Химия Любви

Размер шрифта: - +

Глава тридцать седьмая. Бред

37 Бред

 

«(…) вас отлично могут угостить

ну хотя бы опиумом на каком-нибудь

гостеприимном постоялом дворе,

где вы остановитесь поужинать».

 

Стендаль «Красное и чёрное».

 

 

День спустя, то есть в воскресение я открыла дома сейф и взяла из коробочки бумажные пергаментные полоски-конверты с лекарством.

Злата встретила меня неприятным запахом изо рта.

-- Не ела? – обрадовалась я.

-- И не пила.

-- Умница Злат! Я украла у мамы для тебя порошки! Каждый конверт мама продаёт! Люди деньги платят за это лекарство! Видишь – конвертик подписан. Принимать будем три дня под моим наблюдением. Маловероятны, но могут быть головокружение, головные боли, понос – это симптомы отравления. Это нормально. Если ошибусь с дозой, тогда ты можешь отправиться на тот свет, − пошутила я в конце.

Злата испуганно хлопала глазами. Но я просто решила попугать.

− Всё равно давай, − охнула Злата.

-- Ну… ложись.

Я дала Злате порошок, и аскорбиновой кислоты запить… Просто чтобы ускорить процесс.

Злата легла, накрылась колючим пледом. Мы смотрели друг на друга как герои детектива только что принявшие смертельные пилюли.

-- Я ничего не чувствую.

-- И хорошо. Лежи. Долго не молчи. По возможности рассказывай, что там у тебя. Чем богаче воображение, Злата, тем интереснее будут возникать картинки.

Я сидела рядом с кроватью и смотрела… Может, спорынья выдохлась? На меня она подействовала моментально, когда мама, напридумав в себе с три короба, впихнула в меня порошок, размокнув челюсть как непослушному котёнку . Я дала Злате половину из бумажного пергаментного пакетика. Неужели надо было целый? Но Злата и я весим одинаково – 48 кг.

-- У меня всё поплыло, -- сообщила Злата.

-- Отлично!—обрадовалась я. – Бери меня за руку.

-- Не уходи! – заплакала Злата.

-- Я уйду только, когда ты плавать перестанешь.

-- Как будто водки напилась. Плывёт.

Я подумала: если её сейчас вырвет, все труды насмарку. Стенки желудка не успеют всосать препарат. И придётся всё начинать сначала завтра, с той же дозой. А завтра дозу надо увеличивать. Злата лежала и молчала, только крепче и крепче сжимала руку. Она терпеливая, Злата. На гимнастике на упражнение с бревном её всегда выпускали. Потому что она и смелая, Злата. Первый не шлёпнется -- и никто тогда не шлёпнется…

Меня вдруг тоже повело. Я тоже с утра не ела и не пила. Казалось, мне стало передаваться наркотическое опьянение Златы, через руку стало передаваться. Я поставила телефон на будильник и закрыла глаза…

 

 

Мне снился сон, мне снился Дэн. У нас не простой постоялый двор. У нас не только таверна, у нас с Дэном − мельница. Дэн—мельник, а я его жена. В рюшках, шнуровках и юбках до пят, в деревянных башмаках… Всё в таком идиллическом лубочном виде, как в голливудском фильме о средневековье. Зелень, солнце, стога… Мельница крутится – молится мука.

Но вдруг пасторальная картинка сменяется вихрем. Врывается Макс с растрепанными по плечи кудрями, с бешеными глазами. Он похож на Партоса.

− Дениска! Ещё муки!

− Как? Ты что? Испёк хлеб из всей муки, которую я тебе продал вчера?

− Да! Хлеб расхватали. И беснуются. Хотят ещё хлеба.

− А почему беснуются?

− Понятия не имею. Но я помню такое же сумасшествие, когда я был ещё мальчиком, точнее – меня на свете не было, это мой папа был мальчиком. На его глазах убили пекаря – моего деда. Тогда тоже бесновались, вот деда и зарезали. И твоего деда укокошили.

− За что?

− Бесноватые. В них тогда вселился бес.

− Тогда женщины теряли своих неродившихся детей, − Злата вбежала к нам в дом и села на мешок муки.

− Кто-то спрыгнул в обрыв, кто-то ушёл в лес навсегда… − махал руками Макс. − Кто-то махал топором и порубил всю свою семью…А кто-то забрался на часовую башню и прыгнул. Дай муки! Иначе нам конец!

− Отдай им всё, − попросила я Дэна.

− Но тогда мы разоримся, − заартачился Дэн.

− Ах так! – заорал Макс. − Тогда я приведу сюда всех! Пусть они знают, что пекарь просил мельника, а мельник – против всей деревни.

Я сказала:

− Дэн бежим! Они убьют нас.

Мы прошли через мельницу по подземному ходу и очутились у леса.

− Идём в лес!

− Там – змеи! – сопротивлялся Дэн. – Там – бешеные дикие собаки.

− Надо переждать этот кошмар. Против диких собак у нас есть паприка, целый мешок.

− Но почему, Арина?

− Не знаю. А пока надо укрыться. Поедим ягод, попьём росы – лучше переждать со змеями в лесу, чем с бесноватыми в доме…

 

Злата застонала, отпустила руку.

-- Что такое?

-- Кто это? Это ты Костик? – заговорила она. – Отведи меня в туалет. Мне больно.

Я повела Злату в туалет. Она, как слепая, трогала воздух перед собой вытянутой рукой. Рука была мускулистая и грациозная.

-- Злата! Что ты видишь?

-- Туалет, -- заплакала Злата.

Я усадила её на унитаз и не стала закрывать дверь. Мало ли что. Спорынья есть спорынья. Это как общий наркоз. При наркозе то же самое: чем богаче ваш внутренний мир, тем больше вы видите цвета и сюжетов. При приёме наркотика чаще всего видят хрен знает что, особенно если он не очищен. Но и сказка вполне может быть. Алкалоид действует наплывами, как море, как прилив и отлив…



Рахиль Гуревич

Отредактировано: 15.05.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: