Хозяева озерной долины

Размер шрифта: - +

Хозяева озерной долины

Не­боль­шое глу­бокое озе­ро, ле­жащее в ле­сис­той впа­дине, уже поч­ти пол­го­да не ви­дало на сво­их бе­регах круп­ных пло­то­яд­ных. Ког­да-то здесь жил ста­рый це­рато­завр – не са­мый боль­шой хищ­ник и не ска­зать что­бы удач­ли­вый охот­ник, он от­ли­чал­ся та­кой сви­репостью, что да­же яще­ры вдвое тя­желее не­го не ос­ме­лива­лись ка­зать­ся на бе­рег озе­ра. С тех пор как ста­рый хо­зя­ин во­допоя умер, на не­бе сме­нилось пять или шесть лун, а щед­рое угодье ос­та­валось бес­хозным. Мет­ки, ос­тавлен­ные преж­ним вла­дель­цем, ока­зались на удив­ле­ние ус­той­чи­вы. Они-то и от­пу­гива­ли вся­кого же­лав­ше­го зав­ла­деть озе­ром, зна­комо­го с нра­вом быв­ше­го хо­зя­ина.

Од­на­ко мес­тные тра­во­яд­ные не­дол­го нас­лажда­лись во­царив­шимся по­ко­ем: как-то в раз­гар за­сухи к из­рядно об­ме­лев­ше­му озе­ру приш­ла ог­ромная сам­ка ал­ло­зав­ра, бе­ремен­ная и ра­неная. Нег­лу­бокий длин­ный по­рез тя­нул­ся от внут­ренней сто­роны ее бед­ра че­рез брю­хо и окан­чи­вал­ся на гру­ди. Ра­на ус­пе­ла уже вос­па­лить­ся, и жа­ра толь­ко ухуд­ша­ла сос­то­яние без то­го ос­ла­бев­шей хищ­ни­цы. Воз­можно, обо­няние ее при­тупи­лось и она не учу­яла преж­них ме­ток, а мо­жет, от­ча­яв­шись най­ти во­ду, про­иг­но­риро­вала пре­дуп­режде­ние – как бы то ни бы­ло, при­шели­ца лег­ла на бе­регу об­ме­лев­ше­го озе­ра, и вся­кому, кто ви­дел ее в этот день, бы­ло яс­но, что сам­ка вско­ре ум­рет.

Но она не умер­ла. Че­рез че­тыре дня пос­ле при­хода на озе­ро она от­ло­жила во­семь я­иц и за­сыпа­ла их пес­ком, а еще че­рез нес­коль­ко дней при­ходив­шие к во­допою тра­во­яд­ные не­дос­чи­тались двух или трех де­тены­шей. По­жалуй, са­мой вни­матель­ной из всех оби­тате­лей ок­ру­ги бы­ла ста­рая сам­ка кам­пто­зав­ра, пом­нившая еще вре­мена, ког­да преж­ний вла­делец озе­ра вы­лупил­ся из яй­ца. Но да­же она ни ра­зу не мог­ла зас­тать при­шели­цу за охо­той: сколь­ко бы взгля­дов на нее ни об­ра­щалось, хищ­ни­ца все так же ле­жала на бе­регу во­до­ема, на­бира­ясь сил и ни­кому не да­вая по­вода к по­доз­ре­нию. Здо­ровье пос­те­пен­но воз­вра­щалось к ней: все боль­ше вре­мени она не ле­жала на бо­ку, а си­дела, обер­нувшись хвос­том, воз­ле сво­ей клад­ки, а вско­ре на­чала про­гули­вать­ся по бе­регу озе­ра, чем в пер­вый раз выз­ва­ла сре­ди тра­во­яд­ных не­кото­рое смя­тение.

К кон­цу су­хой по­ры де­тены­ши на­чали по­яв­лять­ся на свет, и у ста­рой сам­ки кам­пто­зав­ра при­бави­лось за­бот: од­на из ее до­черей, пер­вой вы­лупив­ша­яся из яй­ца, бы­ла нап­рочь ли­шена ос­то­рож­ности.

Ма­лень­кие ал­ло­зав­ры вы­лупи­лись к ве­черу то­го же дня, не рас­ко­лолось лишь од­но яй­цо, до это­го трес­нувшее то ли из ма­терин­ской не­ос­то­рож­ности, то ли из-за по­пыт­ки мел­ких хищ­ни­ков его ук­расть. Шесть до­черей бы­ло у при­шели­цы и единс­твен­ный сын.

Сол­нце лишь раз ус­пе­ло взой­ти над озе­ром, ког­да юная са­моч­ка кам­пто­зав­ра – та са­мая, что вы­лупи­лась ско­рее сво­их сес­тер и брать­ев – ус­коль­зну­ла от ма­терин­ско­го гла­за. Обес­по­ко­ен­ная мать слиш­ком поз­дно по­няла, что сре­ди де­вяте­рых де­тены­шей не хва­та­ет са­мого не­уем­но­го, а ког­да выш­ла к бе­регу озе­ра, вме­шивать­ся бы­ло уже поз­дно. Ма­лень­кая са­моч­ка, ос­каль­зы­ва­ясь на пес­ке, шла вдоль бе­рега к про­тиво­полож­ной сто­роне во­до­ема, где от­ды­хала, ле­жа на бо­ку, но­вая хо­зяй­ка озе­ра. Да­же стрем­ле­ние за­щитить сво­его де­тены­ша не тол­кну­ло бы мать под нос хищ­ни­це, по­это­му ста­рая сам­ка мог­ла толь­ко го­рес­тно кле­котать, гля­дя, как ее дочь приб­ли­жа­ет­ся к ог­ромно­му ал­ло­зав­ру.

Ма­лыш­ка тем вре­менем ос­та­нови­лась в по­лусот­не ша­гов от хо­зяй­ки озе­ра, слов­но бы прос­нувша­яся ос­то­рож­ность ме­шала ей ид­ти даль­ше. Хищ­ни­ца сме­рила ее ко­рот­ким, ни­чего не вы­ража­ющим взгля­дом. Под бо­ком у ма­тери во­зились се­меро де­тены­шей: трое ус­тро­или по­тасов­ку, двое наб­лю­дали, один пы­тал­ся в прыж­ке схва­тить боль­шую раз­ноцвет­ную стре­козу, а еще один, бли­жай­ший к бесс­траш­ной кро­хе, ста­рал­ся от­ко­пать за­рыв­ше­гося в пе­сок скор­пи­она. У пос­ледне­го яв­но не бы­ло ни вре­мени, ни же­лания удов­летво­рять дет­ское лю­бопытс­тво. Он уг­ро­жа­юще под­ни­мал хвост и клеш­ня­ми пы­тал­ся дос­тать ма­лень­ко­го ал­ло­зав­ра, од­на­ко тот, от­хо­дя и сно­ва приб­ли­жа­ясь, оче­вид­но, не со­бирал­ся бро­сать жи­вую иг­рушку.

Имен­но к это­му ал­ло­зав­ру – единс­твен­но­му сы­ну озер­ной хо­зяй­ки – и по­дош­ла юная са­моч­ка. Сна­чала она сто­яла ря­дом, с лю­бопытс­твом раз­гля­дывая скор­пи­она. Это су­щес­тво, как и мно­гие дру­гие на зем­ле, не бы­ло ей зна­комо, и она не зна­ла, нуж­но ли его из­бе­гать, как не зна­ла, сто­ит ли бо­ять­ся хищ­ни­ков, так по­хожих об­ли­ком на нее. Ей ка­залось оче­вид­ным, что дву­ногий ал­ло­завр бли­же к ней, чем пок­ры­тый ши­пами и плас­ти­нами сте­гозавр, опи­ра­ющий­ся на че­тыре но­ги. И ес­ли ее со­роди­чи не бо­ят­ся раз­гу­ливать ря­дом с бро­ниро­ван­ны­ми ги­ган­та­ми, то и эти зу­бас­тые су­щес­тва не дол­жны быть опас­ны. Врож­денная ос­то­рож­ность ее спа­ла глу­боко внут­ри, а мог­ло стать­ся, ее и вов­се не бы­ло.

Вско­ре са­моч­ке на­до­ело смот­реть на чу­жую за­баву, и, по­дой­дя бли­же, она поп­ро­бова­ла схва­тить скор­пи­она клю­вом. Раз­дра­жен­ный скор­пи­он тут же по­вер­нулся к ней, боль­но цап­нув клеш­ней ря­дом с но­сом. Ма­лень­кий ал­ло­завр, вос­поль­зо­вав­шись за­меша­тель­ством про­тив­ни­ка, при­жал его но­гой к зем­ле и, нак­ло­нив­шись, мол­ни­енос­но от­ку­сил ему го­лову. Де­тены­ши ед­ва не стол­кну­лись но­сами, так близ­ко ока­зались их мор­ды. По­пади в та­кое по­ложе­ние взрос­лые жи­вот­ные, они рас­те­рялись бы от не­ожи­дан­ности, но эти двое бы­ли еще слиш­ком мо­лоды, что­бы осоз­нать свои раз­ли­чия. За­мерев на нес­коль­ко мгно­вений, ма­лень­кая са­моч­ка по­тяну­лась но­сом к ал­ло­зав­ру и с лю­бопытс­твом об­ню­хала его. Вы­пус­тив из пас­ти пе­ред­нюю по­лови­ну скор­пи­она, юный хищ­ник про­делал то же са­мое. Так они ув­ле­чен­но об­ню­хива­ли друг дру­га, по­ка не пос­лы­шалось глу­хое ры­чание. Хо­зяй­ка озе­ра, на­конец-то, об­ра­тила вни­мание на сы­на и иг­ра­ющую с ним сам­ку и по­вер­ну­ла к ним го­лову, увен­чанную алы­ми над­бров­ны­ми вы­рос­та­ми. Од­на­ко вме­шивать­ся хищ­ни­ца не спе­шила, су­дя по все­му, не соч­тя ма­лыш­ку ни опас­ной, ни ин­те­рес­ной.

Так ма­лень­кая са­моч­ка ста­ла пер­вым сре­ди при­озер­ных оби­тате­лей тра­во­яд­ным, за­вед­шим близ­кое зна­комс­тво с хо­зя­ева­ми во­до­ема. Ког­да мать во­дила ее вмес­те с брать­ями и сес­тра­ми на во­допой (всег­да в соп­ро­вож­де­нии дру­гих со­роди­чей и всег­да под за­щитой сте­гозав­ров), не­уго­мон­ная дочь нет-нет, да и пе­реби­ралась на про­тиво­полож­ный бе­рег к се­мей­ству хищ­ни­ков и сво­ему но­вому дру­гу. Иг­рать с ним ей бы­ло боль­ше по ду­ше, чем со сво­ими юны­ми со­роди­чами: ал­ло­завр ока­зал­ся от­ча­ян ров­но как она са­ма, но ес­ли ее сме­лость про­ис­хо­дила из лю­бопытс­тва, то его – из сверхъ­ес­тес­твен­ной уве­рен­ности в собс­твен­ных си­лах и пос­то­ян­но­го же­лания эти си­лы ис­пы­тывать. Не раз и не два он – в оди­ночес­тве или в ком­па­нии сес­тер – прес­ле­довал свою но­вую под­ру­гу, но то, ка­залось, бы­ла прос­то иг­ра. Ал­ло­зав­ры бе­гали быс­трее нее, но быс­трее и ус­та­вали, и в сос­тя­зании меж­ду ско­ростью и вы­нос­ли­востью вы­нос­ли­вость обыч­но по­беж­да­ла. Не слу­чилось еще той по­гони, от ко­торой ма­лень­кая сам­ка не уд­ра­ла бы под за­щиту ко­го-ни­будь из ги­гант­ских тра­во­яд­ных. Бу­дучи деть­ми, они не мог­ли при­чинить друг дру­гу серь­ез­ных пов­режде­ний, а еду хищ­ни­кам при­носи­ла мать. Как-то раз юная сам­ка поп­ро­бова­ла мя­са вмес­те со все­ми, скром­но прис­тро­ив­шись по­зади, да­бы не раз­дра­жать хо­зяй­ку озе­ра. Эта пи­ща по­каза­лась ей сколь­зкой и не­удоб­ной: сво­им клю­вом она не смог­ла отор­вать ни од­но­го кус­ка, а зу­бы толь­ко бес­смыс­ленно сми­нали мя­со, но не ре­зали его. Боль­ше она к об­щим тра­пезам не под­хо­дила.

Это слу­чилось на вто­рой ме­сяц со дня их зна­комс­тва. Прес­ле­дова­ние не­ожи­дан­ной под­ру­ги ос­та­валось из­люблен­ной за­бавой ма­лень­ких ал­ло­зав­ров, тог­да как са­ма она слов­но бы не по­нима­ла, чем гро­зит эта на пер­вый взгляд бе­зобид­ная иг­ра. Ос­то­рож­ность так и спа­ла глу­боко внут­ри, а нас­то­ящей охо­ты хищ­ни­ка на тра­во­яд­ное юная сам­ка ни­ког­да не ви­дела. Тро­пы, на ко­торых мать-ал­ло­завр выс­ле­жива­ла до­бычу, кам­пто­зав­ры ста­рались об­хо­дить, а кро­ме хо­зяй­ки озе­ра и ее не­доз­ре­лого по­томс­тва, ни­каких дру­гих хищ­ни­ков ма­лыш­ка не зна­ла.

В этот день она как мог­ла рез­во уди­рала от сво­его дру­га и од­ной из его сес­тер, ког­да что-то вне­зап­но пош­ло не так. Ал­ло­зав­ры, рань­ше не­из­менно от­ста­вав­шие, те­перь бе­жали на­рав­не с ней, а сам­ка да­же выр­ва­лась впе­ред. По­ка не­до­уме­ва­ющая ма­лыш­ка пы­талась со­об­ра­зить, как из­ме­нились пра­вила иг­ры и что те­перь ей нуж­но де­лать, юная хищ­ни­ца пос­те­пен­но сбав­ля­ла ско­рость и, на­конец, ос­та­нови­лась, раз­верну­лась к жер­тве, прег­раждая путь, и уг­ро­жа­юще за­шипе­ла. Ис­пу­ган­ная пе­реме­ной, про­изо­шед­шей с под­ру­гой, крош­ка-кам­пто­завр хо­тела бы­ло бе­жать на­зад, но по­зади слы­шалось свис­тя­щее ды­хание сам­ца, ко­торый, су­дя по все­му, вов­се не со­бирал­ся ус­ту­пать ей до­рогу. Что-то во всем про­ис­хо­дящем пу­гало ее, ка­кой-то не­яс­ный страх тре­пыхал­ся на зад­ворках соз­на­ния, и впер­вые со вре­мени их пер­вой иг­ры она ис­пы­тала тре­вогу.

Од­на­ко за­пани­ковать ма­лыш­ка не ус­пе­ла. Ее прес­ле­дова­тель­ни­ца, под­жи­дав­шая впе­реди, нас­толь­ко раз­го­рячи­лась в по­гоне, что не за­мети­ла, как близ­ко они под­бе­жали к ста­рой сам­ке сте­гозав­ра, пив­шей из озе­ра. Эта особь бы­ла так ста­ра, что уже не нес­ла я­иц. И тра­во­яд­ные, и хищ­ни­ки ста­рались об­хо­дить ее сто­роной: ка­залось, каж­дый про­житый год до­бав­ля­ет ей ту­пос­ти и злос­ти. Она и рань­ше не от­ли­чалась пок­ла­дис­тым нра­вом, а с воз­растом и вов­се пе­рес­та­ла раз­ли­чать вра­га и дру­га. Юной сам­ке до­води­лось ви­деть, как ста­руха гру­бо от­пи­хива­ет ее мать от соч­ных по­бегов па­порот­ни­ка, и да­же ее не­дораз­ви­того чувс­тва са­мосох­ра­нения хва­тало, что­бы по­нимать: от этой осо­би луч­ше дер­жать­ся по­даль­ше.

Ее зу­бас­тая под­ру­га, впро­чем, опас­ность уп­ре­дить не ус­пе­ла. Ка­кое-то мгно­вение, ка­залось, она по­нима­ла, что сей­час про­изой­дет: бес­ко­неч­ный ужас и тос­ка мель­кну­ли в ее гла­зах – а за­тем хвост, увен­чанный че­тырь­мя ши­пами, об­ру­шил­ся ей на го­лову. Не из­дав ни зву­ка, хищ­ни­ца рух­ну­ла на зем­лю – ее про­волок­ло впе­ред еще с де­сяток ша­гов, преж­де чем ста­рая сам­ка от­дерну­ла хвост. Бес­чувс­твен­ное те­ло ока­залось поч­ти под но­гами крош­ки-кам­пто­зав­ра – она нак­ло­нилась бы­ло, что­бы рас­толкать под­ру­гу и про­верить, жи­ва ли та, но, сто­ило ей по­шеве­лить­ся, как гро­мад­ный хвост, каж­дый шип на ко­тором был дли­ной с нее са­му, прос­вистел над го­ловой. Юная сам­ка ока­залась нев­ре­дима лишь по­тому, что вов­ре­мя при­пала к зем­ле. То же са­мое сде­лал по­зади нее ма­лень­кий ал­ло­завр. Де­тены­ши ста­рались не дви­гать­ся и поч­ти пе­рес­та­ли ды­шать, но по­чему-то все рав­но раз­дра­жали ста­рую сам­ку. Прек­ра­тив пить, она ста­ла раз­во­рачи­вать­ся к ним за­дом, неп­рестан­но раз­ма­хивая хвос­том над их го­лова­ми, и ес­ли ши­пы поч­ти не за­дева­ли при­жав­шихся к зем­ле ма­лышей, то од­на из ог­ромных ног впол­не мог­ла раз­да­вить ко­го-ни­будь из них.

За­пах кро­ви, рев ра­зоз­ленно­го сте­гозав­ра, смер­то­нос­ные ши­пы, про­нося­щи­еся в опас­ной бли­зос­ти от нее, по­сели­ли в сер­дце ма­лень­кой сам­ки нас­то­ящий страх, быс­тро пе­рерас­та­ющий в па­нику. Ка­залось, еще мгно­вение – и она не вы­дер­жит и бро­сит­ся бе­жать, рис­куя быть на­коло­той на шип или раз­давлен­ной, но тут спра­ва раз­дался гром­кий рев. Ма­лень­кая сам­ка зна­ла го­лос хо­зяй­ки озе­ра, но ни­ког­да еще он не зву­чал так ярос­тно и вы­зыва­юще, слов­но мать-ал­ло­завр на­роч­но хо­тела прив­лечь к се­бе вни­мание.

Смер­то­нос­ный хвост в пос­ледний раз про­нес­ся над их го­лова­ми и ис­чез: ста­руха обер­ну­лась на рев, от­вле­ка­ясь от де­тены­шей, и, не сго­вари­ва­ясь, не чуя под со­бой ног, оба бро­сились бе­жать. Лишь ока­зав­шись на бе­зопас­ном рас­сто­янии, они ос­та­нови­лись и ог­ля­нулись. Мать-ал­ло­завр пы­талась обой­ти разъ­ярен­ную про­тив­ни­цу, что­бы заб­рать ле­жащую без дви­жения дочь, но ста­руха не да­вала се­бя пе­рехит­рить: ку­да бы ни сту­пила хищ­ни­ца, всю­ду она на­тыка­лась на уг­ро­жа­юще выс­тавлен­ные ши­пы. Не­из­вес­тно, чем за­кон­чи­лось бы это бес­смыс­ленное про­тивос­то­яние, ес­ли бы хвост сте­гозав­ра сно­ва не об­ру­шил­ся на нес­час­тную ма­лыш­ку и не смел бы ее в озе­ро, слов­но су­хую вет­ку. Так же ти­хо, как упа­ла на зем­лю, ма­лень­кая сам­ка пог­ру­зилась в тем­ную во­ду, и, ког­да мать опус­ти­ла го­лову сле­дом за ней, то не смог­ла вы­тащить ни­чего.

Ка­залось, худ­ше­го с крош­кой-кам­пто­зав­ром уже не слу­чит­ся, но, про­жив на све­те все­го ме­сяц, она не зна­ла и по­лови­ны опас­ностей ок­ру­жа­юще­го ми­ра. Лу­на об­но­вилась на не­бе еще три ра­за, преж­де чем дож­ди прек­ра­тились и на зем­лю па­ла жа­ра. По­нача­лу ма­лень­кая сам­ка ра­дова­лась сол­нечным дням, ког­да озе­ро ис­кри­лось под зо­лоты­ми лу­чами и мож­но бы­ло ле­жать в теп­лом пес­ке, под­став­ляя щед­ро­му све­тилу спи­ну и бо­ка. Од­на­ко зной уси­ливал­ся, а озе­ро ме­лело день ото дня. Че­рез три су­хих ме­сяца все оби­тате­ли ок­ру­ги, при­ходя­щие на во­допой, мог­ли ви­деть кри­вую чер­ную ска­лу, взды­ма­ющу­юся квер­ху ту­пым греб­нем. Не­боль­шая, она ед­ва дос­та­ла бы до бед­ра ма­тери-ал­ло­зав­ру. Сол­нце на­кали­ло ска­лу, од­на­ко с той сто­роны, ку­да оно не дос­та­вало, мож­но бы­ло най­ти ук­ры­тие от па­ляще­го зноя. И кто зна­ет, сколь­ко жиз­ней этот те­нис­тый уго­лок прод­лил в ту за­суху, ока­зав­шись в нуж­ное вре­мя в нуж­ном мес­те.

Еще че­рез ме­сяц ма­лень­кая сам­ка уз­на­ла, что на озе­ре по­явил­ся но­вый хищ­ник. Вер­нее ска­зать, он был здесь все вре­мя, но за тот ко­рот­кий срок, что ей до­велось про­жить, сам­ка ни­ког­да не ви­дела дру­гих пло­то­яд­ных, кро­ме се­мей­ства ал­ло­зав­ров да рыс­ка­ющих по ок­ру­ге ор­ни­толес­тов. В озе­ре жил и охо­тил­ся не­боль­шой фо­лидо­завр раз­ме­ром при­мер­но с нее са­му. Мо­жет, то был де­теныш, зап­лывший сю­да из реч­ных про­токов. Как бы то ни бы­ло, в то ле­то он не ис­пу­гал ни­кого. Убе­див­шись, что озе­ро, да­вав­шее ему при­ют и пи­щу, день ото дня ме­ле­ет, кро­кодиль­чик прог­ло­тил столь­ко ры­бы, сколь­ко смог пой­мать, и, не­ук­лю­же пе­реби­рая но­гами, скрыл­ся в вы­сох­ших за­рос­лях па­порот­ни­ка. От­че­го-то все, в том чис­ле и ма­лень­кая сам­ка, бы­ли уве­рены, что он не ушел да­леко, но ра­зыс­ки­вать и про­гонять хищ­ни­ка ник­то не стал. Мо­жет, в иное вре­мя фо­лидо­зав­ру и не све­тила бы та­кая уда­ча, но в силь­ную жа­ру ни­кому из оби­тате­лей до­лины не хо­телось лиш­ний раз ше­велить­ся.

Че­тыре лу­ны бы­ло тя­жело – а сде­лалось еще тя­желее. Че­рез пол­го­да пос­ле кон­ца дож­дей озе­ро пе­ресох­ло нас­толь­ко, что прев­ра­тилось в лу­жу. Ры­ба – та, что не ус­пе­ла вов­ре­мя уй­ти в про­токи – за­дыха­лась и гни­ла на бе­регу, рас­простра­няя ужас­ное зло­воние. Хищ­ни­ки и тра­во­яд­ные тес­ни­лись по бе­регу, не стес­ня­ясь со­седс­твом друг дру­га, опус­ка­ли мор­ды в мут­ную ко­рич­не­вую во­ду, пе­реме­шан­ную с пес­ком – не что­бы уто­лить жаж­ду, но что­бы заг­лу­шить неп­рестан­ное жже­ние в гру­ди.

И, ког­да в оче­ред­ной раз по­каза­лось, что ху­же быть уже не мо­жет, судь­ба на­нес­ла пос­ледний удар.

В сол­нечное ут­ро, од­но из тех, что сли­лись для ма­лень­кой сам­ки в ни­как не за­кан­чи­ва­ющий­ся зной­ный день, она прос­ну­лась от­то­го, что тряс­лась зем­ля. Вско­чив в стра­хе, ма­лыш­ка при­нялась ог­ля­дывать­ся по сто­ронам, не зная, от­ку­да идет уг­ро­за и ку­да от нее бе­жать. Взрос­лые то­же за­шеве­лились: сбро­сив вя­лость и бе­зучас­тность, они встре­вожен­но под­ни­мали го­ловы, но, по­хоже, не бы­ли ис­пу­ганы так, как де­тены­ши, буд­то бы зна­ли, что про­ис­хо­дит.

Од­на­ко сер­дце сде­лало еще ты­сячу уда­ров преж­де, чем на го­ризон­те по­каза­лось ста­до ог­ромных при­чуд­ли­вых жи­вот­ных, ко­торых ма­лень­кой сам­ке по­ка не до­води­лось ви­деть. Их бы­ло шес­те­ро или се­меро, мо­лодых и очень ста­рых, но все они без ис­клю­чения бы­ли ис­по­лина­ми. Ту­лови­ще са­мого юно­го из уди­витель­ных соз­да­ний бы­ло боль­ше ту­лови­ща ал­ло­зав­ра, но и оно ка­залось ма­лень­ким по срав­не­нию с ше­ей и хвос­том. Ка­залось, эти су­щес­тва и сос­то­ят толь­ко из хвос­та и шеи – нас­толь­ко те бы­ли ог­ромны. Но­ги взрос­лых жи­вот­ных, каж­дая из ко­торых бы­ла тол­щи­ной со ствол ара­ука­рии, зас­тавля­ли дро­жать зем­лю. Поз­же юная сам­ка рас­позна­вала приб­ли­жение ги­гант­ских за­уро­под имен­но по этой дро­жи.

Длин­но­ше­ие су­щес­тва нап­равля­лись к озе­ру, и, ког­да это ста­ло по­нят­но, все оби­тате­ли до­лины на­чали уби­рать­ся с их пу­ти. Кам­пто­зав­ры и ор­ни­толес­ты раз­бе­гались слов­но стаи пот­ре­вожен­ных рыб, сте­гозав­ры, сте­пен­но пе­рева­лива­ясь, сле­дова­ли за ни­ми. Толь­ко мать-ал­ло­завр ле­ниво, слов­но не­хотя, по­кину­ла свое леж­би­ще воз­ле во­ды и уве­ла де­тены­шей вы­ше по бе­регу, где ис­по­лин­ские соз­да­ния уже не мог­ли их слу­чай­но раз­да­вить.

Об­сту­пив озе­ро – хо­тя лу­жа жид­кой гря­зи пос­ре­ди до­лины боль­ше ни­чем не на­поми­нала озе­ро – за­уро­поды опус­ти­ли го­ловы в мут­ную во­ду и при­нялись жад­но пить. Оби­тате­лям до­лины ос­та­валось лишь наб­лю­дать, как на гла­зах ме­ле­ет пос­ледний ис­точник вла­ги. Ког­да сол­нце под­ня­лось в зе­нит, а во­да бы­ла вы­пита до кап­ли, за­уро­поды из­да­ли тос­кли­вый рев и, ос­та­вив опус­то­шен­ное озе­ро и за­дыха­ющу­юся от жа­ра до­лину, дви­нулись на по­ис­ки но­вого во­до­ема.

Имен­но тог­да всем ста­ло по­нят­но, что мут­ная лу­жа бы­ла, в об­щем-то, не так уж пло­ха.

Взрос­лые и де­ти, сто­ило к ве­черу спасть жа­ре, при­нялись бро­дить по вы­сох­ше­му дну, опус­тив го­ловы к зем­ле. Сто­ило ко­му-ли­бо учу­ять во­ду, как он тут же на­чинал ко­пать, что­бы она выс­ту­пила на по­вер­хность. Пер­вой уда­ча улыб­ну­лась мо­лодой сам­ке кам­пто­зав­ра, чей единс­твен­ный вы­водок вы­лупил­ся в то же ле­то, что и их не­посед­ли­вая соп­ле­мен­ни­ца, во­дящая друж­бу с хищ­ни­ками. Ког­да в раз­ры­той ям­ке блес­ну­ла за­вет­ная вла­га, счас­тли­вица из­да­ла ра­дос­тный кле­кот, под­зы­вая сво­их де­тены­шей. Но в тот раз уто­лить жаж­ду им так и не уда­лось. Ста­рая сам­ка сте­гозав­ра, та, что дер­жа­ла в поч­ти­тель­ном стра­хе всю до­лину, гру­бо от­тол­кну­ла со­пер­ни­цу и, опус­тив го­лову в лун­ку, на­чала с жад­ностью пить. Ник­то так и не ос­ме­лил­ся вос­про­тивить­ся ей.

Прош­ло еще нес­коль­ко дней, и ока­залось, что под кор­кой вы­сох­шей зем­ли поч­ти на всем дне озе­ра встре­ча­ет­ся во­да. Но ее бы­ло так ма­ло, что каж­до­му дос­та­валось по нес­коль­ко глот­ков преж­де, чем лун­ка сно­ва на­пол­ня­лась вла­гой, а жа­ра, меж­ду тем, и не ду­мала спа­дать. Жаж­да и го­лод ста­ли пос­то­ян­ны­ми спут­ни­ками при­озер­ных оби­тате­лей в эти дни. От рас­све­та до за­ката они ле­жали в те­ни ред­ких де­ревь­ев воз­ле пе­ресох­ше­го озе­ра или пря­тались на ок­ра­ине хвой­но­го ле­са. Ма­лень­кая сам­ка поч­ти срод­ни­лась с со­сущей болью в жи­воте и жже­ни­ем в гор­ле. Дни сли­вались в один, и вос­па­лен­ный мозг не мог уже рас­познать, сколь­ко прош­ло вре­мени с той по­ры, как вы­пал пос­ледний дождь.

Смер­тей в то ле­то бы­ло не счесть, и ал­ло­зав­ры при­нялись под­би­рать па­даль. Ма­лень­кая сам­ка ни­ког­да рань­ше не ви­дела, как они по­жира­ют вы­сох­шие или по­лус­гнив­шие ту­ши: обыч­но этим за­нима­лись ор­ни­толес­ты и пте­розав­ры, тог­да как хо­зяй­ка озе­ра пред­по­чита­ла кор­мить де­тены­шей све­жим мя­сом. Но о пред­почте­ни­ях в то ле­то приш­лось за­быть. Как-то раз од­на из до­черей при­озер­ной хищ­ни­цы сце­пилась нас­мерть с ого­лодав­шим ор­ни­толес­том за ту­шу мо­лодо­го сте­гозав­ра. Ту­ша бы­ла вы­суше­на сол­нцем и выг­ля­дела нас­толь­ко неп­ривле­катель­но, что в иное вре­мя да­же па­даль­щи­ки поб­резго­вали бы ею, но в эти труд­ные дни и та­кая пи­ща счи­талась боль­шой цен­ностью. Мо­лодой хищ­ни­це был поч­ти год, она уже мог­ла срав­нить­ся в раз­ме­рах со взрос­лым ор­ни­толес­том, по­это­му итог их схват­ки нель­зя бы­ло пред­ска­зать до то­го мо­мен­та, по­ка в нее не вме­шалась мать-ал­ло­завр, прив­ле­чен­ная от­ча­ян­ны­ми кри­ками де­рущих­ся. Отог­нав дочь, она уда­ром бед­ра по­вали­ла со­пер­ни­ка на­земь и, нас­ту­пив на тон­кую шею, нес­коль­ко раз дер­ну­ла но­гой, сок­ру­шая поз­вонки.

Ко­неч­но, де­теныш сте­гозав­ра был смеш­ной до­бычей для се­мей­ства хищ­ни­ков, но их по­ложе­ние бы­ло во мно­гом луч­ше, чем у тра­во­яд­ных: рас­ти­тель­ность вы­горе­ла и за­сох­ла, пи­щи в ок­ру­ге поч­ти не ос­та­лось, лишь в те­ни хвой­ных де­ревь­ев сох­ра­нились еще ред­кие па­порот­ни­ки да ци­кадо­вые. Од­на­ко здесь под рас­трес­кавшей­ся зем­лей бы­ла во­да, и ос­та­вить озе­ро тра­во­яд­ные не ре­шались.

Ма­терин­ской ли за­ботой или ми­лостью судь­бы ник­то из юных ал­ло­зав­ров не по­гиб в то ле­то, од­на­ко к се­мей­ству ма­лень­кой сам­ки уда­ча не бы­ла столь бла­гос­клон­на: ее со­роди­чи уми­рали один за дру­гим. Вмес­те с крош­кой-кам­пто­зав­ром вы­лупи­лось еще во­семь брать­ев и сес­тер, а к кон­цу за­сухи их ос­та­лось толь­ко двое.

Утом­ленная тя­желым уро­ком, пог­ру­жен­ная в бо­лез­ненный по­лусон, она не за­мети­ла, как по­менял­ся ве­тер и как сна­чала лег­кие и по­луп­розрач­ные, а за­тем все бо­лее гус­тые об­ла­ка при­нялись за­тяги­вать рас­ка­лен­ное не­бо. Ма­лень­кая сам­ка не сра­зу по­няла, что про­ис­хо­дит, ког­да ей на спи­ну упа­ла пер­вая кап­ля. Вто­рая шлеп­ну­лась на пе­рено­сицу и зас­та­вила вздрог­нуть от не­ожи­дан­ности. Ог­ля­дев­шись, сам­ка уви­дела бла­гос­ло­вен­ный по­лум­рак не­пого­ды, об­легче­ние для ус­тавших глаз, а че­рез нес­коль­ко мгно­вений шум­ный тро­пичес­кий ли­вень об­ру­шил­ся на ее спи­ну. Фыр­кая и мо­тая го­ловой, еще не пол­ностью по­нимая, что про­ис­хо­дит, она под­хва­тилась и на­чала спеш­но под­ни­мать­ся вверх по бе­регу, в сто­рону ле­са, ос­каль­зы­ва­ясь на быс­тро раз­мо­кав­шей зем­ле.

Струи во­ды, сте­кая, лас­ка­ли обож­женные бо­ка, и впер­вые за пос­ледние ме­сяцы сам­ка ощу­тила в се­бе си­лы дви­гать­ся. Взоб­равшись дос­та­точ­но вы­соко, что­бы не быть уне­сен­ной в озе­ро с по­тока­ми гря­зи, она наш­ла в зем­ле круг­лую ям­ку, в ко­торой на­чала скап­ли­вать­ся дож­де­вая во­да, и при­нялась не­насыт­но пить. Ожи­дала, по­ка ям­ка на­пол­нится, и сно­ва пи­ла, и де­лала так мно­го раз, по­ка жже­ние в гор­ле не пе­рес­та­ло ее му­чить.

Дождь шел нес­коль­ко дней, и по их ис­те­чении озе­ро уже на­поми­нало преж­нее се­бя. Оно бы­ло еще не так пол­но­вод­но, как до за­сухи, и ему пред­сто­яло вос­ста­новить­ся в те­чение сле­ду­ющих ме­сяцев. Од­на­ко и при­быв­шей во­ды хва­тило, что­бы на­по­ить из­му­чен­ных оби­тате­лей до­лины: хищ­ни­ки и тра­во­яд­ные, взрос­лые и де­тены­ши пи­ли ря­дом, и с каж­дым глот­ком к ис­то­щен­ным жи­вот­ным воз­вра­щались си­лы.

Пос­ле боль­шо­го дож­дя к озе­ру сно­ва приш­ли за­уро­поды, их приб­ли­жение чувс­тво­валось из­да­лека. Но эти при­шель­цы не бы­ли по­хожи на тех, что вы­пили пе­ресы­ха­ющий во­до­ем: они ка­зались ни­же и длин­нее от­то­го, что дер­жа­ли го­ловы слов­но бы скло­нен­ны­ми к зем­ле. Их бы­ло око­ло де­сят­ка, но да­же ес­ли бы ока­залось боль­ше, на­пол­нивше­еся озе­ро они при всем же­лании не смог­ли бы вы­пить.

Ког­да ог­ромные су­щес­тва ус­тро­ились на бе­регу (оби­тате­ли до­лины рас­сту­пались, да­вая им до­рогу) и опус­ти­ли ма­лень­кие го­ловы в во­ду, юная сам­ка впер­вые пос­ле за­сухи ре­шилась по­дой­ти к ста­рому дру­гу. В жа­ру она бо­ялась приб­ли­жать­ся к ма­тери-ал­ло­зав­ру, да и сил хва­тало лишь на то, что­бы доб­рести до бли­жай­шей те­ни, но се­год­ня мож­но бы­ло рис­кнуть: хищ­ни­ца вер­ну­лась с охо­ты с мер­твой от­ни­ели­ей, а ее удач­ли­вый сын умуд­рился нат­кнуть­ся в ле­су на де­тены­шей дип­ло­дока. Те­перь он уже не был не­лов­кой нес­мышле­ной кро­хой, не­дав­но вы­лупив­шей­ся из яй­ца. Дет­ская не­ук­лю­жесть еще сох­ра­нялась в его чер­тах, од­на­ко он вы­рос и мог бы кос­нуть­ся го­ловой брю­ха ма­тери, ес­ли бы встал у нее меж­ду ног.

Из­ме­нения зат­ро­нули не толь­ко его об­лик – в этом юной сам­ке пред­сто­яло ско­ро убе­дить­ся. По­ка же она от­ча­ян­но не по­нима­ла, по­чему ста­рый друг от­во­рачи­ва­ет­ся от нее, слов­но бы сму­щен­ный по­пыт­ка­ми прив­лечь его вни­мание. Толь­ко пос­ле то­го, как она до­воль­но ощу­тимо пих­ну­ла его го­ловой в бок, ал­ло­завр под­нялся и по­тянул­ся к ней. Юная сам­ка толь­ко то­го и жда­ла: не осоз­нав про­изо­шед­ших пе­ремен, она вы­зыва­ла его на ста­рую иг­ру, из ко­торой не­из­менно вы­ходи­ла по­беди­тель­ни­цей. Она пя­тилась вдоль бе­рега до тех пор, по­ка он не по­нял ее на­мере­ние, и, как толь­ко его ша­ги сде­лались уве­рен­нее, прев­ра­ща­ясь в бег, она то­же ки­нулась бе­жать.

Те­перь это уда­валось ей ку­да луч­ше, чем пол­го­да на­зад: но­ги ее вы­тяну­лись и ок­репли, и си­лы, вер­нувши­еся пос­ле дож­дя, стре­митель­но при­быва­ли. Сам­ка не сом­не­валась, что и те­перь об­го­нит ста­рого дру­га: он был силь­нее и мас­сивнее, но она – вы­нос­ли­вее и лег­че. Стре­мясь ус­ложнить за­дачу, сам­ка ки­нулась меж­ду ног ог­ромных за­уро­под, слиш­ком не­пово­рот­ли­вых, что­бы раз­да­вить ее, и слиш­ком глу­пых, да­бы ис­пу­гать­ся че­го-то нас­толь­ко ма­лень­ко­го. Ал­ло­завр бро­сил­ся за ней, но под брю­хо ги­ган­там лезть не стал, а обог­нул их по уз­кой ду­ге, при­гиба­ясь, что­бы из­ви­ва­ющи­еся в воз­ду­хе длин­ные хвос­ты не хлес­тну­ли его.

Сей­час, сра­зу пос­ле на­чала по­гони, он бе­жал да­же нем­но­го впе­реди нее, и ка­кое-то раз­мы­тое ста­рое вос­по­мина­ние зас­та­вило сам­ку нап­рячь­ся. Что-то под­ска­зыва­ло ей ос­та­новить­ся в от­но­ситель­но бе­зопас­ном ук­ры­тии под брю­хом ста­рого дип­ло­дока, но дру­гой ин­стинкт в то же вре­мя гнал ее бе­жать как мож­но быс­трее. В кон­це кон­цов, во­зоб­ла­дал вто­рой го­лос, и сам­ка да­же не сба­вила ско­рос­ти, ког­да вы­лете­ла на от­кры­тый бе­рег, не­сясь слов­но бы от смер­тель­ной опас­ности. Ал­ло­завр был уже поч­ти ря­дом: рас­сто­яние меж­ду ни­ми стре­митель­но сок­ра­щалось, и что-то нез­на­комое, жад­ное и сос­ре­дото­чен­ное скво­зило в его дви­жени­ях. Оп­ре­делен­но это бы­ла не иг­ра. Сам­ка мча­лась со всех ног, но хищ­ник все же нас­тиг ее, под­ско­чил и с си­лой тол­кнул бед­ром. От уда­ра она по­шат­ну­лась и по­вали­лась на зем­лю, ос­трая боль прон­зи­ла бок, на ко­торый приш­лось па­дение.

Страх ужас­ной смер­ти ох­ва­тил ее. Сам­ка не зна­ла, че­го ждать и что хищ­ник на­мерен де­лать даль­ше, но от ис­пу­га гром­ко от­ча­ян­но зак­ри­чала – не при­зывая на по­мощь, а толь­ко выс­во­бож­дая ов­ла­дев­ший ею ужас. Ее крик под­хва­тил мо­лодой дип­ло­док, сто­яв­ший бли­же ос­таль­ных к мес­ту их стол­кно­вения. Длин­ный хвост прос­вистел в воз­ду­хе и уда­рил хищ­ни­ка в бок с та­кой си­лой, что смел его в озе­ро: брыз­ги, под­ня­тые упав­шим ал­ло­зав­ром, ока­тили его не­удав­шу­юся жер­тву.

Не ус­пе­ла сам­ка пе­ревес­ти дух, как ус­лы­шала ис­пу­ган­ный рев сво­его дру­га: по­вер­нув го­лову, она уви­дела, как его го­лова стре­митель­но скры­ва­ет­ся под во­дой, слов­но что-то – или кто-то – та­щит его вниз. Все, что пос­ле­дова­ло за этим, про­изош­ло так быс­тро, что у нее не бы­ло воз­можнос­ти ни отой­ти от бе­рега, ни да­же под­нять­ся на но­ги. Ос­трые ког­ти вце­пились ей в спи­ну и с си­лой рва­нули, утя­гивая ос­ла­бев­шую от бо­ли и ис­пу­га сам­ку в озе­ро. Рас­кры­тое в зах­лебнув­шемся кри­ке гор­ло тут же на­пол­ни­лось во­дой. Ал­ло­завр, не же­лая быть утя­нутым на глу­бину, схва­тил­ся за пер­вое, что по­палось на гла­за, – спи­ну ста­рой при­ятель­ни­цы. Сам­ка по­пыта­лась выс­во­бодить­ся из зах­ва­та, но про­ще бы­ло выд­рать собс­твен­ный поз­во­ноч­ник. В во­де тут же раз­ли­лась кровь, и бе­лое пят­но све­та на­вер­ху сде­лалось ро­зова­тым.

… Но слиш­ком ра­но бы­ло по­гибать. Мо­гучая во­ля к жиз­ни – та са­мая, что поз­во­лила ей пе­режить за­суху, что зас­та­вила хо­зяй­ку озе­ра спра­вить­ся с не­зажи­ва­ющей ра­ной и что сде­лала быв­ше­го вла­дыку этих мест са­мым страш­ным хищ­ни­ком ок­ру­ги, – про­буди­лась в ней. Слов­но из но­вого ис­точни­ка си­лы вли­лись в ее мыш­цы, и, от­талки­ва­ясь от во­ды но­гами, по­могая се­бе хвос­том, юная сам­ка ус­тре­милась на­верх, где плес­ка­лось пят­но сол­нечно­го све­та. Кровь, за­тем­нявшая его, мед­ленно рас­хо­дилась по во­де. Вес ал­ло­зав­ра, мер­твой хват­кой вце­пив­ше­гося в ее спи­ну, тя­нул вниз, а вмес­те с ним – вес не­види­мого хищ­ни­ка, что ре­шил по­живить­ся упав­шим в во­ду де­тены­шем. Заг­ну­тые ког­ти так глу­боко пог­ру­зились в плоть, что выд­рать их ка­залось не­воз­можным, и юная сам­ка под­ни­малась вверх, не­ся на спи­не и сво­его не­задач­ли­вого дру­га, и озер­но­го хищ­ни­ка.

Ока­зав­шись на мел­ко­водье, она упер­лась но­гами в пе­сок и по­чувс­тво­вала, что вес, тя­нущий ее ко дну, умень­шил­ся. Оби­татель озе­ра – воз­можно, тот са­мый фе­лидо­завр, ко­торый по­кинул его в за­суху, – все же сдал­ся и от­пустил свою жер­тву. Толь­ко по­чувс­тво­вав сво­боду, юный ал­ло­завр то­же не стал за­дер­жи­вать­ся под во­дой. Сам­ка ощу­тила, как заг­ну­тые ког­ти по­кида­ют ее плоть, а в сле­ду­ющий миг оба вы­ныр­ну­ли на по­вер­хность, от­фырки­ва­ясь и жад­но гло­тая воз­дух. Стре­мясь ока­зать­ся как мож­но даль­ше от озе­ра, они выб­ра­лись на бе­рег, ра­неные, но быс­тро вос­пря­нув­шие ду­хом пос­ле то­го, как сно­ва сту­пили на су­шу. Юный хищ­ник по­пытал­ся бы­ло по­дой­ти к сво­ей под­ру­ге, но та при пер­вом же ша­ге в ее сто­рону бро­силась бе­жать и ос­та­нови­лась толь­ко ког­да меж­ду ней и дав­нишним при­яте­лем ока­залась сви­репая ста­руха-сте­гозавр. Хищ­ник бла­гора­зум­но не стал ис­пы­тывать судь­бу, но в кри­ке, ко­торый он из­дал, сам­ке по­чуди­лась до­сада. То, че­го она не по­няла ра­нее, те­перь ка­залось крис­таль­но яс­ным: их друж­ба, преж­де та­кая без­за­бот­ная, да­ла тре­щину. Нын­че у ее то­вари­ща по иг­рам бы­ли не толь­ко жи­вой ум и от­ча­ян­ное бесс­тра­шие: у не­го бы­ли ос­трые ког­ти, быс­трые но­ги и че­люс­ти с уз­ки­ми заг­ну­тыми зу­бами. А еще – та са­мая ос­то­рож­ность, что при­об­ре­та­ет­ся толь­ко с опы­том. Ей дав­но сле­дова­ло его бо­ять­ся.

Но в этом уже не бы­ло нуж­ды.

На сле­ду­ющий день от мир­но­го пе­реже­выва­ния па­порот­ни­ков сам­ку от­влек­ли зву­ки, на­поми­на­ющие на­чало ссо­ры меж­ду круп­ны­ми жи­вот­ны­ми. Она не­ред­ко ви­дела, как вы­яс­ня­ют от­но­шения сте­гозав­ры, од­на­ко сей­час, по­хоже, дей­ство про­ис­хо­дило на бе­регу озе­ра меж­ду хищ­ни­ками.

При­род­ное лю­бопытс­тво, не­од­нократ­но до­рого ей об­хо­див­ше­еся, и в этот раз зас­та­вило сам­ку ос­та­вить еду и ос­то­рож­но от­пра­вить­ся на звук. Ра­зуме­ет­ся, она не со­бира­лась по­яв­лять­ся в по­ле зре­ния ма­тери-ал­ло­зав­ра или ко­го-ли­бо из ее де­тей, но не пос­мотреть, что за пред­став­ле­ние раз­во­рачи­ва­ет­ся воз­ле озе­ра, не мог­ла. Как толь­ко ал­ло­зав­ры сде­лались вид­ны, сам­ка ос­та­нови­лась и с ин­те­ресом при­нялась сле­дить за ссо­рой хищ­ни­ков.

Стол­кно­вения ал­ло­зав­ров бы­ли не так уж ред­ки, осо­бен­но в за­суху, од­на­ко до сей по­ры ей при­ходи­лось наб­лю­дать толь­ко скло­ки меж­ду сво­ими ро­вес­ни­ками, ко­торые не мог­ли на­нес­ти друг дру­гу серь­ез­ных уве­чий и обыч­но ог­ра­ничи­вались лишь вы­рази­тель­ным ры­чани­ем. Ког­да же спор до­ходил до дра­ки и вид­но бы­ло, что де­ло ху­до, мать вме­шива­лась и раз­ни­мала зар­вавших­ся от­прыс­ков.

Од­на­ко на этот раз все бы­ло по-дру­гому, и ра­зыг­равша­яся ссо­ра как нич­то иное зна­мено­вала окон­чивше­еся детс­тво.

Мать-ал­ло­завр уг­ро­жа­юще ре­вела и хлес­та­ла хвос­том при каж­дой по­пыт­ке сы­на приб­ли­зить­ся к ней, слов­но не хо­тела боль­ше тер­петь его под­ле се­бя. Юный хищ­ник по­нача­лу не по­нимал про­изо­шед­шей с ма­терью пе­реме­ны, от­сту­пал на нес­коль­ко ша­гов, ши­пел раз­до­садо­ван­но и зло, из­ги­бал шею, слов­но го­товясь уку­сить в от­вет, – но не ухо­дил.

Дол­го так про­дол­жать­ся не мог­ло, и мать, не вы­дер­жав не­понят­ли­вос­ти от­прыс­ка, сде­лала к не­му ши­рокий шаг и мощ­ным тол­чком в бок по­вали­ла его на­земь.

На ка­кой-то миг юной сам­ке по­каза­лось, что хо­зяй­ка озе­ра убь­ет сы­на, но хищ­ни­ца не спе­шила пе­рег­ры­зать ему гор­ло. Она сто­яла так нес­коль­ко мгно­вений, дер­жа его шею под сво­ей но­гой, по­ка он не за­тих и не ос­та­вил по­пыток ос­во­бодить­ся. Тог­да мать от­сту­пила на па­ру ша­гов и сно­ва из­да­ла уг­ро­жа­ющий крик, чуть опус­тив го­лову. Ка­жет­ся, толь­ко те­перь до мо­лодо­го ал­ло­зав­ра до­шел весь пе­чаль­ный смысл по­ложе­ния. Он быс­тро под­нялся на но­ги и, ог­рызнув­шись, на­чал от­сту­пать.

Они еще об­ме­нива­лись ко­рот­ки­ми злы­ми кри­ками, но рас­сто­яние меж­ду ни­ми не­ук­лонно уве­личи­валось, и, ока­зав­шись дос­та­точ­но да­леко для то­го, что­бы мать мог­ла его дос­тать, юный хищ­ник, на­конец, по­вер­нулся к ней спи­ной и по­терян­но поб­рел прочь.

Впе­реди его жда­ла неп­ростая – и оди­нокая – взрос­лая жизнь.



Семь лет спус­тя

Пос­ле то­го, как за­кон­чи­лись дож­ди, при­озер­ную до­лину ох­ва­тило при­выч­ное бе­зумие. Мо­лодая сам­ка кам­пто­зав­ра не раз бы­ла ему сви­дете­лем, но в этом го­ду мог­ла не ог­ра­ничить­ся ролью наб­лю­дате­ля. Она дос­та­точ­но под­росла, и сам­цам пред­сто­яло бо­роть­ся в том чис­ле и за ее бла­гос­клон­ность.

Ра­ны, ос­тавлен­ные ког­тя­ми ал­ло­зав­ра семь лет на­зад, за­руб­це­вались. На их мес­те ос­та­лись за­мет­ные шра­мы, но, ка­залось, это яв­ное сви­детель­ство ког­да-то вы­иг­ранной борь­бы за жизнь вов­се не убав­ля­ло ей прив­ле­катель­нос­ти.

Од­на­ко сей­час мо­лодая сам­ка бы­ла не в том рас­по­ложе­нии ду­ха, что­бы за­думы­вать­ся о про­дол­же­нии ро­да. Ее чуть не убил хвост сам­ца сте­гозав­ра, со­шед­ше­гося с со­пер­ни­ком в ожес­то­чен­ной схват­ке и не за­меча­юще­го ни­кого вок­руг се­бя. По­это­му она стре­милась уй­ти как мож­но даль­ше от все­об­ще­го бе­зумия, за ко­торым бы­ло ин­те­рес­но наб­лю­дать в детс­тве, но ко­торое ста­ло раз­дра­жать с го­дами.

Как бы то ни бы­ло, на од­но­го со­роди­ча она все-та­ки об­ра­тила вни­мание. Это был мо­лодой са­мец, не ска­зать что­бы очень круп­ный, быс­трый или со­об­ра­зитель­ный, од­на­ко нас­толь­ко уве­рен­ный в собс­твен­ной прив­ле­катель­нос­ти и нас­толь­ко наг­лый, что вы­зывал ото­ропь да­же у са­мых силь­ных со­пер­ни­ков. Чем-то он на­поми­нал ее ста­рого дру­га, из­гнан­но­го семь лет на­зад, мо­жет, по­это­му и прив­лек ее вни­мание. Сей­час он оби­хажи­вал ту сам­ку, ко­торая в год страш­ной за­сухи пер­вая от­ко­пала во­ду, и, су­дя по ее бла­гос­клон­но­му кле­коту, она не со­бира­лась его про­гонять. По­наб­лю­дав нем­но­го за этой па­рой, мо­лодая сам­ка поб­ре­ла к бе­регу озе­ра, на­де­ясь хо­тя бы воз­ле во­ды отыс­кать спо­кой­ное мес­то.

Озе­ро так и не дос­тигло преж­них сво­их пре­делов пос­ле па­мят­ной за­сухи: не­боль­шая ска­ла, в те­ни ко­торой пря­тались де­тены­ши, оди­ноко под­ни­малась из пес­ка, слов­но мол­ча­ливое на­поми­нание о су­ровых вре­менах, ко­торые им приш­лось пе­режить.

Во­допой поч­ти пус­то­вал в этот день – не толь­ко по­тому, что оби­тате­ли до­лины бы­ли за­няты дру­гим, но и по­тому, что хо­зяй­ка озе­ра на бе­регу ув­ле­чен­но пот­ро­шила ту­шу ог­ромно­го сте­гозав­ра – на­вер­ное, од­но­го из тех нес­час­тных, ко­му не по­вез­ло про­иг­рать брач­ный по­еди­нок, за­шед­ший слиш­ком да­леко. За­пах кро­ви бил в ноз­дри, и приб­ли­жать­ся к хищ­ни­це ни­кому не хо­телось. Поб­ро­див нем­но­го по бе­регу и так и не най­дя се­бе мес­та, мо­лодая сам­ка от­пра­вилась об­ратно.

Так, ста­ра­ясь из­бе­гать со­роди­чей и сви­репых сте­гозав­ров, она шла все даль­ше и даль­ше, по­ка, на­конец, не ос­та­лась в оди­ночес­тве. Бес­по­кой­ство нем­но­го от­пусти­ло ее, но тос­ка ни­куда не де­валась. Сам­ка шла, бес­смыс­ленно пе­рес­тавляя но­ги, не раз­би­рая, ку­да дер­жит путь. Не раз мать, да и са­ма жизнь пы­тались вну­шить ей мысль, что ос­та­вать­ся в оди­ночес­тве, не имея ни­каких средств за­щиты, – пло­хая за­тея, что поз­во­лить се­бе оди­ночес­тво мо­гут толь­ко бро­ниро­ван­ные сте­гозав­ры, да еще хищ­ни­ки на­подо­бие озер­ной хо­зяй­ки. Все бы­ло нап­расно: уве­рен­ная в быс­тро­те собс­твен­ных ног, сам­ка из ра­за в раз ока­зыва­лась да­леко от ста­да – и до сих пор ос­та­валась це­ла.

Поч­ти це­ла.

Она ос­та­нови­лась и ту­по ус­та­вилась пе­ред со­бой, ког­да на зем­лю пря­мо пе­ред ней опус­тился ма­лень­кий рам­фо­ринх. Нес­коль­ко мгно­вений они удив­ленно раз­гля­дыва­ли друг дру­га, а за­тем пте­розавр из­дал нег­ромкий хрип­ло­ватый крик и про­пал в за­рос­лях хво­щей. Сто­ило ему ис­чезнуть, как сам­ка ус­лы­шала злоб­ное ши­пение у се­бя за спи­ной. Ог­ля­нув­шись, она уви­дела че­тырех це­люров, ко­торые, ви­димо, охо­тились за рам­фо­рин­хом, но те­перь по­теря­ли его и уже ви­дели пе­ред со­бой ту, что по­меша­ла их охо­те.

Эти яще­ры бы­ли вдвое или да­же втрое мень­ше нее, и она ни­ког­да не ви­дела, что­бы они на­пада­ли на взрос­лых жи­вот­ных. Мысль о том, что це­люры не смо­гут ей нав­ре­дить, приш­ла сам­ке в го­лову вмес­те с мыслью, что она ни­ког­да не ви­дела хищ­ни­ков вбли­зи. Единс­твен­ным хищ­ни­ком, с ко­торым она во­дила близ­кое зна­комс­тво, был юный ал­ло­завр, а приб­ли­жать­ся к его ма­тери сам­ка не ре­шалась. Не под­хо­дила она и к це­люрам, ког­да бы­ла де­тены­шем, а ког­да вы­рос­ла, поч­ти их не ви­дела. Ох­ва­тив­шая ее тос­ка не­нам­но­го от­сту­пила, поз­во­ляя про­явить­ся при­род­но­му лю­бопытс­тву. Сде­лав шаг навс­тре­чу ра­зоз­ленным охот­ни­кам, сам­ка по­тяну­лась к од­но­му из них с на­мере­ни­ем об­ню­хать это изящ­ное злоб­ное соз­да­ние, но ма­лень­кий хищ­ник не оце­нил ее по­пыт­ки. Прыг­нув впе­ред, це­люр вце­пил­ся ос­тры­ми, как мел­кие ка­меш­ки, зу­бами ей в мор­ду, и сам­ка ис­пу­ган­но от­шатну­лась, тря­ся го­ловой и пы­та­ясь сбро­сить на­пав­ше­го. Это ока­залось неп­росто, а ког­да уда­лось, она бы­ла так пе­репу­гана, что тут же бро­силась бе­жать, стре­мясь как мож­но быс­трее ос­та­вить хищ­ни­ков по­зади.

Пер­вое вре­мя це­люры еще пы­тались ее прес­ле­довать, ви­димо, ре­шив из­ме­нить сво­им при­выч­кам, но вско­ре от­ста­ли – сам­ка, ох­ва­чен­ная стра­хом, это­го не за­мети­ла.

Она дав­но уже нес­лась че­рез нез­на­комую мес­тность, ког­да вне­зап­но нас­той­чи­вый го­лос внут­ри нее ве­лел ос­та­новить­ся. Под­чи­нив­шись, сам­ка за­мер­ла на краю крас­ной са­ван­ны, ко­торой ни­ког­да рань­ше не ви­дела и ко­торая с пер­во­го взгля­да выз­ва­ла стран­ное бес­по­кой­ство. Об­ширное прос­транс­тво сте­пи бы­ло поч­ти го­лым: тут и там из зем­ли, ко­торая, ка­залось, ни­ког­да не зна­ла дож­дей, под­ни­мались не­боль­шие крас­но­ватые ска­лы – слов­но клы­ки ог­ромно­го чу­дови­ща, про­рас­та­ющие из под­земных недр. Меж­ду ска­лами вид­не­лась ред­кая рас­ти­тель­ность, скра­шива­ющая уны­лый вид крас­но-ко­рич­не­вой зем­ли. Яр­ко-зе­леные ци­каде­оидеи выг­ля­дели соб­лазни­тель­но, од­на­ко сам­ка ни за ка­кое уго­щение не сту­пила бы на эту зем­лю: внут­ренний го­лос, обыч­но мол­чавший, сей­час пре­дуп­реждал об уг­ро­зе – и, ви­димо, не зря.

Ог­лу­шитель­ный рев про­нес­ся над са­ван­ной – сам­ке по­каза­лось, что он раз­дался пря­мо над ее го­ловой, и на нес­коль­ко мгно­вений она об­мерла от стра­ха. Од­на­ко ря­дом ни­кого не бы­ло, и ос­то­рож­но, ста­ра­ясь не вы­дать се­бя слу­чай­ным зву­ком, сам­ка сту­пила за од­ну из крас­ных скал. Имен­но здесь ей от­крыл­ся вид на то, о чем пре­дуп­режда­ла до­селе мол­чавшая ос­то­рож­ность. Она уви­дела ог­ромно­го яще­ра, ко­рич­не­во-крас­но­го, как и его зло­вещее вла­дение. Он был боль­ше и страш­нее всех хищ­ни­ков, ко­торых ей ког­да-ли­бо до­води­лось ви­деть, боль­ше да­же озер­ной хо­зяй­ки, ужас­нее ко­торой – сам­ка бы­ла уве­рена – не наш­лось бы жи­вот­но­го на зем­ле. У не­го не бы­ло алых над­бро­вий, как у ма­тери ее дру­га, оче­вид­но, он не был ал­ло­зав­ром, и по­чему-то с этим но­вым хищ­ни­ком ей зна­комить­ся не хо­телось.

Ей по­вез­ло, что ящер, на­ходя­щий­ся от нее в па­ре де­сят­ков ша­гов, не за­метил при­сутс­твия пос­то­рон­не­го. То­му бы­ло три при­чины. Ве­тер дул от не­го и ме­шал учу­ять сам­ку. Он сто­ял к ней бо­ком, и бы­ло за­мет­но, что на ис­пещрен­ной шра­мами мор­де от­сутс­тву­ет ле­вый глаз – чу­дови­ще не мог­ло ее уви­деть. И, на­конец, он был за­нят, как бы­ли за­няты все в дни брач­ной по­ры.

Его под­ру­га име­ла с ним ма­ло об­ще­го: алы­ми над­бровь­ями она боль­ше на­поми­нала хо­зяй­ку озе­ра и ус­ту­пала сам­цу в раз­ме­рах, по мень­шей ме­ре, в пол­то­ра ра­за. Но то­го, су­дя по все­му, это не вол­но­вало: он пе­рес­ту­пал с но­ги на но­гу и все вре­мя дви­гал­ся, слов­но ис­кал удоб­ное по­ложе­ние, тог­да как сам­ка под ним ста­ралась ше­велить­ся как мож­но мень­ше, что­бы не ус­ложнять свою и без то­го не­лег­кую участь. Оче­вид­но, все про­ис­хо­дящее со­вер­ша­лось про­тив ее во­ли: на спи­не, шее и бо­ках мож­но бы­ло за­метить кро­вото­чащие ра­ны, и к ним до­бав­ля­лись но­вые, ког­да чу­дови­ще, ста­ра­ясь удер­жать­ся на ней, ку­сало сам­ку. Пе­ред­ние ла­пы у не­го бы­ли до не­лепо­го ма­лень­кие и по­мочь сох­ра­нить рав­но­весие не мог­ли.

Пот­ря­сен­ная уви­ден­ным, сам­ка кам­пто­зав­ра юр­кну­ла об­ратно за ска­лу так, что­бы ее не­воз­можно бы­ло раз­гля­деть. Ста­ра­ясь не из­да­вать зву­ков и не вы­ходить в по­ле зре­ния чу­дови­ща, она ста­ла нес­пешно от­сту­пать.

Толь­ко ока­зав­шись от не­го дос­та­точ­но да­леко, бро­силась бе­жать со всех ног, и на этот раз, на­вер­ное, да­же ого­лодав­ший ал­ло­завр не смог бы уг­нать­ся за ней. Лишь ока­зав­шись в зна­комом под­леске под за­щитой ста­да и сте­гозав­ров (и пус­кай ни­кому из них сей­час не бы­ло до нее де­ла!), сам­ка смог­ла ос­та­новить­ся и ус­по­ко­ить­ся.

… Сте­гозав­ра до­еда­ли три дня. Ког­да хо­зяй­ка озе­ра от­хо­дила, воз­ле ту­ши тут же со­бира­лось раз­но­шерс­тное об­щес­тво: здесь бы­ли и пте­розав­ры, и ор­ни­толес­ты, и па­ра це­люров, и мо­лодой сам­ке раз или два уда­лось уви­деть круп­но­го хищ­ни­ка с не­боль­шим ро­гом на но­су. Впро­чем, с хо­зяй­кой озе­ра це­рато­завр пред­по­читал не встре­чать­ся и, ког­да она воз­вра­щалась к ту­ше, ухо­дил вмес­те с ос­таль­ны­ми.

На тре­тий день пос­ле встре­чи мо­лодой сам­ки с чу­дови­щем к хищ­ни­кам, пи­ру­ющим на бе­регу, при­со­еди­нил­ся еще один. Ее дав­ний друг при­ходил к озе­ру не в пер­вый раз: нес­коль­ко лет на­зад пос­ле дол­го­го и нап­ря­жен­но­го вы­яс­не­ния от­но­шений он от­во­евал у ма­тери пра­во по­сещать во­до­ем в за­суш­ли­вые ме­сяцы. Она тер­пе­ла его воз­ле озе­ра, а он ста­рал­ся не пе­ресе­кать ее охот­ничь­их троп – и по нег­ласно­му до­гово­ру каж­дый де­лал вид, что дру­гого вов­се не су­щес­тву­ет.

За про­шед­шие го­ды мо­лодой ал­ло­завр ут­ра­тил пос­ледние приз­на­ки под­рос­тко­вой нес­клад­ности. Из де­тены­ша он прев­ра­тил­ся в мо­гуче­го хищ­ни­ка, по­хоже­го на свою мать, но толь­ко в этом го­ду не­боль­шие вы­рос­ты над гла­зами ста­ли на­ливать­ся алым. В эти дни шла его пер­вая брач­ная по­ра и, су­дя по все­му, на­чало бы­ло по­ложе­но не­удач­но.

Уже мно­го лет сам­ка не ре­шалась приб­ли­зить­ся к сво­ему ста­рому при­яте­лю, буд­то тень пе­режи­того ужа­са ос­та­нав­ли­вала ее. Вот и сей­час, нап­ра­вив­шись к не­му, она ос­та­нови­лась на пол­пу­ти, по­чу­яв не­лад­ное. Воз­дух вок­руг ал­ло­зав­ра ка­зал­ся слов­но бы за­гус­тевшим и ед­ва не пот­рески­ва­ющим от нап­ря­жения, длин­ный хвост хлес­тал из сто­роны в сто­рону, буд­то его об­ла­датель был чем-то силь­но взбу­дора­жен. Так ве­ли се­бя сам­цы, из ра­за в раз по­луча­ющие от­каз или дол­го не мо­гущие най­ти се­бе под­ру­гу. Они ста­нови­лись раз­дра­житель­нее обыч­но­го, и ес­ли со­роди­чи мо­лодой сам­ки не мог­ли ее ис­пу­гать, то ко взрос­ло­му хищ­ни­ку приб­ли­жать­ся бы­ло опас­но.

Од­на­ко, по­хоже, от­дель­ных осо­бей это не сму­щало. Тот са­мый кам­пто­завр, что по­казал­ся ей не­обы­чай­но наг­лым и са­мо­уве­рен­ным, шел вдоль бе­рега озе­ра как раз по нап­равле­нию к ал­ло­зав­ру, улег­ше­муся у во­ды. На ка­кой-то миг сам­ке по­каза­лось, что ее со­родич ли­шил­ся рас­судка и, что­бы впе­чат­лить оче­ред­ную под­ру­гу, ста­нет вы­зывать хищ­ни­ка на бой или, ве­ро­ят­нее, по­гоню, но он не со­бирал­ся де­лать ни­чего по­доб­но­го.

Вмес­то это­го са­мец ос­то­рож­но по­доб­рался к ал­ло­зав­ру сза­ди и, по­ложив пе­ред­ние ла­пы ему на спи­ну, по­пытал­ся прис­тро­ить­ся для спа­рива­ния. Мо­лодой хищ­ник и без то­го был не в ду­хе, а прис­та­вания кам­пто­зав­ра его и вов­се вы­вели из се­бя. Под­хва­тив­шись на но­ги так, что люб­ве­обиль­ный бед­ня­га по­валил­ся от не­ожи­дан­ности, сын озер­ной хо­зяй­ки нас­ту­пил ему на гор­ло, как то де­лала его мать, и, на­вер­ное, сло­мал бы не­задач­ли­вому тра­во­яд­но­му шею, ес­ли бы счас­тли­вая слу­чай­ность не от­влек­ла его вни­мания.

Из под­леска выш­ла хо­зяй­ка озе­ра. Не­кото­рое вре­мя она сто­яла не­под­вижно, втя­гивая ноз­дря­ми воз­дух, а за­тем по­вер­ну­лась к сы­ну. Вос­поль­зо­вав­шись за­меша­тель­ством хищ­ни­ка, кам­пто­завр пос­пешно вско­чил на но­ги и рва­нул прочь с та­кой ско­ростью, слов­но бо­ял­ся, что его бу­дут прес­ле­довать. Од­на­ко ал­ло­завр по­терял к не­му вся­кий ин­те­рес: он в упор смот­рел на мать, но по­чему-то не от­хо­дил, как это обыч­но слу­чалось, и она, в свою оче­редь, не про­гоня­ла его от се­бя. Мо­жет, в иное вре­мя они сно­ва сде­лали бы вид, что не за­меча­ют друг дру­га, но, под­да­ва­ясь об­ще­му бес­по­кой­ству и собс­твен­ной при­роде, сей­час не спе­шили рас­хо­дить­ся.

Вне­зап­но мо­лодой ал­ло­завр, удер­жи­вая взгляд ма­тери, на­чал от­сту­пать вдоль бе­рега ту­да, где в гор­дом оди­ночес­тве пи­ла ста­рая сам­ка сте­гозав­ра – та са­мая, что не­ког­да уби­ла его сес­тру. И в ка­кой-то миг дру­гая сам­ка – его дав­нишняя под­ру­га – по­няла, что он со­бира­ет­ся сде­лать.

Ста­руха взре­вела, ког­да хищ­ник под­ско­чил к ней спе­реди, из­бе­жав ши­пас­то­го хвос­та, и по­пытал­ся вце­пить­ся в гор­ло. Ей по­вез­ло вов­ре­мя ук­ло­нить­ся, и вмес­то шеи зу­бы сом­кну­лись на од­ной из не­боль­ших плас­тин, ее пок­ры­вав­ших. Сам­ка по­пыта­лась стрях­нуть ал­ло­зав­ра, да он и сам уже по­нял, что про­мах­нулся. Од­на­ко от­пускать ее не спе­шил, ви­димо, бо­ясь, что в этом слу­чае она ус­пе­ет раз­вернуть­ся и уда­рить его хвос­том.

В кон­це кон­цов, хищ­ник от­ско­чил, уно­ся в зу­бах вы­ломан­ный ку­сок плас­ти­ны. Вып­лю­нув его, ал­ло­завр сно­ва по­пытал­ся ух­ва­тить сам­ку за шею, но та уже оп­ра­вилась от не­ожи­дан­ности и те­перь раз­во­рачи­валась к не­му за­дом, уг­ро­жа­юще раз­ма­хивая хвос­том. Ярос­тный рев ра­зоз­ленной ста­рухи ог­ла­шал бе­рег.

Не­кото­рое вре­мя они кру­жили друг про­тив дру­га. Ал­ло­завр пы­тал­ся ока­зать­ся с жер­твой ли­цом к ли­цу, но та не да­вала ему зай­ти спе­реди, а сза­ди бы­ла неп­риступ­на.

По­нимая, что все с са­мого на­чала пош­ло не так и те­перь гро­зит за­кон­чить­ся не­уда­чей, хищ­ник поп­ро­бовал по­доб­рать­ся к сам­ке сбо­ку, преж­де чем она ус­пе­ет раз­вернуть­ся. Он обе­жал ее по ши­рокой ду­ге нес­коль­ко раз, что­бы при­вес­ти в за­меша­тель­ство. Ста­руха и вправ­ду не ус­пе­вала раз­во­рачи­вать­ся и не мог­ла ус­ле­дить за ним. Все про­ис­хо­дящее, оче­вид­но, на­чало не толь­ко раз­дра­жать, но и пу­гать ее. Ка­жет­ся, впер­вые с тех пор, как ми­нова­ла по­рог детс­тва, сам­ка сте­гозав­ра ис­пу­галась хищ­ни­ка.

На­конец, ког­да ал­ло­зав­ру по­каза­лось, что он за­путал ста­рую сам­ку, нас­та­ло вре­мя ре­ша­юще­го прыж­ка – и хищ­ник прыг­нул с раз­бе­га, ме­тя ей в бок, на­мере­ва­ясь всем сво­им ве­сом об­ру­шить­ся на бро­ниро­ван­ную ста­руху и по­валить ее на­земь.

Сам­ка ус­пе­ла от­пря­нуть – толь­ко ког­ти сколь­зну­ли по ее бо­ку. Хищ­ник, что­бы не упасть, от­ско­чил – но поч­ти сра­зу же по­нял, что луч­ше бы­ло ему упасть.

Увен­чанный ши­пами хвост ока­зал­ся меж­ду его ног, и единс­твен­ный удар гроз­но­го ору­жия мог сло­мать ему го­лень, а при худ­шем рас­кла­де вспо­роть брю­хо. На ка­кой-то миг, дол­жно быть, мо­лодой ал­ло­завр по­чувс­тво­вал над со­бой тень смер­ти – это зас­та­вило его при­нять единс­твен­но вер­ное ре­шение. Он от­ско­чил, под­няв ле­вую но­гу так, что­бы про­нес­ти ее над смер­то­нос­ным хвос­том, и, не удер­жав рав­но­весия, стал за­вали­вать­ся на­бок.

Па­дение, оче­вид­но, не приш­лось ему по нут­ру: мо­лодая сам­ка ус­лы­шала, как бо­лез­ненно взрык­нул ее друг – но уже че­рез мгно­вение сно­ва сто­ял на но­гах. Луч­ше бы­ло упасть са­мому, чем под уда­ром ши­па, и ал­ло­завр пред­по­чел сох­ра­нить жизнь – и но­ги.

Мать его сто­яла не­пода­леку, наб­лю­дая за схват­кой. Она не сде­лала и ша­га в сто­рону сце­пив­шихся яще­ров.

Хищ­ник прыг­нул сно­ва – и на сей раз не про­мах­нулся. От силь­но­го тол­чка ста­руха по­шат­ну­лась, и ал­ло­завр, стре­мясь уп­ро­чить свой ус­пех, по­тянул ее за со­бой, па­дая впе­ред. Он пе­реку­выр­нулся че­рез го­лову и на не­дол­гое вре­мя ока­зал­ся вы­бит из ко­леи – впро­чем, те­перь это не име­ло зна­чения. Ста­рая сам­ка ле­жала на бо­ку, от­ча­ян­но ре­вя и пы­та­ясь раз­ма­хивать хвос­том, но уже не бу­дучи в си­лах при­чинить хищ­ни­ку сколь­ко-ни­будь ощу­тимый вред.

Вер­нувшись к сво­ей жер­тве, ал­ло­завр нак­ло­нил­ся и в нес­коль­ко мгно­вений пе­рег­рыз ей гор­ло. Так и явил­ся он ма­тери – с ок­ро­вав­ленной пастью, сто­ящий над те­лом по­вер­женно­го чу­дови­ща, дол­гое вре­мя вну­шав­ше­го страх да­же хо­зяй­ке озе­ра. За­мерев, мо­лодая сам­ка сле­дила за ни­ми, ожи­дая, убь­ет ли хо­зяй­ка хищ­ни­ка, ос­ме­лив­ше­гося охо­тить­ся в гра­ницах ее зем­ли.

Мать-ал­ло­завр сде­лала нес­коль­ко ос­то­рож­ных ша­гов к сы­ну, ког­да он под­нял го­лову и из­дал дол­гий гор­ло­вой крик – вов­се не тор­жес­тву­ющий, а слов­но бы да­же жа­лоб­ный. Он не вы­рос еще до раз­ме­ров взрос­лой осо­би, но боль­ше не был и де­тены­шем, чью шею мать без тру­да мог­ла при­жать к зем­ле. Нач­нись меж­ду ни­ми схват­ка, по­беди­теля труд­но бы­ло бы оп­ре­делить.

Но схват­ка не на­чалась.

Оба ал­ло­зав­ра, на­конец, сош­лись так близ­ко, как ни­ког­да не схо­дились с тех са­мых пор, ког­да юный хищ­ник вмес­те с сес­тра­ми во­зил­ся у ма­тери под бо­ком. По­тянув­шись к ней, он по­тер­ся го­ловой о ее шею, жад­но втя­гивая ноз­дря­ми воз­дух. Слов­но бы пот­ворс­твуя ему, она вы­соко под­ня­ла го­лову, ос­тавляя гор­ло без­за­щит­ным.

Это не был знак под­чи­нения или приз­на­ния его пре­вос­ходс­тва: взду­май юный хищ­ник сей­час на­пасть, у ма­тери хва­тило бы сил нав­сегда оту­чить его от по­доб­ной дер­зости. Но, ка­залось, в этот миг он не ду­мал о на­паде­нии. Все еще ши­роко раз­ду­вая ноз­дри, ал­ло­завр из­дал низ­кий хрип­ло­ватый зов и скло­нил го­лову ма­тери на спи­ну, слов­но ус­по­ка­ивая ее, слов­но по­казы­вая мир­ность сво­их на­мере­ний. И впер­вые за мно­го лет хо­зяй­ка озе­ра не ста­ла его гнать.

… Ког­да мо­лодая сам­ка вер­ну­лась к ста­ду, ее не­задач­ли­вый со­родич был уже там. Ка­залось, он до­воль­но быс­тро оп­ра­вил­ся от ис­пу­га и те­перь ис­кал ту, ко­торой еще не ока­зывал зна­ков вни­мания, что­бы вновь по­пытать уда­чи. Сто­ило ему уви­деть по­дошед­шую сам­ку, как он тут же при­нял са­мый ве­личес­твен­ный вид, на ко­торый толь­ко был спо­собен, и гром­ко зак­ри­чал, при­зывая ее.

Ко­неч­но, он не уби­вал сте­гозав­ра, что­бы пок­ра­совать­ся пе­ред ней, но его на­зой­ли­вость во­зыме­ла дей­ствие. По край­ней ме­ре, ока­залось ку­да про­ще сдать­ся его до­мога­тель­ствам, чем из ра­за в раз пы­тать­ся сбе­жать.

***
В за­суш­ли­вую по­ру озе­ро сно­ва об­ме­лело, но не пе­ресох­ло, как в ле­то, унес­шее жиз­ни сес­тер и брать­ев мо­лодой сам­ки. В один жар­кий день она от­ло­жила де­сять я­иц под тенью ста­рой ара­ука­рии в по­редев­ших за­рос­лях па­порот­ни­ка. На дру­гом бе­регу озе­ра мать-ал­ло­завр ук­ры­вала собс­твен­ную клад­ку вет­вя­ми и опав­шей хво­ей, за­сыпа­ла пес­ком.

Хищ­ни­ца сде­лалась чрез­вы­чай­но раз­дра­житель­на в эти дни, и ее сын, по обык­но­вению при­ходив­ший к озе­ру в жа­ру, ста­рал­ся дер­жать­ся от ро­дитель­ни­цы как мож­но даль­ше и не сту­пать на ее охот­ничьи тро­пы. Обыч­но он по­яв­лялся по ран­не­му ча­су, ког­да хо­зяй­ка до­лины спа­ла, и ухо­дил до то­го, как она про­сыпа­лась. Не ис­пу­гав­шись сте­гозав­ра, он, ка­залось, бо­ял­ся собс­твен­ной ма­тери.

Или, мо­жет быть, - не бо­ял­ся?

В лю­бом слу­чае бы­ло оче­вид­но, что да­же от мыс­ли пос­по­рить с ней за угодья воз­ле озе­ра мо­лодой ал­ло­завр был очень да­лек.

К со­жале­нию, толь­ко он. Ког­да мо­лодую сам­ку кам­пто­зав­ра, ус­нувшую воз­ле клад­ки, раз­бу­дили стран­ные зву­ки, ко­торые сквозь дре­мот­ную пе­лену труд­но бы­ло рас­познать, она поч­ти нос к но­су стол­кну­лась с це­люром. Ма­лень­кий ящер ув­ле­чен­но тер­зал ко­мок крас­но­ватой пло­ти, пок­ры­тый кровью и слизью, — все, что ос­та­лось от за­роды­ша, преж­де сро­ка выр­ванно­го из яй­ца. Но из всех не­ожи­дан­ностей эта бы­ла не са­мой неп­ри­ят­ной: ув­лекший­ся це­люр нас­толь­ко ос­ла­бил бди­тель­ность, что чу­довищ­ные че­люс­ти, опус­тивши­еся на не­го свер­ху, в мгно­вение ока сжа­ли хруп­кое те­ло и отор­ва­ли от зем­ли. С кем сам­ка ни­ког­да не ду­мала стол­кнуть­ся, так это с од­ногла­зым чу­дови­щем из ко­рич­не­во-крас­ной пус­то­ши, о ко­тором и ду­мать за­была пос­ледние нес­коль­ко лун. Не об­ра­щая на нее вни­мания в пол­ной уве­рен­ности, что без­за­щит­ное тра­во­яд­ное не смо­жет при­чинить ему вре­да, ог­ромный ящер в од­но дви­жение прог­ло­тил це­люра — сам­ка ус­лы­шала приг­лу­шен­ный хруст тон­ких кос­то­чек. Чу­дище уже опус­ти­ло го­лову, прис­матри­ва­ясь к клад­ке у се­бя под но­гами, ког­да нес­час­тная мать под­хва­тилась на но­ги и, от­ско­чив в сто­рону, что­бы ее нель­зя бы­ло дос­тать, жа­лоб­но зак­ри­чала.

Рас­свет еще толь­ко за­нимал­ся над озе­ром и поч­ти все оби­тате­ли до­лины спа­ли. От­ча­ян­ные кри­ки нес­час­тной ма­тери раз­бу­дили сте­гозав­ров в за­рос­лях ци­кадо­вых, ее собс­твен­ное ста­до и да­же озер­ную хо­зяй­ку, ле­жащую бес­смен­ным стра­жем у сво­ей клад­ки. На нее-то и рас­счи­тыва­ла мо­лодая сам­ка.

Уви­дев на сво­ей зем­ле нез­на­комо­го хищ­ни­ка, мать-ал­ло­завр поч­ти мгно­вен­но пре­одо­лела раз­де­ля­ющее их рас­сто­яние и гром­ко взре­вела, вы­зывая чу­жака на по­еди­нок. Тре­вож­ная но­та не­уве­рен­ности проз­ву­чала в ее го­лосе, ког­да, ока­зав­шись бли­же, она смог­ла оце­нить раз­ме­ры про­тив­ни­ка. Он был в пол­то­ра ра­за круп­нее нее – но хищ­ни­ца не дви­нулась с мес­та.

Чу­довищ­ный ящер ос­та­вил клад­ку и раз­вернул­ся к хо­зяй­ке озе­ра, от­ве­тив ре­вом ни­чуть не ме­нее ярос­тным. Оче­вид­но, ему не приш­лась по вку­су вы­горев­шая пус­тошь, из ко­торой он при­шел, и нез­ва­ный гость ис­кал во­ды и пи­щи в бо­лее бла­гопо­луч­ных мес­тах. Хо­зяй­ка озе­ра, впро­чем, не со­бира­лась ус­ту­пать ему да­же яй­ца, по­лагая все, что на­ходи­лось в пре­делах ее угодья, сво­ей собс­твен­ностью.

Прыг­нув, она вце­пилась ему в гор­ло, уда­рив рас­кры­той пастью, и ги­гант­ский хищ­ник взре­вел от бо­ли. Не­ис­то­во мо­тая го­ловой из сто­роны в сто­рону, он та­щил со­пер­ни­цу за со­бой по пес­ку, так как она бы­ла поч­ти вдвое лег­че, но укус от это­го сла­бее не ста­новил­ся. То­нень­кие, до не­лепо­го кро­хот­ные лап­ки чу­дови­ща не мог­ли дос­тать про­тив­ни­цу, тог­да как мощ­ные пе­ред­ние ла­пы ал­ло­зав­ра ос­тавля­ли на его пле­чах и шее глу­бокие ра­ны. Мо­лодая сам­ка, наб­лю­дав­шая за по­един­ком, не мог­ла по­нять, на­роч­но ли хищ­ни­ца тя­нет сво­его про­тив­ни­ка в сто­рону озе­ра, но при­нялась кри­чать еще тре­вож­нее и гром­че, пы­та­ясь отог­нать чу­дови­ще как мож­но даль­ше от гнез­да.

В этот миг она за­мети­ла на про­тиво­полож­ном бе­регу у края ле­са дру­гого хищ­ни­ка. Сын озер­ной хо­зяй­ки при­шел в свой обыч­ный час и яв­но не ожи­дал явить­ся в раз­гар бит­вы. Он нес­пешно по­шел к во­де, вгля­дыва­ясь в очер­та­ния сце­пив­шихся яще­ров, раз­мы­тые в пред­рас­свет­ном по­лум­ра­ке.

В это вре­мя хищ­ни­ца, на­конец-то, утя­нула вра­га к озе­ру – нес­мотря на не­боль­шой, по срав­не­нию с чу­дови­щем, раз­мер, си­лы и ярос­ти ей бы­ло не за­нимать, а не ро­див­ше­еся еще по­томс­тво, не­сом­ненно, сто­ило столь сви­репой за­щиты. Они би­лись те­перь воз­ле не­высо­кой ска­лы, выс­ту­пив­шей пос­ле об­ме­ления во­до­ема, и сам­ке ос­та­валось толь­ко соб­рать си­лы и сбро­сить про­тив­ни­ка вниз по скло­ну бе­рега, что­бы он по­терял рав­но­весие и поз­во­лил бы на­нес­ти пос­ледний удар.

Но, сколь ни силь­на бы­ла мать-ал­ло­завр, зло­вещая слу­чай­ность ока­залась силь­нее да­же та­кого мо­гущес­твен­но­го су­щес­тва. Ос­ла­бев­ший от по­тери кро­ви ги­гант ос­ту­пил­ся и на­чал сам спол­зать вниз по скло­ну – вес его те­ла по­тянул за со­бой хищ­ни­цу. Слиш­ком глу­боко вош­ли ее зу­бы в его плоть, что­бы мож­но бы­ло их быс­тро вы­дер­нуть. Мать-ал­ло­завр от­пусти­ла его шею толь­ко пос­ле то­го, как уда­рилась грудью о ту­пой гре­бень ска­лы – про­тив­ник съ­ехал вниз, уно­ся в гор­ле нес­коль­ко ее зу­бов.

Он дей­стви­тель­но по­терял рав­но­весие и рух­нул на­земь. Па­дение не бы­ло ро­ковым, и чу­дови­ще, не­сом­ненно, смог­ло бы под­нять­ся, ес­ли бы ему да­ли на это вре­мя. Мо­лодой ал­ло­завр, по­няв, на­конец, что про­ис­хо­дит, прыг­нул вниз, к во­де, чу­дом умуд­рившись удер­жать рав­но­весие, и пос­та­вил но­гу на ис­терзан­ное гор­ло вра­га, как то де­лала его мать. Сам­ка кам­пто­зав­ра уви­дела, как два или три ра­за нап­ряглось мощ­ное бед­ро – и ог­ромный хищ­ник за­тих, ус­та­вив­шись на про­тив­ни­ка бес­смыс­ленным крас­ным гла­зом.

Хо­зяй­ка озе­ра сде­лала нес­коль­ко ша­гов по бе­регу и опус­ти­лась на зем­лю с тя­желым вздо­хом, слов­но ей труд­но бы­ло ид­ти даль­ше. Из опу­щен­ной пас­ти мед­ленно вы­тека­ла вяз­кая кро­вавая слю­на. Вско­ре хищ­ни­ца по­ложи­ла го­лову на пе­сок, как буд­то не мог­ла боль­ше ее удер­жи­вать. Трое ор­ни­толес­тов, прос­нувших­ся на за­ре, за­ин­те­ресо­ван­но пок­ру­жили вок­руг нее, но по­дой­ти не ре­шились. Од­но­го, по­доб­равше­гося бли­же ос­таль­ных, рас­ку­сили по­полам ог­ромные че­люс­ти – но не хо­зяй­ки озе­ра, а ее сы­на.

Взоб­равшись на бе­рег, мо­лодой ал­ло­завр по­дошел к ма­тери и нес­коль­ко раз тро­нул мор­дой ее бок, слов­но про­веряя, жи­ва она или нет. Мать отоз­ва­лась бе­зучас­тным вздо­хом, и юный хищ­ник опус­тился на пе­сок ря­дом с ней.

Пе­чаль­ное они яв­ля­ли зре­лище – два ог­ромных чу­дови­ща, бес­силь­ные пе­ред смертью. Мо­лодой ал­ло­завр ле­жал ря­дом, до­жида­ясь не­из­бежно­го кон­ца, но не ос­ме­лива­ясь его приб­ли­зить. А мо­жет быть, ожи­дая, что мать прос­то уто­милась и ско­ро под­ни­мет­ся.

Ког­да сол­нце вы­золо­тило до­лину яр­ким све­том, пос­ледняя ис­кра жиз­ни по­гас­ла в те­ле озер­ной хо­зяй­ки. Тог­да сын ее под­нялся, пос­та­вил но­гу на гор­ло ма­тери и из­дал ог­лу­шитель­ный рев, пол­ный ярос­ти и тос­ки. Крик его про­нес­ся над до­линой, об­ра­щен­ный к каж­до­му из ее оби­тате­лей и ко вся­кому, кто взду­мал бы соб­лазнить­ся бо­гатс­тва­ми здеш­них мест.

Я те­перь хо­зя­ин озе­ра, го­ворил он, и преж­няя вла­дычи­ца ле­жит без­ды­хан­ная у мо­их ног. С этих пор все, что обоз­ре­ва­ет мой взгляд: озе­ро, до­лина и лес – все при­над­ле­жит мне, и лю­бой, кто по­сяг­нет на эту зем­лю, раз­де­лит судь­бу хищ­ни­ка, ле­жаще­го ни­же по бе­регу. Нын­че па­даль­щи­ки бу­дут пи­ровать над ос­татка­ми мо­ей тра­пезы, и тра­во­яд­ные, при­ходя­щие к во­допою, ста­нут ид­ти че­рез мои тро­пы. И та­ков бу­дет по­рядок до тех пор, по­ка си­лы не ос­та­вят ме­ня.

Так го­ворил он – и сол­нце све­тило ему в спи­ну. И вся­кому, прос­нувше­муся в то ут­ро от его кри­ка, лег­ко бы­ло оши­бить­ся, ре­шив, что это хо­зяй­ка озе­ра, жи­вая и нев­ре­димая, вновь про­воз­гла­ша­ет пра­во на эту зем­лю.



Нуремхет

Отредактировано: 14.03.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться