Хозяева Русских степей

Глава седьмая. Степные просторы

В последних числах июня лихая троица друзей, приобретя легкий и прочный сарацинский шатер, накупив самого разного мыла, не дорогих благовоний с румянами и красками для волос, на шести лошадях отправилась к степным племенам, кочующим от Каспия, вдоль Кумы до низовьев Кубани. Зоркий глаз Сапика с высоты небес высматривал им ближайшие кочевья, с жителями которых предстояло познакомиться. 
Мстислав перед расставанием выдал Всеволоду компас с подзорной трубой, а также карты с изображениями гор, рек, озер и морей, для нанесения на них новых сведений о жителях степи. Напутствие Князя было трогательным:
- Славные дети Муромских лесов, тяжкую ношу возлагаю я на ваши юные плечи, но больше не на кого. Сам бы пошел вместо вас, да только не сдюжу. Слишком многое, судьба самой Земли Русской зависит от тех сведений, что вы сможете добыть. Так что не подведите мои дорогие муромцы, верю в вас и надеюсь на скорую встречу, хотя особо не тороплю. Храни вас Господь.
Друзья не брали с собой в дорогу доспехов, только одели шелковые и атласные рубахи с туниками, в которые были вшиты кольчуги, а поверх них накинули обычные кафтаны и халаты, более подходящие бродячим торговцам. Из оружия взяли только мечи, саблю, и большие степные луки со стрелами.
На Руси тем временем было не спокойно. Великий Князь Владимир давно переживший всех своих жен, лежал при смерти. Уже второй год в Киевском заточении сидел Святополк с женой - полячкой и Епископом Кольбергским Рейнберном, замышлявший с помощью Польского Короля Болеслава Первого, обратить Русь в Католическую веру, в чем злодеи и были изобличены. 
Туровский Князь Святополк бывший приемным сыном Владимира, и воспитанный в лютой ненависти к детям Владимира, убийцы его родного отца Ярополка, и страстно жаждал мести. Старший брат Мстислава хромой Ярослав, будучи тоже хорошо образован, в своем уделе так же проводил различные реформы, а восставшую из пепелища столицу Новгородской земли отныне именовали не иначе как Господин Великий Новгород. 
Ярослав сумел вдохнуть новую силу в возрожденное ушкуйничество, и Новгородские ладьи со злобными медвежьими мордами на носу, теперь беспрепятственно властвовали во всей Восточной Балтике, на Двине, верхней Волге, и на Южном берегу Студеного моря. Чудь, Корели, Лопари, Жмудины и Весь, были данниками Господина Великого Новгорода, отдавая пушнину, оленьи рога, рыбий зуб, янтарь с прочими самоцветами, и различные изделия своих мастеров. 
Богател и разрастался Господин великий Новгород, да только в отличии от Мстислава, Ярослав опирался не на городские общины и широкие слои населения, а исключительно на воинство, духовенство и самых богатых купцов, делая им всяческие поблажки, еще туже затягивая ярмо долгов и податей на шее измученного простого народа. Единственное что полезное он сделал для людей, это детишек грамоте повсеместно обучать начал.
Второй год Ярослав не платил дань Киеву, надеясь на свою Дружину, числом мало чем уступающую Великокняжеской, чем сильно прогневил Владимира, и разве что полков Киевских в своих землях не ждал, зная о сильной болезни отца. 
15 июля Великий Князь Владимир умер после длительной болезни, завещая Киевский престол своему любимцу Борису, и наказав потомкам своим жить в мире, всячески друг друга поддерживая. Но Святополк выйдя на свободу, подкупом знати и пустыми обещаниями киевскому люду молочных рек с кисельными берегами, кичась своим старшинством среди братьев, занял Киевский Великокняжеский престол. 
Сев в Киеве Ярополк начал сразу подлости замышлять против сыновей Владимира, да еще облагать Русь новыми податями. Прислал Святополк своих мытарей и в Тмутаракань, недоимки с 1010 года требовать, да только Мстислава в Тмутаракани тогда не было.
Прибыло Посольство в конце лета по морю на трёх малых ладьях. Эскадра Люта встретив в проливе киевлян, чуть было не потопила их ладьи, запретив морякам ступать на берег. В Тмутаракань же пустили только пятерых послов, которые были новоиспеченными боярами из числа жулья и ворья всякого без роду и племени, которых много в кабаках на Киевском Подоле.
Доставив посланников в Акрополь, им позволили говорить с Княгиней и Княжичем, лишь стоя словно псы на четвереньках.
- Что за Посольство из Киева такое нелепое, ни одного знатного боярского рода, не иначе из конюхов или истопников вчерашних? Покуда ответ вразумительный не получу, за какие же такие заслуги перед Русской землей вам боярское звание даровано, так стоять и будете. Зачем пожаловали гости не званные?- строго спросила их Анастасия.
- После смерти Владимира Казна Великокняжеская его ближними боярами разворована и пребывает в запустении. На защиту Русских земель деньги надобны, а Тмутаракань с 1010 года даже грошика медного Киеву не заплатила. Посланы Великим Князем Святополком недоимки взыскать.- ответили послы.
- Вот оно значит как. А как так получилось, что злодей и висельник, которого покойный свекор как сироту пожалел, и казнить не стал, от него унаследовал Великокняжеский Престол, если он ему даже не родной сын? Завещание Великого Князя Владимира где, в печи змеи подколодные спалили? Так вам сейчас за злодейство такое руки надо оторвать, а вместе с головами оно даже лучше будет. 
Пошли прочь с земли Тмутараканской, да самозванцу своему передайте, что лишних денег в Тмутаракани нет, всегда готовы войско послать, хоть морское, хоть степное, но если только Русь защищать, а не в междоусобных распрях участвовать. Витязи наши все ратной славой и доблестью отмеченные, вот только с ворьём и жульём всяким, у них разговор короткий. 
Так что если они в Киев придут, то родов ваших боярских сразу на три четверти поубавится, а висельников на крепостной стене прибавится многократно. Гоните их в шею откуда пришли, сил у меня никаких нет на рожи их подлые смотреть. - с грустью в голосе произнесла Княгиня, и с усмешкой глядела как стражники гнали прочь с её глаз Киевских послов. 
Из всех Русских Князей право Святополка на Киевский Великокняжеский престол было признано только Борисом и Глебом, которые вскоре были убиты. И по всей Руси ходила молва, что их убийцей был Святополк. 
Но зачем надо было Святополку убивать своих верноподданных, оставалось большой загадкой. Куда охотнее можно было поверить, что их убили по воле Ярослава, так как слухи о злодействе расползались именно из Новгорода. Трудно было Князю Тмутараканскому не разглядеть за этими событиями властолюбивую руку завистливого старшего брата - калеки, но как говориться, не пойман - не вор. 
Пока происходили все эти события, Рада с братьями старательно изучали кочевье за кочевьем, делая отметки на картах о количестве воинов, сведения о Вожде, принадлежности кочевья к тому или ному роду, племени, или народности.  Каждое кочевье принимало муромцев как почетных гостей, устраивая по древней степной традиции трехдневное торжество. 
Кочевья разных племен и народов отличались друг от друга просто разительно. Одни кочевники жили в больших повозках, и переезжая с места на место окружали стойбище плотным кольцом пригнанных друг к другу распряженных повозок, превращая его в защищенный табор. 
Внутри такого стойбища располагались большой шатер или юрта Вождя и несколько поменьше его наследника, шамана и других влиятельных членов кочевья. Остальные кочевники спали в повозках и под повозками, установив между колесами обтянутые шкурами плетеные из ивняка щиты, и расстелив под повозками ковры со шкурами. 
Сбоку от повозки натягивали легкий навес, под которым каждый занимался своим ремеслом. Кузнец что то ковал, плотник что то строгал, кто то делал луки и стрелы, кто то свежевал и разделывал бараньи, конские или бычьи туши, кто то варил сыр, делал кумыс или взбивал масло, кто то выделывал шкуры. 
Женщины тоже сидя под навесами у своих повозок красили и валяли шерсть, раскраивали выделанные шкуры и шили из них обувь с одеждой, готовили в котлах пищу. Скот пасли снаружи, но часть скота на ночь загоняли внутрь стойбища.
Другие кочевники повозки использовали только для перевозки разборных жилищ и пожитков с места на место, а жили в шатрах или юртах. В центре таких кочевий как правило, стояли большие шатры или юрты Вождя, рядом ставили чуть поменьше жилища его приближенных, а дальше всех остальных членов кочевья. 
На самой окраине таких кочевий располагались загоны из жердей, куда на ночь загоняли коров, коз и овец, а лошади паслись в табунах под присмотром табунщиков. Вокруг всех кочевий бегали свирепые лохматые псы, которые помогали пастухам охранять скот.
В первый день, троица друзей представлялась Вождю и делала подношение. После чего готовили щедрое угощение и устраивали торжественное пиршество, во время которого гостей развлекали танцами и песнями, а так же расспрашивали кто они, откуда родом, чем себе на жизнь зарабатывают, и чего диковинного видели или слышали на белом свете. 
Если гости нравились Вождю кочевья, то Всеволоду и Бориславу давали по платку, которые они по своему выбору вручали кому то из танцовщиц, и девушки проводили с ними ночь.
На второй день им предлагали принять участие в охоте, или различных состязаниях, борьбе, стрельбе из лука, скачках наперегонки, и прочих забавах. Обычно они соглашались охотиться, и кочевники поражались способности Сапика отыскивать в степи различную дичь. Затем до самого конца дня продолжалось пиршество, а все разговоры были только о соколе Рады.
На третий день муромцы активно торговали своим не хитрым товаром, а кочевники предлагали на продажу или обмен изделия своих мастеров. Обязательно надо было что то купить или выменять, чтобы не обидеть хозяев. По окончании торговли гостям устраивали прощальный ужин, и с рассветом тепло провожали в дальний путь.
Подношения были разные. Во многих племенах красили волосы и бороды, знатные воины красили себе глаза, в основном сажей, смешанной с топленым салом, и с очень большой благодарностью принимали пузырьки туши из Китая. Ну а те кто себя не раскрашивал, радовались ароматной воде со столь редким для степных просторов запахом хвои и лавра. 
Эти ароматы считались не только символом мужественности, но и по ряду суеверий могли притягивать милость богов, или отпугивали злых духов. Так что встречали кочевники компанию молодых русичей весьма радушно. 
Стрельба из лука была слабой стороной муромцев, ведь кочевники рождались с луком в колыбели, а они, выросшие среди дремучих лесов, редко имели возможность для стрельбы на расстояние свыше сотни шагов. Да и в искусстве верховой езды они заметно уступали, но старательно перенимали некоторые навыки. 
Зато Сапик был просто неподражаем, безусловно все хотели купить у Рады сокола, но она лишь разводила руками, объясняя, что птица при первой же возможности возвращается к ней, и хоть ты тресни. Поэтому продавать его абсолютно бессмысленно, все равно потом придется деньги возвращать.
Любимой добычей муромцев на охоте были куланы, стада которых на своих лошадях они сравнительно легко догоняли, и стрелять по их плотно сбитым табунам можно было хоть с закрытыми глазами, в кого ни будь обязательно да попадешь. Беззащитные животные предчувствуя опасность, просто жались друг другу следуя веками выработанному инстинкту.
А вот у Сапика любимой дичью в степи была дрофа, такая быстрая птица во много раз больше курицы, которую даже разглядеть среди густой травы, было весьма затруднительно, а догнать или подстрелить почти невозможно. 
Видя неудачи друзей в охоте на дроф , для Сапика каждая поимка их редкой птицы являлась поводом возгордиться, тогда он нахохлившись и распушив перья с важным видом восседал на плече у Рады, выслушивая от её братьев заслуженную похвалу.
Подробно изучив племена, кочующие на берегах Кумы и Кубани, троица друзей в самом конце августа добралась до Тмутаракани, остановившись на постоялом дворе Свейской Слободы. Изобилие даров земли Тмутараканской просто поразило муромцев. 
Полосатые арбузы, ярко - желтые сладкие как мед дыни, нежные персики, сливы, яблоки, виноград трех видов, и прекрасная охота на диких гусей, в сочетании с просто великолепной рыбной кухней, сыром, вином, пивом и медовухой, вынудили их, аж на полторы недели задержаться в гостях у свеев. 
За все время постоя друзья пару раз ездили в столицу Княжества, где восхищались изобилием товаров со всего света, разложенные торговцами как в порту, так и на Агоре. Они очень удачно играли в кости, любовались стоящими у причалов величественными морскими кораблями, нахальными чайками, и царившей в портовых тавернах, незабываемой чарующей атмосферой веселья, азарта и распутства. 
И конечно же муромцы просто не могла не искупаться в лазурном Русском море. Четыре раза, брав с собой большие корзины снеди, они почти что на целый день выезжали к каменистому пляжу, и до исступления плескались среди набегающих волн. Но всему хорошему когда либо наступает конец, и чувство долга их погнало в середине сентября, знакомиться с жителями низовьев Дона. 
Степные жители к ним относились с уважением, и даже каким то легким состраданием, считая их сиротами, волей злой судьбы заброшенных на чужбину, и выбравших себе далеко не самое легкое ремесло мелких бродячих торговцев. Весьма не дорогие мыло, тушь и ароматная вода, хоть и были повсеместно востребованным товаром, но приносящими очень скромную прибыль. 
Даже встречавшиеся на пути муромцев разбойники, получив от в подарок ароматную воду и несколько кусков мыла, даже не грабили их, а при расставании желали скорейшего процветания. Бандитам искренне хотелось в будущем встретить русичей во главе больших караванов величественных верблюдов, навьюченных различными ценностями, а не дешевым хоть и ароматным мылом.  
На этот раз друзьям предстоял самый опасный участок пути, который лежал на север, в логово мятежных хазар, чьи предки были не добиты знаменитым дедом Мстислава, князем Святославом, и их выросшие в ненависть к Руси потомки, вольно кочевали в низовьях Дона, без особой вражды уживаясь со свободолюбивыми поселениями живущих на речном берегу и островах славян - бродников.
Острый глаз Сапика обнаружил отделенное кочевье, и друзья направились на встречу неизвестности. Двигаясь в указанном направлении, они к вечеру достигли кочевья хазар. Между тремя холмами, в низине, где были вырыты колодцы, расположился окруженный пятью сотнями четырехколесных крытых повозок просторный табор с множеством шатров. Вокруг табора паслись стада коз и коров, на вершинах холмов сидели у костров дозорные, а две сотни всадников гоняли по окрестностям табуны лошадей.
В степи могут отказать незнакомцу во многом, но только не в глотке воды, и не в тепле костра. Спешившись у подножия одного из холмов, троица друзей пешком поднялась к дозорным, взяв с собой бурдюк вина и кружок вяленой колбасы. За пять шагов от костра муромцы вежливо остановились, сняли и составили пирамидой все свое оружие кроме кинжалов. 
Три сидящих у костра воина легкой хазарской конницы в шерстяных халатах и кожаных доспехах, тем временем на скрещенных над костром копьях грели воду в котелке. Отложив в сторону свои сабли, тонкие хазарские мечи и боевые луки, кочевники пригласили нежданных гостей к своему костру.
Согласно традиции степи, Всеволод отрезал два куска колбасы и наполнил чашу вина, после чего пролил несколько капель на землю, поблагодарив духов земли за благосклонность к себе, своим друзьям и лошадям, отпил пару глотков и жуя вяленую мякоть, передал старшему из воинов с куском колбасы. Хазарин тоже пролил вино, выпил, и заев колбасой, залюбовался Сапиком. Затем Всеволод напоил вином и угостив колбаской Борислава с Радой, отдал колбасу и бурдюк хазарам. 
- Кто вы и что вас сюда привело?- строго спросил старший хазарский воин.
- Русичи мы из Муромской земли родом. Я с братом и сестрой торгуем мылом, краской для лица, волос, и ароматной водой. Раньше мы из Итиля вдоль Каспия и берегов Кумы до Терека ездили, а недавно стали вдоль Кубани в Тмутаракань ездить. По пути всегда торговали своим не хитрым товаром. Сейчас пополнили запасы в Тмутаракани и держим путь к устью Дона, а потом хотим вдоль берега ехать в Белую Вежу.- ответил Всеволод хазарину.
- Русичам здесь не рады. Это сколько же вы мыла продали, чтобы сапсана такого купить?- недоверчиво спросил воин.
- Сестра  в травах лечебных разбирается, торговца птицами Хасана от недуга исцелила, так он ей на радостях его и подарил.-
- А что за недуг такой был?- спросил хазарин Раду.
- Не ловко говорить, болезнь та была крайне неприличная, еле выходила.- ответила девушка.   
- Тогда понятно. За такое когда припрет, ничего не жаль, лишь бы только исцелиться. Буйук, проводи наших гостей к Вождю.- с пониманием согласился хазарин, и окончив опрос, приказал друзей проводить в табор. Русичи спустились к подножию холма, взяли под уздцы своих лошадей, и последовали за Буйуком ко входу в табор.
Большие четырехколесные крытые повозки хазар с высокими бортами, а некоторые даже с небольшими башенками, став большим плотным кольцом с четырьмя узкими проходами, представляли собой такую форму легкой передвижной деревянной крепости. Борта повозок в косую сажень высотой, откуда очень удобно как вести стрельбу из луков, так и поражать копьями, были весьма не приятным сюрпризом для любого, кто решиться напасть на это кочевье. 
Обширное пространство внутри кольца из повозок, шириной в полторы сотни саженей, было довольно плотно заставлено легкими шатрами, возле которых возились по хозяйству женщины, дети и старики.
Мирная размеренная жизнь хазарского кочевья, со своей обыденной бытовой суетой, была лишь обманчивой маской. Это был отлично подготовленный к отражению любого нападения воинский отряд, который по сигналу тревоги мог тут же преобразиться в небольшое хорошо обученное войско, из всех способных держать в руках оружие жителей. 
Каждый кочевник отлично знал, что ему в случае тревоги брать, куда идти, и что делать. А самое страшное, что они были вполне способны настолько долго обороняться, что успели бы дождаться помощи из соседних хазарских кочевий. Таким образом каждый час к хазарам из степи прибывало бы по несколько тысяч подкреплений, а это обстоятельство муромцев не только озадачивало, но и очень настораживало. 
- Любая атака, не способная за полчаса сломить сопротивление хазар, спустя несколько часов оборачивалась неминуемым сокрушительным поражением. Но над этим пусть Ратибор с Мстиславом головы ломают, наше дело найти, посмотреть, посчитать, пообщаться, а по возвращении в Белую Вежу все подробно доложить.- думали друзья шагая в глубь хазарского кочевья, прямо к шатру Вождя.
У входа в просторный шатер Вождя они оставив мечи с саблей, и взяв лучшие образцы своих товаров, ожидали приглашения войти. Сапику приказали связать лапы, но свободолюбивая птица наотрез отказывалась с этим мириться, всячески не давалась, и даже клюнула Раду в руку. Пришлось Раде пустить его полетать, пока она не вернется из шатра.
В скором времени муромцев пригласили в шатер, и представили сорокалетнему Вождю в коротком шерстяном халате и шапке из волчьего меха. Передав свое подношение, они смиренно ожидали расспросов, или разрешения присесть. И тут в распахнутые полы шатра с грозным криком влетел Сапик, и бросив рядом с подношением тушку зайца, вспорхнул на плечо Рады, принявшись с гордым видом поправлять свои перья. 
Суровое лицо Вождя и окружающих его хазар, растянулось в милой улыбке, и он восхищенно произнес: 
- Благодарю за щедрое подношение столь славного пернатого охотника, и для меня честь принимать его в своем шатре.
- Прости за недоразумение Вождь, капризная птица никого не слушается, и всюду следует за своей хозяйкой. Просто беда. И не продать, ни подарить не можем, при первой же возможности, возвращается обратно к нашей сестре.- извинился Всеволод.
- Прекрасная птица, гордая, умная и свободолюбивая. Я приглашаю вас завтра на охоту в степь, хочется взглянуть на вашего красавца в деле. Ну а пока приглашаю разделить со мной трапезу.- пригласил гостей к столу хазарин. 
Угощение было весьма скромным, видимо Вождь уже поужинал, и застолье накрыли из остатков, дабы чисто из вежливости принять нежданных гостей. Сыр, жареная на костре козлятина, фрукты, вино, кумыс и ячменные лепешки украшали не хитрое застолье кочевников. Зато его скрашивало протяжное пение, бренчащего на комузе певца, который пел о древних героях хазарского народа. Русичей во время ужина расспрашивали, о том, о сем, где бывали, что интересного видели, и конечно же что видели в Тмутаракани, и что им там особенно понравилось. 
Скажем так, хазары не особо были рады гостям, относились к ним с подозрением, и после ужина, кое как в темноте поставив на указанном месте свой шатер, все трое друзей легли спать. Ранним утром, сразу после рассвета, их разбудили, и муромцы с полусотней хазар под предводительством Вождя, отправились на охоту. 
Утренняя прохлада нежно обдувала юные лица во время быстрой скачки по наполненной сладкими ароматами утренней степи. Капли росы, вырываясь из под ног лошадей, осыпали друзей искрящимися под лучами солнца мелкими брызгами. 
Сапик паря в вышине, своими криками звал всех на запад, к камышовым зарослям болотистого берега Сурожского моря, и вся кавалькада охотников последовала по его зову, надеясь на богатую добычу. Молниеносно, словно гнев небес, обрушившись с высоты на выбранную жертву, сокол выбиваясь из сил, по над самой землей с трудом нес в своих когтях тушку крупной дрофы. В густой траве замелькали напуганные стуком копыт десятки зайцев, а вдалеке, над прибрежными камышами можно было разглядеть сотни уток и диких гусей. 
Пришпорив коней, кавалькада растянулась в линию, и стремительно помчалась вперед, а вскоре к стуку сотен копыт добавился свист множества камышовых стрел. Настреляв в общем чуть больше полусотни зайцев, охотники приблизились к камышам, и начали на мелководье отстреливать жирных гусей. В камышах плюс ко всему, после отлива застряло множество самой разной, барахтающейся в иле рыбы, которую можно было брать просто голыми руками. 
Чуть больше чем через час, к дрофе и зайцам прибавилось около двух сотен гусей, больше сотни сазанов, дюжина крупных сомов, три стерляди и пара осетров. Запачканные чуть ли не по пояс в ил, основательно промокшие хазары были в отличном настроении от удачной охоты, и распевая веселые песни везли в кочевье богатые трофеи. 
Вождь кочевья с восхищением рассматривал тушку дрофы, предвкушая удовольствие от грядущего пиршества, и все участники охоты считали просто своим долгом похвалить зоркого сапсана. Русичи тоже не ударили в грязь лицом перед хазарами, настреляв зайцев с гусями.
- Оставайтесь у нас жить, вас на хороших девушках женим, сестре вашей достойного мужа подыщем, будете скот разводить и на охоту ездить. Такая жизнь в сто раз лучше чем мылом торговать.- уговаривал своих гостей Вождь, проезжая на коне рядом с ними.
- Было бы не плохо, да с сестрой незадача. Дар целения у неё, и ей только за знатного целителя или ведуна выходить можно, что бы её кровь смешавшись с кровью отца породила очень могущественных целителей в потомстве. Так что ей достойного мужа найти, это весьма не простое дело.- ответили братья хазарину с извинениями.
- Понятно. Жалко однако, давно такой доброй охоты не было. Ну что же, успехов вам в поисках.- с сожалением ответил хазарин, и пришпорив коня помчался рассматривать осетров.
Возвращение охотников в кочевье встретили с нескрываемым ликованием, повсюду начали варить ароматную наваристую уху, а добытую на охоте птицу, бросились запекать в глине. Над всем кочевьем разносился аромат печеных лепешек. Когда все приготовили, устроили степное торжество с веселыми песнями и плясками. 
В своем шатре Вождь угощал русичей ухой, сочным мясом дрофы, жареной рыбой, кумысом и вином. Под вечер устроили соревнования борцов, в которых и Всеволод с Бориславом приняли участие, кого то одолев, ну а кому то с честью проиграв.
На следующий день друзья разложили все свои товары, за которые хазары предлагали им шкуры, ковры и различные изделия из кожи. В конце концов один тюк своего добра удалось выменять на добротные товары кочевников, и русичи засобирались на рассвете покинуть кочевье. Но хазары вдруг настояли, чтобы завтра они ехали в соседнее кочевье, и спорить с ними было бесполезно. 
Столкнувшись с таким неожиданным поворотом судьбы, братья первым делом обратились за советом к Раде, которая призналась что скорой беды не предчувствует, и посоветовала им как следует выспаться, добавив что утро вечера мудренее.