Хорошо драться по субботам

Font size: - +

28-31 главы

XXVIII

 

Сколько дней или даже недель прошло, он не знал. Проснувшись, Витюша ладонью притрагивался к чугунной голове и пытался хоть что-нибудь вспомнить. Он тупо смотрел на окружающие его предметы и постанывал. Вспоминать, собственно, было нечего – все эти дни он не выходил из комнаты. Поутру, когда мама уходила на работу и за ней закрывалась дверь, Витюша подзывал домработницу Наташу, совал ей в руки деньги и коротко бубнил в сторону: – «коньяк». Тупо и бесцельно в течение дня выпивал эту бутылку, проваливаясь в тяжелый, беспокойный сон. По вечерам к нему в комнату заходила мама, садилась на край кровати и долго что-то говорила. Плакала. Но Витюша ее не слушал. Вернулся из очередной заграничной командировки отец. Тоже что-то вещал, отчаянно жестикулируя. «Всё-таки умный он мужик», – схватывая обрывки некоторых фраз, с удовлетворением думал Витюша и снова проваливался в псевдоблаженство алкогольного забытья. Через трое суток «умный мужик» с прежней отцовской решительностью подошел к его кровати и добросовестно перетянул сына ремнем по спине. Тут же в комнату вбежала мама.

         – Ты что, пап! – ошарашенный Витюша вскочил на ноги.

         – А ну-ка вставай, мерзавец! – гневно сверкая глазами, заорал отец. – Я чиновничьи пороги обиваю, унижаюсь, прошу за тебя, а ты?! – Он, брезгливо морщась,  взял  за горлышко недопитую бутылку коньяка и снова закричал. – Наталья!

В дверях показалась перепуганная домработница. Отец сунул ей в руки бутылку.

         – В унитаз! – и вдогонку добавил: – Еще раз сходишь в магазин за спиртным – уволю! – Вытер со лба пот, сел на краешек кровати и обратился к жене: – Выйди, Светлана. – Чуть подумав, добавил: – Пожалуйста. У нас мужской разговор будет.

Мама, вздохнув, вышла из комнаты.

– Почему спишь одетый? – отец поднялся и принялся ходить по комнате. – То, что  хотел тебе сказать, я сформулировал несколько дней назад, – но, взглянув на Витюшу, он лишь махнул рукой. – Что, собственно, случилось? Изменила жена, как и положено в семейной жизни, – отец покосился в сторону двери. – Гони ее к чертовой матери и живи как нормальный, счастливо-одинокий человек, – он подошел к сыну и положил ему руку на плечо. – Иди в ванную и приведи себя в порядок. Тебе послезавтра на работу.

– На какую работу? – удивленно спросил Витюша.

– В военкомат, – ответил отец. – Документы с твоей прежней службы уже пришли.

– Когда же они успели? – еще больше удивился Витюша.

– Покуда ты вливал себе в голову коньяк, – усмехнулся отец. – Всё, Виктор – у тебя начинается новая жизнь.

 

Что ни говори, а пить десять дней кряду – не такое уж простое занятие. Так плохо Витюше еще никогда не было. Как ему показалось, даже после ранения он чувствовал себя гораздо лучше. Через каждые полчаса Витюша принимал контрастный душ, литрами поглощал минеральную воду и зеленый чай, выходил на балкон, жадно вдыхая прохладный осенний воздух.

Утром на вопрос мамы, как он себя чувствует, Витюша бодро ответил:

– Как огурчик.

– Малосольный, – буркнул отец, но, похоже, внешним видом сына остался доволен. – Готов? – нахмурился он. – Учись извлекать из выпивки больше, чем она из тебя.

– Готов, – ответил Витюша. И попытался пошутить: – К труду и обороне.

 

К службе в военкомате старший лейтенант Ульянов никак не мог привыкнуть: уж больно она отличалась  от той – афганской. Неспешно-унылое дневное копание с документами скрашивалось регулярными вечерними посиделками с коллегами,  значительная часть которых состояла из женщин. Офицеры-мужчины много и охотно пили, затем закрывались в кабинетах с подчиненными прекрасного пола.

Некоторое оживление в работе наблюдалось в периоды очередного воинского призыва. Однако «напряженка» длилась недолго. Через месяц-полтора снова наступал размеренный образ «непыльной» службы. Воспоминания о войне всё реже тревожили Витюшину память, словно это было очень давно, а может и вовсе не с ним. Лишь во сне старший лейтенант Ульянов снова стрелял в «духов»,  кричал «рота к бою!», щедро разбавляя команды – чтобы понятнее было – нецензурной бранью. Каждый раз к нему подходила мама и садилась на край кровати, успокаивая сына.

         – Жениться тебе надо, дорогой, – приговаривала она и гладила его по голове.

Жениться Витюша больше не хотел. Да и образ жизни, который он вёл в военкомате, едва ли способствовал желанию обзавестись семейством. Обогащенный синдромом человека, спасшегося с «Титаника», Витюша окунулся во все прелести холостяцкого бытия. С двумя непременными запахами – сильным от водки и легким от женских духов – он за полночь возвращался домой. Снова начались причитания матери и жесткие нотации отца, когда тот бывал дома.

Вовремя пришли его «боевые» деньги; их как раз хватило на покупку однокомнатной коммунальной квартиры на окраине города. Витюша, как говорила домработница Наташа, пошел в разнос. И на работе, и дома у него регулярно пополнялись запасы спиртного. Он практически не бывал трезвым, хотя и никогда не напивался до умопомрачительного состояния. Приводил домой женщину, пил с ней водку, болтал ни о чем, занимался любовью. Снова пил водку и лениво вытягивался в кровати, умеренно пьяный, с неведомо откуда взявшимся пустым тяжелым удовлетворением, которое так же скоро улетучивалось, как и звук двери, затворяемой очередной добросовестной женщиной.



Василий Вялый

#2202 at Young adult
#1189 at Teenage literature
#4228 at Prose
#2249 at Contemporary literature

Text includes: друзья, реализм

Edited: 06.10.2015

Add to Library


Complain




Books language: