Химия Любви

Размер шрифта: - +

Глава сорок третья. Провальное дело папы

43 Провальное дело папы

 

Я плохо спала ночью. Мне стали мерещиться по ночам люди в остроносых туфлях и кожаных панталонах. Эти люди залезали на крыши и кидались с них, эти люди убивали друг друга чем придётся: ножами, топорами, рапирами… Люди горели на костре… Во сне я знала, что происходит − это отравления хлебом, заражённым спорыньёй. Европа вымирала не только от эпидемий, но и от алкалоидов. Плохо очищенная мука, сырая весна, холодное лето – всё это стимулировало рост дьявольских рогов. Да что средневековье. Случай произошедший в 60-х годах 20 века – когда вся деревня отравилась хлебом и её оцепили триста полицейских, поставил окончательный крест на чёрном хлебе во Франции. В Европе − пшеничный хлеб, и это правильно. Они натерпелись от спорыньи. Покупая себе рижский или бородинский я всегда думаю – откуда помол. Не раз и не два Европа старалась сбагрить нам некачественную муку, заражённую спорыньёй… И в «Милославиче» была об этом большая статья, с подачи мамы естественно. Теперь мука не проверяется по ГОСТ, упразднена за ненадобностью государственная хлебная комиссия[1]. Ни это ли отсутствие контроля за мукой − причина агрессии и тупости многих людей? Мама иногда задаётся этим риторическим вопросом. А папа до сих пор иногда вспоминает своё провальное дело 85-ого года, из-за которого он долго ютился в служебной комнате и терпел унижения не только от начальства, даже коллеги из соседних отделов подтрунивали над папой:

− Биологическая война, Арина. И раньше и сейчас. Хорошо, что ты – химик…

Спорынья… Чем хороша химия, так это разными историями из «истории». Да и любая наука этим хороша. Мой предыдущий рассказ о пьяной деревне или чета Кюри, например. Ведь они облучали себя и рабочих, исследуя радиоактивные вещества. Такая вот история.

 

Спорынья… После юридического папу направили в Мирошев. В пригороде очень возросло количество краж и убийств. Странного вида молодые люди ехали на поля высоковольтной и «гуляли» там, потом совершали преступления. В тот год поля под высоковольтной были засеяны овсом. И, как оказалось, заражены спорыньёй. Спорынья—грибок в виде рожка, чёрный и бородавчатый. Весной, если сыро, спорынья прорастает на полях, обычно по краю, потому что колхозами обработка посадочного материала специальными составами проводились обязательно, озимые проходили проверку по ГОСТ… Проводилась. Проверялись. Сейчас не сажают ничего. Дальше грибок перекидывается на цветок колоса, выделяет клейкий состав, который насекомые разносят повсюду. Но в тот год никто никакой клейкий состав не переносил. Озимые были заражены грибком. Это было натуральное вредительство. В 1985 году проводился фестиваль в Москве. Вдруг всю милославскую область охватило заражение спорыньёй.

Тогда сборщики спорыньи активизировались по всей центральной России, но больше всего понаехало в пригороды Мирошева. Палатки стояли по окраинам полей, проверка документов не давала результатов: люди официально работали, были в официальных отпусках, за тунеядство папа выловил всего с десяток «человек народу». Спорынья содержит алкалоиды. Они есть, например, в морфии, в стрихнине. И в коке есть. В листьях коки. Да много где есть алкалоиды. Во всех наркозах. И в наркотиках. Спорынья, пока алкалоиды не были специально изучены и получены в лаборатории, экспортировалась Россией на запад. В тридцатых годах, когда заготовку многих лекарственных трав Россия ещё не наладила, продолжала, как до революции закупать за границей. По договорённости Россия экспортировали спорынью по двести тысяч килограммов в год!

В общем, папа провалил тогда это дело с заражённым овсом. Люди собирали колосья вместе с этими чёрными рожками, и даже, если сборщиков ловили, протокол составлялся только за незаконный сбор колосьев овса. Спорынья не проходила не по одной статье, не числилась ни в одной части, ни в одном пункте УК, в любой довоенной энциклопедии, не говоря уж о медицинских справочниках, она была описана как сырьё для лекарств. Разогнать людей не получалось. Папа рассказывал, что чем больше они составляли протоколов, тем больше прогуливающихся вдоль полей появлялось на следующий день. Всё это сошло на нет только к концу августа. Заражённые поля собрали комбайны, всё было отдано на корм скоту. Звери не так восприимчивы к алкалоидам, как люди. Была проведена и двойная дезинфекция почвы. Но спорынье всё ни по чём – она растёт и сейчас, когда злаки давно не сажают, но только в сырое лето. Холодный дождливый июнь – тогда в июле мы с мамой ищем эти «дьявольские рога», как называли спорынью в старину крестьяне. Мы с мамой собираем спорынью «для своих», как говорит мама. Мы сушим рожки. Их можно заварить в кипятке или опустить в спирт, лучше же всего − растолочь в порошок. Получается лекарство – как хотите. В микрограммах – лекарство, в миллиграммах – наркотик, в граммах – смерть…

 

 

Я рассказала тогда эту историю на лужайке у коттеджа Макса. И подумала о том, что завтра мы идём в школу. Пройдёт осень. Настанет зима. Будут ли Макс и Злата приходить к Дэну покурить и похрустеть чипсами? Теперь мне этого очень хотелось. Потому что тогда бы и я смогла приходить к Дэну. Мне хотелось быть только с Дэном. Но весь десятый класс он учился как робот, без отдыха.

Выпускной класс… У меня оставался ровно один учебный год на то, чтобы Дэн наконец понял, что я и он – одно целое. Я нуждаюсь в нём, он нуждается во мне. И так будет всегда. «В горе и в радости», как говорят священники в фильмах.

 

 

 

[1] В 2004 году деятельность Хлебной Комиссии РФ при минестерстве сельского хозяйства по 17 пунктам из 23 была признана неэффективной. Комиссия была распущена.



Рахиль Гуревич

Отредактировано: 15.05.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: