Химия Любви

Размер шрифта: - +

Глава тридцать девятая.В благодарность

39 В благодарность

 

После Златы я пошла в ДК. Пропана Ивановна устраивала отчётное открытое занятие, ставшее традиционным. Я была помощником Пропаны Ивановны – Электронной Орбиталью. Это был ни на что не похожий химический праздник. На вбитых в стену крюках и навесных цветочных кашпо подобно украшениям новогодней ёлки красовались… химические пробирки, разнообразной формы склянки, бумажные, пластилиновые, пластиковые модели кристаллических решёток и веществ. Дымился жидкий азот… Мы делали смешные опыты с фенолфталеином. Чем проще был опыт, тем громче смеялись дети. Мы устроили детям викторину по минералам. Пока шёл праздник, я бросила в банки цинк, налила солянки и надела на горлышка шарики − шарики постепенно надувались. Шла обыкновенная реакция замещения, которую проходят в школе одной из первых, но родители смотрели на постепенно надувающиеся шарики как на волшебство. Неужели родители не учили в химию? Я перевязывала шарики лавсановой ниткой и раздавала детям. Пропана Ивановна предупредила меня, что на празднике будет и заведующая из Оболтуса – её обидчица и её девочка. Я никак не могла понять, не могла их распознать. Все дети и их родители были радостные, смеялись и хлопали. Я пыталась распознать ребёнка по очкам. Ведь скандал начался из-за миопии после якобы имевшего места ожога роговицы. Но в очках были только мальчики… Демонстрируя опыт с получением оранжевого красителя, я думала: как же не стыдно… Так повести себя с Пропаной Ивановной и как ни в чём не бывало продолжать ходить на кружок… Так ещё и припереться на праздник! Я всё-таки узнала её, обидчицу Пропаны Ивановны. Она чересчур громко смеялась с воодушевлением что-то втирала молчаливой толстой мамаше. Она единственная была не в своей тарелке, на это я и обратила внимание. После праздника я подошла к ней. Меня окутал запах французских духов с натуральной отдушкой. Запах буквально сбил меня с ног. Я теперь была уверена: это – обидчица: только крайне бескультурные люди могут так неприлично надушиться очень дорогими духами.

− Так какие ожоги после соляной кислоты? – спокойно спросила я её, прервав на полуслове обычный трёп мамашек. Собеседница обидчицы поспешила ретироваться.

− Я вас, девушка, не понимаю, − ответила, по инерции продолжая улыбаться, женщина, торговый работник «Оболтуса».

− Вы безобразно пользуетесь духами, девушка! – я смотрела на неё папиным спокойным и уверенным взглядом.

− Ничего не знаю, − как попка тараторила эта бабца.

Я поняла, что разговаривать бесполезно.

«Ничего не знаю»… Папа тоже учил меня так говорить, если я в чём-то провинюсь. Он учил меня всё отрицать…

 

 

… В пять вечера из ДК я позвонила Злате.

-- Арина! Всё отлично! Всё уже началось и закончилось. Спасибо,– сказала Злата.

-- Ты не думай, что закончилось. Это на несколько дней. Живот сильно болит?

-- Сильно.

-- Обязательно выпей парацетамол.

-- Что?

-- Нурофен, говорю, купи. Хотя… он же теперь по рецептам. У тебя дома есть?

-- Нет.

-- Аспирин-то есть?

-- Н-нет.

-- Ладно. Я принесу.

Я поехала в мамину аптеку. Было темно на улице, когда я вошла в зал.

-- Арина?! – удивились продавщицы.

Я попросила у них нурофен. У меня ведь не было денег. Мама давала мне денег только на маршрутку! И помчалась к Злате.

Злата сияла.

-- Спасибо!

-- Знаешь, почему я не хотела, чтобы мама узнала? -- Злата выпила нурофен и совсем ожила. – Я боялась, что мама пить начнёт. Помнишь на гимнастике -- я тебя побила.

-- Так это ты была?

-- Ну да. А ты думала кто?

-- Молюск.

-- Молюск тоже был. Понимаешь: у меня мама пила тогда. Меня всё то тётя Вася забирала, она тогда молодая и была и совсем нежадная, то тётя Неля… А потом мы в школу пошли, и мама пить прекратила. Это из-за кино. Тогда «Властелин колец» каждый год выходила новая часть, и мама ходила в «Иглу» и кино смотрела. У меня ж мама знаешь кто?

-- Кто? – испугалась я.

-- Толкинистка.

-- Это кто?

-- Ну ты «Властелина колец» читала?

-- Нет.

-- Ну даёшь. Почитай. Там чёрные всадники такие классные, да и вообще всё. Древень прикольный. Мы оттуда с мамой все стихи знаем. Наизусть.

Над росной свежестью полей, -- продекламировала она.—

В прохладе вешней луговой

Болиголов высок и прян

Цветением хмельным струится

-- А он в стихах?

-- Да кто он? Это трилогия. Скоро, знаешь, «Хоббит» выйдет.

-- Кто?

-- Ну фильм такой. Четвёртый. Книга есть и фильм … будет. Сходим тогда?

-- Хорошо.

-- Понимаешь… Вот эта Хоббитания, ну и вообще вся Торба, они мою маму спасли. Она фильмы стала смотреть, молодость вспомнила, как её из училища погнали за то, что она на крыше в плаще стояла. Она чёрным всадником была. Ну вот… А узнала, что фильм будет, книги прикупила. Стала мне вслух читать… И мы с ней вместе зафанатели. Ну как вы с мамой по травам, так мы по «Властелину»…Ты вообще знаешь фентези что такое?

-- Ну, слышала.

-- Так это первое фентези было. Он одиннадцать лет писал.

-- Да кто?

-- Да Толкин. Ну ты, Арин, даёшь… Я тебе на День Рождения подарю. У тебя уже скоро – я помню…

-- Ну… не очень, -- я замялась. Я поняла, что Злата делится со мной чем-то очень родным, даже интимным и продолжала слушать:

-- И я, короче, боюсь теперь, что мама может снова пить начать. У неё уже были срывы. Хорошо, что сейчас «Хоббит» скоро выйдет. Это очень хорошо. Ну точнее его только снимать начали. Где-то через год выйдет.



Рахиль Гуревич

Отредактировано: 15.05.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: