обиделась Мумия.) На пустом поле, который когда-то люди засаживали картофелем, выросли коттеджи. После Клементьевки через поле – Семенной, а там − пруд, и родники, и дальше – высоковольтная линия. И всё это, до дремучих лесов – Мирошев. Мы всё прикалывались, что теперь куда ни глянь везде город. Мы шли пешком на высоковольтную линию. Первые выходные Макс ворчал, но к началу июня расходился и привык.

А с июля мы собирали травы. Самой увлечённой оказалась Злата. Её очень заинтересовали мои рассказы о Египте и Древней Месопотамии. С Златой было легко. Я поняла, почему никто в классе не хотел с ней общаться, но вся школа обращала на неё внимание. Злата была свободна, у неё не было психических зажимов. Она была очень естественна, это притягивало к ней людей. И прежде всего − мужчин.

Мы всё лето гуляли и собирали травы, вязали в пуки, транспортировали на склад, развешивали пуки под потолком. Дальше к процессу производства мама нас не подпускала. Сушка и заготовка смесей – не то чтобы вредное, но неприятное производство. Травяная пыль забивает поры кожи, она попадает в глаза и в нос, она агрессивна. Травы обижаются, что их мучают. На этом этапе мы с мамой общаемся с травами только в спецодежде. В халатах, в обычных рабочих бумажных[1] перчатках, в шапочках, похожих на шапочки врачей в операционной. Ну и защита лица, глаз и дыхательных путей − респираторы. А Дэн уговорил меня научить его фасовке – он объяснял это тем, что небольшие деньги, которые мама платила нам, его очень выручают. Еле-еле, но я уговорила маму. Дэн поклялся не разглашать рецепты и технологию вяления трав. Дэн всегда был рад, когда я пускала его на склад. Я учила его готовить смеси. В старинных керамических стаканчиках «РФЗ», которые подарила мне Пропана Ивановна. Ядовитые травы я взвешивала на специальных электронных весах. Когда я с травами, я обо всём забывала. Даже о Дэне. А он говорил, что больше всего любит смотреть на меня на этом складе.

Когда Дэну надоедала однообразная работа по расфасовке, мы ходили за грибами! С корзинками! В дождь. В проливной дождь! И почти ничего не находили. Дэн любил поизмываться не только над собой, мне казалось, он хочет проверить и меня. Но я была счастлива, хотя он отрывал меня от взвешиваний сырья. Мне никогда не надоедало однообразие во взвешиваниях и расфасовке. Яне злилась, не обижалась, я кайфовала промокшая под дождём: ведь рядом был мой любимый Дэн. Рядом-то он рядом, но он никогда не целовал меня после того случая у памятника Косьме, когда мы помирились. А мне так хотелось.

 

Тем же летом произошёл странный случай. Мы шли вчетвером по высоковольтной, таща за собой холщовые мешки с чередой, лесной геранью, иван-чаем и васильками и вдруг увидели джип…

Мы считали высоковольтную нашей – особенно я. Я здесь выросла. Если мы видели на высоковольтной стаю собак, мы сворачивали ближе к лесу, на какую-нибудь тропку. У меня был пест, и никто не боялся… Если собаки побежали бы на нас, я бы выстрелила, но собаки, как и хулиганы, редко нападают на группу людей. Собаки вели себя аккуратно на дороге под проводами.

А тут мы увидели на высоковольтной – джип. Джип и джип. И на мотоциклах гоняют, и на квадроциклах, и на внедорожниках… Но гоняют по дороге, а джип стоял на Тонином земляничном месте. На поле! На дороге, рядом с полем, что-то чернело, и там были люди. Двое мужчин и мальчик лет десяти… Они склонились над чемоданами с большим чехлами… Я сняла с левой руки грязную х/б перчатку, положила руку в карман − большой палец на предохранитель. Я – правша, но в спортзале и в тире тренеры научили меня стрелять с обеих рук. С левой руки нападение ещёнеожиданнее. Я приняла все меры предосторожности. Мы поравнялись с чемоданами… В чемодане лежали винтовки. Четыре штуки. Мы молча прошли.

Отойдя, Макс сказал:

− Это что?

− Оружие, − сказал Дэн.

− Они что охотится приехали? На кого?!

− Вообще-то страшно, − сказала Злата.

− Давайте, давайте, − торопила я. – А то перестреляют. Мало ли…

Я очень хорошо знала, как это может быть опасно. Что это за люди? Когда мы проходили, они молчали. А должны были приветливо нам что-то сказать, обнадёжить, что мы в безопасности. Мы, прошли мимо стены зверобоя, к которому в общем-то и направлялись, свернули с дороги на лесную тропинку, ближе к посёлку… Я набрала папин номер, что мне разрешалось делать в крайних случаях. Я рассказала всё, передала информацию, и папа тут же выслал патруль.

− Всё. Стрельбищу − кранты, − сказал Макс уже у склада.

− Да они просто пришли расслабиться, − сказала Злата.

− Вообще-то странно. У них не было мишени, − сказала я.

− Может, не успели поставить мишень? – предположил Дэн.

 

Когда поздно вечером Дэн провожал меня до дома, он спросил:



Рахиль Гуревич

Отредактировано: 15.05.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: