Хоровод теней

Размер шрифта: - +

3. Элен

Элен удивилась тому, что оставшиеся уроки прошли спокойно — одноклассники перестали донимать ее множеством однообразных вопросов, а учителя расспрашивать методикой обучения на дому, словно в глаза не видели ее личного дела с синей пометкой «неустойчивая», которая покоилась на их столах. Девушка чувствовала себя неплохо, но лепить улыбку перед мамой было сложно. Тем более, когда она в приподнятом настроении.

Улыбающаяся Барбара Бишоп сегодня была эталоном женской элегантности и статности: ни один мускул не дрогнул на ее фарфоровом лице, ни один волосок не посмел выбиться из идеального высоко пучка, ни один ноготь не посмел обломиться за выдраиванием кухни пред приходом мужа с работы.

Женщина приветливо помахала девушке и перегнувшись через пассажирское сидение своего «Форда»-жука, открыла в приглашающем жесте дверцу. Элен ускорила шаг понимая намек — мать заждалась ее.

— Тыковка, привет! Как прошел первый день? — женщина приобняла дочку за плечи, целуя в щеку. — Надеюсь, ты покушала?

— Без сюрпризов. Обед был вкусный, — соврала она, заскакивая в салон машины. Элен посчитала ненужным рассказывать, что приготовленная ею тыквенная каша была на вкус как мел. — А как твое собеседование в, э-э-э…

— На местной лесопилке, — поправила Барбара. – Им нужен менеджер по продажам и, как нельзя, лучше, я здесь.

— Как все прошло? — не унималась девушка, пытаясь отвлечь мать от вопросов про школу.

— К счастью, нет было вопросов про любимый цвет. Обещали перезвонить. Уверена, я им понравилась, — пожала она плечами. — Я писала Гарри, он сказал, что ты нашла друзей.

«Ненавижу его», — Элен закатила глаза. Машина подскочила на кочке и ее возмущение утонуло в скрипе колес.

— Они мои одноклассники. Еще не друзья.

— Было бы здорово пригласить «еще не друзей» на выходных к нам, папа планирует барбекю.

— Я подумаю.

— Гарри сказал, что они в твоем вкусе.

— «В моем вкусе»? — девушка покосилась на маму. Костяшки ее пальцев побелели, и кожа стала сухой. Барбара начинала нервничать, но старательно не подавала виду. — Когда лимит друзей будет превышен, я обязательно сообщу тебе.

Элен потянулась к регулятору звука и покрутила его вправо. Из радио послышался нарывный голос певца. На этом разговор был закончен. Элен старательно избегала взгляда матери, а та, старалась крыть свою нервозность. Обе знали, что Элен еще не готова иметь друзей. Что она не готова раскрыть секреты. Она не готова стать собой прежней.

***

После переезда мама наставала перекрасить комнату. Но Элен удалось уговорить ее и вместо приторно-розового, оставить ее серой. В комнате все было однотонным, кроме несколько десятков маленьких красных подушек, разбросанных по полу.

— Милая, можно? — дверь скрипнула и в проеме появилась белокурая голова матери. Теперь на ней была рубашка и передник с узором в цветочек, но даже так она выглядело аккуратно-домашней. — Ужин уже готов, спускайся.

— Отец приехал? — тихо поинтересовалась Элен.

— Только что, жаль, что его новое дело занимает много времени.

— Через пару минут спущусь.

Барб отвела взгляд. Элен резко почувствовала себя неловко. Женщина и вправду старалась быть чуткой к проблемам девушки и к травме, которую она не сможет никогда забыть, но раз за разом ей не удавалось подобрать нужный ключ к двери, захлопнувшейся несколько месяцев назад. Элен не старалась ей помочь, комфортно чувствуя себя в образовавшемся пузыре одиночества. Она понимала, что наконец стала свободной, очутившись наедине со своими мыслями и чувствами — без вмешательства матери, вечно контролирующей жизнь дочери.

Элен просто надоело быть ее очередным проектом. Надоело быть более удачной версией матери в молодости. Но тогда Элен еще не знала, какой может быть побочный эффект и что осколки разовравшейся год назад бомбы, она будет вытаскивать до сих пор.

Женщина позволила закончить разговор улыбкой и скрылась в сумрачном мраке коридора. Элен встала с пола и вытащила из-под ковра листы, которые успела спрятать быстрее, чем мама зашла в комнату. С каждого рисунка на Элен смотрели несколько пар глаз; на каждом листе были тощие фигуры со сломанными руками и ногами; каждый рисунок был зеркалом ее души.

Скомкав рисунки, она кинула их в ящик стола и прошлепала босыми ногами в коридор. Стены были выкрашены в светлый молочный оттенок. На каждой стене висело по тысячи штук детских фотографий Гарри, где он еще не был горой из мускул, Джареда в смешной кепке с надписью «Патриот» и Элен, где ее волосы были длинными и вьющимися, а не соломой, сожженной после несколько десятков окрашиваний.

В гостиной сидел младший Бишоп, превращая в красную лужу раз за разом человека на экране. Он так увлеченно колотил его дубиной, что не заметил появление Элен.

— Привет, чудила. — Девушка потрепала Джареда по волосам. Тот увернулся, но скорее не от соприкосновения, а от движения своего аватара на экране.

— От психички слышу, — фыркнул он. Из-за металлических пластин на зубах дикция стала хуже, и он начал немного картавить. — Удивительно, что ты не убилась сегодня.

— Удивительно, что ты не умер от передоза глюкозы. — Девушка просунула урку между подушкой и спинкой дивана, на котором он сидел и вытащила несколько блестящих упаковок из-под батончиков «Марс».

— Иди к черту!

— Ты можешь его выключить?

На пороге кухни появился Арнольд Бишоп, крутя в одной руке штопор, а в другой два бокала для вина. Он был непривычно вялым. Темные волосы торчали во все стороны, а в уголках глаз появились морщины.



Ои Кохан

Отредактировано: 13.10.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться