Химия Любви

Размер шрифта: - +

Глава сорок шестая. Хроники конца мая

46 Хроники конца мая

 

Всё вернулась на круги своя. Я ходила в школу как зомби. Никого не видела, ни на кого не смотрела. Дэна не было в классе. Чопоров сидел со мной, провожал, разговаривал, шутил. Я что-то отвечала. Чопоров давно перестал покрываться потом. Он был плотный и красивый парень. Спокойный как удав. Я подумала, что всё-таки очень приятно, что, когда все от меня отворачиваются, я не одна. Всеми для меня сейчас были Злата, Макс и Дэн.

Мы шли из школы. Чопоров рассказывал о танцах и о дочке Елены Николаевны, он пытался меня рассмешить рассказами о том, как дочка Елены Николаевны пытается его «охмурить». Рассказ был очень смешной, но смеялся один Чопоров. Он говорил и о каком-то первенстве, где в латинской программе они стали четвёртыми из-за интриг судейства. Я искренне посочувствовала Чопорову. И отметила, что это огромный успех, потому что со мной Чопоров выше седьмого места на юниорских соревнованиях не поднимался, и то не в латиносе, а в вальсе. Тогда вдруг Чопоров начал меня горячо уверять, что просто я чересчур стройная, для латиноса нужны формы – вот мне и ставили не самые высокие баллы. Тогда я очнулась и посмотрела на Чопорова печально:

− Просто я – самый ужасный отстой, Чопоров. Самая поганая погань и мерзопакостная мерзость, какие только могут родиться.

Чопоров по-моему испугался, и в это своё провожание довёл меня до квартиры, и не уходил, пока не вернулась мама – сидел на кухне и смотрел в окно. Часа два. А я ходила и занималась своими делами, не обращая на него внимания. Я переоделась в халат, помылась, легла в кровать и лежала. И слышала, как на кухне пыхтит и вздыхает Чопров. Когда мама вернулась, Чопоров о чём-то тихо с ней поговорил и ушёл.

Я ходила и к Пропане Ивановне. И стала у неё заниматься лучше, чем в прошлую неделю. Ведь определённость, пусть даже и самая чудовищная, лучше неизвестности…

В пятницу мама всегда приносила распечатку приборов слежения за мной. Она тыкнула мне мои маршруты на карте и сказала:

− Опять к нему бегала в прошлое воскресение? Всех оббегала.

− Кого это – всех? – огрызнулась я.

− Даже к Максу месяц назад бегала. Ну что ты не успокоишься никак?

− Кого это всех я оббегала? – зло повторила я, я хотела ругани, я ненавидела маму.

− Ну не всех... – стушевалась мама. – На этой недели опять бегала только к Дэну. Человек в институт поступает. А ты всё к нему бегаешь. Зачем?

− Я хотела к нему перебраться. Я просилась остаться жить у него, или хотя бы ночевать. Но он меня выгнал. Выставил из квартиры.

− Арина! Ты сошла с ума.

− А ты, мама, не сошла с ума?

− Почему? Я разве бегаю по мужикам?

− Хуже.

− Что же я делаю? Меня все уважают, между прочим. Весь город! А о тебе, между прочим, Злата слухи распускает.

− Да и пусть, так мне и надо. Мама! Дэн прогнал меня из-за тебя. − И я положила на стол, поверх распечатки моих маршрутов, заявления, которые дал мне Дэн.

Мама на удивление быстро поняла, что это. Она вскочила из-за стола и разорвала их в клочки

− Мама! Зачем ты втянула в это безобразие ещё тётю Лену?! Зачем?!

− Я никого не втягивала.

− Ты хочешь сказать, − начала я, как обычно начинал папа на допросах. – Ты хочешь сказать, что тётя Лена Монахова по своей инициативе написала то, чего она в принципе видеть не могла, потому что была в актовом зале.

− Она всё видела, − ощерилась мама. – Она написала правду.

− Что ты мелешь? – сказала я спокойно. – У меня есть свидетельства, что было у кабинета директора на первом этаже.

− Да? – мама стала озираться по сторонам как воришка пойманный за руку.

− Да. Ты как моська улепётывала из кабинета на первый этаж. От мамы Дэна бежала, от правды, по ходу поливая её грязью.

− Чьи свидетельства? Этой идиотки, возомнившей себя чёрт знает кем, потому что имя её деда написано на мемориале?

− Имя их деда высечено на мраморе. Они тут бог знает с каких времён, в отличие от вас с папой.

Мама открыла рот.

− Подожди. Не перебивай. Дай сказать, − приказала я маме жёстко, как папа на допросах. − И это не мама Дэна, понятное дело, свидетель. Мне Илька всё рассказал. Написал письмо. Он показал, что никакой тёти Лены не было в тот момент рядом с вами. И я положила на стол распечатанное письмо Ильки: маленькое, где он рассказывает о том, что видел. А когда мама, лишь пробежавшись по буквам, порвала и эту распечатку, я положила большое письмо Ильки.

− Вот ещё мемуары. Тоже читать не станешь?

«Мемуары» Ильки мама читала долго, очень долго…

− Отомстили значит. Вот и рожай после этого детей, − оскалилась мама. Такой оскал я видела у мамы впервые… − Всё-таки отомстили! Дети, а хуже врагов. Сын припомнил небылицы. У-уу. Мститель.

− Это из-за тебя, мама, МНЕ отомстили.

− Ты сошла с ума, − сказала мама, всплеснув руками как бы жалея меня.—Ты определённо свихнулась. Школьный эпизод случился, потому что Дэн заехал тебе по морде. Он распустил руки.

− Он не распускал рук. Он дал мне сдачи. Я ударила его, точнее применила шоковый тройной удар из-за ревности. Я любила его уже тогда. Кто тебя просил приставать к его маме, которая пришла на праздник?

− Ты плакала, Арина. Я переживала.

−Хорошо. Поговорила бы спокойно, как написано в лжесвидетельских показаниях тёти Лены «хотела поговорить по-родительски». Поговорила бы по-родительски.



Рахиль Гуревич

Отредактировано: 15.05.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: