Химия Любви

Размер шрифта: - +

Глава тридцать восьмая. Помощь

38 Помощь

 

Утром я опоздала. Злата была подавлена. Но молчала. Злата сильная.

-- Ела? – вместо «хай!» сказала я.

-- Нет. Тройчатку пила.

-- Голова кружится?

-- Очень, Арина. Шатает.

-- Отлично. Выпей чай с лимоном.

-- Мама съела лимон.

Я достала из сумки лимонную кислоту. Я всегда ношу на всякий случай лимонку, запрещённый ныне перманганат, анальгин, ампулу спирта и перевязочный микронабор.

-- Заменитель.

-- Только формулу не говори. Меня бесит, когда ты все эти о-аши произносишь, -- ворчала Злата.

С синяками под глазами и зелёного цвета лицом, с опущенными плечами и палками-руками она была похожа на жертву концлагеря.

-- Тебе мама говорит, что мужики дураки?

-- Говорит.

-- И мне каждый день говорит… Э-эх.

Злата пила чай, точнее смешно лакала как ёж или котёнок. Она и была похожа на бездомного котёнка.

-- Ты веришь? – спросила она.

-- Во что?

-- Ну не в бога. В то, что получится?

-- Злата! Верю!

-- На сто процентов?

-- В мире нет ничего стопроцентного, -- авторитетно повторила я заклинание Пропаны Ивановны. – Но на девяносто пять– верю.

Я действительно верила. Я знала, что при таких благоприятных обстоятельствах – худобе и частичном голоде спорынья должна подействовать.

-- Я боюсь, -- тихо сказала Злата. – Ночью я уже приготовилась к позору, уже придумала, что наврать маме и Максу…

-- Знаешь, Злата, папа всегда учит меня: не надо никого грузить. Не надо меня грузить, Злата. Это навредит и тебе и мне. Я уверена, что всё пройдёт нормально. Спазмы должны начаться завтра, где-нибудь часов с двух ночи.

-- Но у меня болит тут,—Злата указала на правое подреберье.

-- Это печень очищается. А спина?

-- И спина.

-- Вот! Признак. Это могут яичники отдавать в спину.

-- Я всегда думала, что на спине почки, -- Злата смотрела на меня затравленно. Она меня, по-моему, боялась меня, почти разуверилась, пошла на попятную.

-- Всё Арин. Я боюсь. Мне страшно. Не надо ничего!

-- Ты чего совсем? – взбесилась я. – Подставить меня хочешь?

--Я-аа?

-- Я украла у мамы для тебя порошки! Каждый конверт мама продаёт! Люди деньги платят за это лекарство! Видишь – конвертик подписан.

-- И чёрная рамочка – видишь? – зло сказала вдруг Злата. Совершенно точно: она подумала, что я хочу её отравить.

-- Это по правилам так, когда опасное лекарство.

-- Ты же говорила, что только в ампулах оно есть!

-- Начинается! – я схватила Злату за кисть. – Опять надо мной издеваешься?

-- Я-аа? – шарахнулась от меня Злата.

-- Ты меня в это втянула, а теперь – на попятную?

Злата встала:

-- О! Не кружится голова. Не мутит!

-- Чёрный чай что содержит? – спросила я спокойно Злату.

-- Кофеин? Тонизирующие средства? – как двоечница начала блеять Злата.

Я успокоилась. У Златы был просто кризис, в оздоровительной литературе это ещё называют эмоциональными родами. Это голод сделал её вялой и боязливой, перевозбудил ветреную конституцию.

-- Злата успокойся. Иди ляг. Я тебе сейчас всё расскажу. Я пила спорынью.

-- Да ты что? – у Златы был шок.

-- Мама заставила. Понимаешь. Она не верила, что у нас с Дэном -- ничего. Когда я у него впервые заночевала, она просто с ума сошла и впихнула в меня спорынью.

-- И у тебя так же как у меня?

-- Н-нет. Мне морально было не погано, как тебе. У нас же с Дэном ничего не было.

-- Ну и результат?

-- Спорынья есть спорынья. А какой ещё результат мог быть?

-- И не болело ничего?

-- Нет.

-- Всё Арин, -- окончательно успокоилась Злата. -- Давай своё снадобье.

Она сказала снадобье – как в сказке…

Я развела порошок. Просто в воде, потому что чай с лимонкой был уже выпит. Арина выпила лекарство.

-- Много порошка…

-- Столько же сколько вчера. Я решила не рисковать не давать тебе целую взрослую дозу.

Я не стала ей объяснять, что мне не понравилось её подавленное состояние. Я не рискнула дать по правилам.

Злата вдруг спросила:

-- Арина! А правда, что если каждый день есть «сникерс», то умрёшь?

Я взяла Злату за руку. Всё. Полезло подсознание. Господи! Неужели за год общения, точнее даже за полгода, потому что общаться дружески мы начали с лета, я их всех так запугала. Злата же всегда смеялась, когда я говорила про колу и про хлеб дображивающей в желудке…

Таверна Златы и Макса… Холодная пекарня…

− Хлеб! Забирайте хлеб и уходите!—закричала Злата. – Они не молят больше муку. Нам теперь надо ехать на соседнюю мельницу. У нас больше ничего нет. Мельник и мельничиха сбежали! Сбежали, и их теперь загрызут в лесу лисы….

Я видела дом, наш с Дэном дом, и мельницу рядом. Люди бегают в поисках муки, метут листьями пол, собирая горсти пыли в надежде, что там есть мука.

У людей началась ломка. Им нужен пьяный хлеб! Им нужна мука, перемолотая из заражённых колосьев. Люди сейчас убьют и Злату и Макса. Мы с Дэном в лесу. Но я вижу нашу мельницу… Стяг с геральдикой пока развивается на крыше нашего постоялого двора. Или: уже не нашего?

− Надо принести их в жертву! Сжечь и мельницу, и пекаря, − кричит грязный мужик с подкопчённым, как курица гриль, жирным лицом.

− Нет! Надо прежде всего найти мельника! Пусть он намелит муки! Пусть мельница работает всегда! Ведь зерно ещё не кончилось? Там много зерна!



Рахиль Гуревич

Отредактировано: 15.05.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: