Холодный

Размер шрифта: - +

3.2

3.2 Ввязался же…

Сказав это, она густо покраснела и спрятала глаза, а потом всхлипнула. – Опять?!

– Ты чего? Это я что ль? Пошто? – Очередной раз неслабо смешавшись, я снова перешел на деревенский говор, но тут же себя засек, и откашлявшись, тем самым добыв себе время, снова перешел на современный книжный. – Тогда считай, что я не человек. Считай, что я твой врач. Просто врач, который тебя лечит. Тем более после того, как ты поправишься, мы больше никогда не увидимся. Тебе нечего стесняться или опасаться.

Но от девушки явно не скрылось мое замешательство и, почувствовав себя на моем фоне более уверенно, она неожиданно расслабилась и даже слабо улыбнулась, как бы поддерживая меня. И кто кого тут утешает?

– Ты учился на врача? Но как!? Если говоришь, что здесь вокруг на много километров один только лес.

– Но ведь где-то далеко и люди на земле живут, и города стоят. Если быть честным, я доучился, но практику пройти не успел. И это было довольно давно, поэтому ты и твоё плачевное состояние заставили меня пройти экспресс-курс у деревенского целителя. И раз ты до сих пор жива, я с этим неплохо справляюсь. Как сама думаешь? Поэтому доверься мне и дальше.

– Да… Думаю ты прав. – Робкий ответ от девушки, и следом уже совсем не робкий, при этом теплый взгляд прямо в глаза. Под ее взглядом я почувствовал себя как-то не так, - непривычно уютно, но последующие слова меня окатили будто ливнем в солнечный денек. – А где твои родители? Они живут вместе с тобой или ты женился и живешь отдельно?

– Похоже кому-то стало значительно лучше и у него проснулась любопытство? – Нарочито бодро ответил я. – Нет, я живу здесь совершенно один. Мои родители давно умерли. – Почему-то врать ей совершенно не хотелось, но и правдой напугать ее я не мог. И ни к чему кому-то знать.

– Извини, просто… когда я узнаю о тебе немного больше, думаю, мне станет спокойней. А с кем тогда ты живешь?

Мое нутро шевельнулось, и я мгновенно вспыхнул и на повышенных тонах выпалил:

– Я же сказал, один. А если быть точным – сейчас с тобой, но только до тех пор, пока ты не встанешь на ноги. Потом, даже если будешь упираться, тебе придется уйти отсюда. Тебе здесь не место. Ну что, узнала больше? Тебе стало спокойней? – С вызовом в голосе закончил я.

Она абсолютно не обратила внимания на мой тон, что удивительно. Смотрит с тем же спокойным любопытством.

Нет. Мы оба тут ненормальные… Но я-то понятно почему, а она? Как можно после пережитого так спокойно реагировать на мой тон и такие слова? Мне самому после моего высказывания не по себе стало. Запоздало пришло чувство вины перед беззащитной и без меня угнетенной девушкой. Но нет худа без добра. Зато я, высказавшись, немного успокоился и взял себя в руки.

Однако ее вопросы явно не закончились. По одному виду сказать могу, хоть и одичал. Точно, ожила на мою голову. Существовал тихо мирно, без этих резких перепадов настроения, а теперь? Неужто так и поведется? Пока я снова не сорвался, поспешил более дружелюбным тоном предупредить девушку.

– Давай договоримся. Личных вопросов уже достаточно. Я готов поговорить с тобой на любые другие темы.

– Хорошо. Тогда можно всего один последний вопросик? – А бровки-то как забавно подняла, будто два домика! – Я просто не могу понять. Как такой молодой красивый парень может жить один посередине леса? Неужели у тебя нет друзей или людей, с которыми ты хотел бы пообщаться? Просто на твоём месте я бы сошла с ума от одиночества. – Как-то чересчур обреченно, с сожалением, закончила она. Впору себя жалеть начинать?

– Хорошо, тогда сначала ты мне ответь на вопрос: «Что могло заставить красивую девушку валяться ночью в овраге в Волчьем лесу?»

Сказав это, я открыто и с вызовом посмотрел ей в глаза. Тут же понял, что опять разозлился и в довесок лопухнулся относительно своего местонахождения.

Девушка, чуть замешкавшись, кивнула. Меня добило именно то, что на удивление она не спугнулась, не расплакалась, а приняв вызов, решилась мне всё рассказать.

Она будто не замечает вспышек моей агрессии, неуместной грубости в моих словах, пропуская их мимо себя… Смотрит так доверчиво… И это меня злит и почему-то радует одновременно. А как же посттравматический синдром и психологическая травма?

И что это мой язык так развязался? С Михалычем столько времени провел и все спокоен был. Конечно, молол языком на радостях, но ничего путевого не рассказал. Ничего внутри не бурлило. А сейчас, будто в кипяток после льда, и так по кругу, – опасным это становится... Моментально вскипаю и так же быстро отхожу. Неведомо мне еще это состояние. Может мне на воздух выйти? Ну нельзя мне с ней общаться. Ввязался же…



Аселина Арсеньева

Отредактировано: 08.09.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться