Хочу почувствовать любовь...

Размер шрифта: - +

15. Этого не было в дневниках.

Саша вернулась на диван.

- Как хорошо, что ты был здесь, когда он заявился, - девушка облегчённо выдохнула и глотнула вина.

- Он тебя преследует? – Гай насторожился.

- Не то чтобы преследует… Просто, очень настойчиво набивается в друзья. Тяжело работать с таким... Я ему и намекала, и прямо говорила, что мы только коллеги, но он делает вид, что не понимает.

- Он так уверенно зашёл сюда, словно был здесь не один раз…

- Он был здесь всего один раз. Его ключи каким-то образом попали ко мне в сумку, хотя я точно помню, что не брала их…

Гай кивнул, всем своим видом показывая, что девушка не должна ничего ему объяснять. «Всё-таки я был прав, когда не хотел пускать её на работу». Матильда, свернувшись клубочком у него на коленях, умиротворённо урчала. Саша поднесла бокал к губам и замерла, бесцеремонно рассматривая Гай.

- Что происходит? – удивлённо спросила она.

- Ты о чём? – рука домового, гладившая Мотю, остановилась

- Эта кошка живёт со мной уже три года, но я ни разу не видела, чтобы она подпускала к себе кого-то чужого, все мои гости уходили с царапинами. А сейчас эта бестия лежит себе спокойно у тебя на коленях…

- Кошки чувствуют добро, - Гай улыбнулся и снова погладил животное.

- Это ты сейчас пытаешься сказать, что мой сосед – классный парень? – глаза девушки задорно блестели.

- Я пытаюсь тебе сказать, что чувствам кошки, твоей кошки, стоит доверять. Вот, к примеру, маму твою она же не трогает?

Саша на секунду задумалась и ответила:

- Маму не трогает, хотя та её всё равно побаивается. Говорит, что от одного только вида Матильды её бросает в дрожь. Эй, классный парень, думаю, нам стоит выпить.

Девушка поставила свой пустой бокал рядом с бокалом Гая и взглядом показала, чтоб тот налил. Гай хотел было отказаться, но не знал как, поэтому плеснул в оба. На сей раз пил он медленно. Напиток приятно щипал язык, оставляя фруктовое послевкусие. Домовой сделал ещё глоток, рассматривая терпкую жидкость в бокале на свет, а Саша тем временем рассматривала его. Хмель немного затуманил её рассудок, на  щеках проступил лёгкий румянец. Ей очень нравилось увиденное, немудрено, что все тётки в травпункте не сводили с него глаз. Полдня она провела в его объятиях, и сейчас ей хотелось усесться к нему на колени вместо Моти и снова почувствовать ладонями тепло его тела. Румянец на щеках запылал сильнее. Чтобы отвлечься, девушка заговорила:

- А я тебя обманула, - увидев вопросительно поднятую бровь парня, сидящего напротив, пояснила, - моё настоящее имя Алехандра. Алехандра Каталена Ортис. Мой папа – испанец, его мама дала мне такое имя. Он был студентом по обмену. Они с мамой очень любили друг друга, поженились, родилась я. Но всё хорошее быстро заканчивается, - Саша замолчала и покрутила в руках бокал, - Отцу нужно было возвращаться, а у бабушки, моей русской бабушки, случился инсульт и её парализовало. Конечно, мама не могла её оставить. Сначала отец приезжал к нам каждый месяц, потом его визиты становились всё реже. Несколько раз он брал меня с собой. Бабушка Эвита, испанская бабушка, души во мне не чаяла, при каждой возможности пыталась меня обнять, я немного боялась её и всё время пряталась за отца. Так продолжалось лет пять, а потом отец попросил развод. Мама не сказала ни слова, подписала все бумаги, потому что понимала, что переезжать в Россию отец не собирается, а семья на расстоянии – это не семья. Развод был в процессе, когда умерла русская бабушка. Мама надеялась, что теперь всё вернётся на круги свои, но вместо этого по телефону услышала от отца только соболезнования. Ещё через полгода отец женился. Бабушка Эвита звонила мне каждые каникулы, звала к себе, но больше в Испанию я не ездила…

Саша на некоторое время погрузилась в свои мысли. Вдруг, очнувшись, резко поставила свой бокал на стол.

- Почему я рассказываю тебе всё это? – глаза девушки были широко раскрыты и полны слёз.

Гай каждой клеточкой своего тела чувствовал её печаль, хотелось обнять, просто дать выплакаться и выговориться.  «… ненавижу когда меня жалею, особенно, когда это делают чужие, посторонние люди. Не хочу этого! Не могу быть жалкой для окружающих!!!..» Гай лишь крепче сжал свои кулаки. Для неё он такой же посторонний.

- Наверно, это слишком тяжёлые воспоминания, тебе нужно было высказаться, - спокойно сказал он, - всегда легче откровенничать с незнакомцем.

Девушка часто-часто заморгала, прогоняя непрошенные слёзы, и отвернулась. Ей стало не по себе, что он увидел её в таком состоянии.

- Думаю, я устала, нужно отдохнуть.

Гаю очень хотелось обнять её и не выпускать из объятий, пока она не выплачет всю свою грусть. Но вместо этого он переставил журнальный столик на прежнее место и стал убирать посуду:

- Я уйду через минуту.                                                                                          



Лия Болотова

Отредактировано: 11.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться