Хозяева Русских степей

Глава восьмая. Ставка хазарского Кагана.

Рано утром друзей привели к Вождю, и угостив молочным чаем, пожилой хазарин объяснил им, что согласно правилам, которым давно следует их народ, любые купцы обязательно должны посетить ставку Кагана. Таким образом и их согласно этим правилам проводят к нему в Ставку. 
Каган вероятно пожелает лично с ними переговорить, узнать что то полезное для себя и своего народа . В любом случае все Вожди хазарских кочевий обязаны так поступать, ибо это часть обязательных мер по сохранению того малого, что осталось от некогда могущественной державы их предков. 
- Мы с пониманием относимся к этим мерам. Надеемся что провидение к нам будет милостиво, и мы не испытаем на себе гнев грозного повелителя твоего народа Вождь. Если надо съездить, значит съездим.- спокойно ответил ему Всеволод. 
- В таком случае должен сказать, что хоть мы и не любим русов, но вы оба смогли завоевать симпатии многих наших девушек, а ваша сестра, покорила своей красотой многих наших воинов. Буду очень рад еще как ни будь с вами встретиться, но сейчас пора отправляться в дорогу. Доброго вам пути.- тепло попрощался с ними старый хазарин, и с десятком воинов друзья отправились на север, по покрытой утренней росой бескрайней зеленой степи.
Сперва они ехали строго на север, мимо пяти хазарских кочевий, пасущих свои стада и табуны на берегах рек, а после полудня свернули на запад. Встретив на пути еще четыре кочевья, троицу друзей вечером доставили в расположенную между холмами, окруженную фруктовыми садами и виноградниками Ставку Кагана. 
Ставка представляла из себя очень большой укрепленный табор, окруженный поставленными двойным кольцом тысячью крытых повозок. Табор имел четыре въезда, большую площадь в центре, перед шатром Кагана, и множество больших шатров вокруг. 
Стада в несколько сотен коров, тысячи верблюдов, табуны более чем в три тысячи лошадей, а также множество коз паслись у подножия холмов вблизи табора. Пять сотен хорошо вооруженных всадников в сверкающих кольчугах патрулировали дальние подходы к Ставке. 
У въезда в табор виднелись шатры и верблюды многих торговцев, которых также как и русичей согнали сюда со всех хазарских кочевий. Доставивший друзей десятник представил их сотнику конного патруля, затем провел к месту, где можно поставить шатер, и пасти своих лошадей. Управившись с этим и напоив лошадей, он вежливо распрощался, после чего поскакал со своим отрядом обратно в кочевье. 
Братья расседлали и напоили своих лошадей, установили шатер, развели костер, а Рада обмазав глиной пойманную по пути в Ставку Сапиком дрофу, положили её в глубь костра, обложив сухим кизяком. Дожидаться, когда птица приготовится, сил уже не было, и поэтому скромно перекусив сыром, лепешками и вином, все легли спать. Зато утром, отлично выспавшись, друзья с удовольствием насладились сочным мясом степной птицы, и надев свои самые нарядные порты с халатами, приготовились достойно встретить выпавшие на их плечи испытания.
Не успели они управиться, как появился какой то хазарский вельможа с десятком стражников, которые обыскали братьев и всю их поклажу. Рада избежала унизительного обыска, лишь распахнула полы халата, под который была поддета синяя, прошитая кольчугой туника. 
Вельможа отказался от подношения, а его спутники перерыли все товары русичей. Выбрав образцы мыла, ароматной воды, компас, подзорную трубу и карты, стражники тут же повели друзей к шатру Кагана, позволив лишь выбрать для него подношение. Затем хазары вошли в него, оставив друзей на площади перед шатром. 
- Ты точно беды не предчувствуешь?- спросили братья Раду.
- У нас с Сапиком все будет хорошо. Да и у вас тоже, если только глупостей не наделаете. А вечером дождик прольёет, так что лучше нам к тому времени в своем шатре оказаться. - ответила девушка.
- Спасибочки тебе сестрица, успокоила. Твоего сокола тут все обожают, а вот на нас с Бориславом наоборот волками смотрят. Да и ты по тихой грусти нам могла бы наворожить хоть чуток удачи, как при игре в кости. Очень всем нам это сейчас не помешало бы.- огрызнулся Всеволод на Раду, а Сапик в ответ на это встрепенулся, и грозно расправив крылья, крикнул ему свое:- Кьяк!
Обругав в душе эту своенравную, но весьма полезную хищную птицу, он все таки мучился в неведении, что за опасности могут ожидать их в ближайшем будущем. Но ответ на свои сомнения он мог получить лишь спустя время, а ожидание само по себе уже было мучительной пыткой.
Продержав русичей больше часа у входа, хазары в конце концов проводили их в шатер, на встречу с своим Каганом. Не высокий, крепко сложенный одетый в шелка и короткий парчовый кафтан, Каган Булхан тридцати трех лет от роду, с круглым скуластым лицом и желтыми, хищными как у рыси глазами, восседал на устланном шкурами широком деревянном троне, в окружении десятка своих придворных. Все внутреннее убранство шатра украшали яркие ковры и расшитые затейливыми узорами, набитые шерстью подушки. 
Друзей ввели и оставили за три шага от Кагана, а Сапика впустили с Радой лишь при условии, что она его из рук ни на минуту не выпустит. Каган очень внимательно молча рассматривал своих гостей, а окружающая зловещая тишина действовала на друзей угнетающе. 
- Птицу можно перестать тискать, ему это очень не нравиться, а вы нам о себе расскажите. Кто вы, откуда, и что в наших краях делаете?- задал им вопрос Каган. Рада отпустила Сапика, и сокол вспорхнув сел на её плечо, тут же начав поправлять свои помятые перья.
- Мы сироты из Муромской земли много лет назад пришли с нашими купцами в Итиль за лучшей жизнью, остались там и начали по не многу торговать пусть не особо дорогими, но зато повсюду востребованными товарами. Сестре знакомы лекарственные травы и она занимается врачеванием. 
Раньше торговали только от Итиля до низовьев Терека и Саркела, и неплохо заработали в прошлом году. А в этом году купив трех хороших молодых коней, мы с нашими товарами решили отправиться к низовьям Кубани и в Тмутаракань. 
Через три - четыре месяца проданные нами мыло, тушь, и ароматная вода все равно у кочевников закончатся, и мы надеялись три раза в год объезжая степь, существенно увеличивать свои доходы. В степи много дичи, в реках есть рыба, да и в кочевьях нас принимают тепло с радушием. 
Голодная смерть тех, кто умеет охотиться и ловить рыбу, в этих степях точно не ожидает, и так мы торгуя да охотясь в пути, по воле богов добрались до одного из кочевий Вашего народа, чьи всадники любезно сопроводили нас сюда.- вежливо ответил Всеволод Кагану.
- Кто вас обучил пользоваться картами, что это за записи на них, и откуда у вас взялись "указатель севера" с "искажающим пространство предметом"? Про вашу птицу мне доложили, а вот остальное я хочу от вас услышать. - спросил Каган русичей, и перед ними разложили карты с компасом и подзорной трубой.
- Купец Мал из Мурома, что по Каме и Волге до Итиля торгует, картам и грамоте нас еще в отрочестве обучил. Он нам дальним родичем приходится, так что заботится, когда - никогда словом, и делом нам помогает, хотя все больше словом. 
На картах обозначено сколько каких товаров в каком кочевье мы продали, какие в следующий раз привезти, и куда они на зимнюю стоянку откочевывают. Предметы же эти мы в Тмутаракани у одного пьяного моряка в кости выиграли, на удивление полезные штуки оказались.- ответил Кагану Всеволод.
- В кости говоришь, хорошо играешь? Если из трех попыток ни разу семерка не выпадет, лишу вас всего имущества, и приговорю к шести годам рабства.- поставил ему условие Каган.
- А если дважды?- спросил он хазарина, чем вызвал смех его свиты.
- Почетными гостями будете.- с усмешкой ответил Каган.
- А если вдруг трижды выпадет?- не унимался Всеволод.
- Ну если вдруг это произойдет, то я тебе подарю все, что только пожелаешь.- рассмеявшись над самоуверенностью молодого русича пообещал Каган. И распорядился принести кости со стаканчиком, и столик для игры. Все придворные тут же сгорая от любопытства столпились возле Всеволода.
Всеволод положил кости в стаканчик, и начал его трясти, читая про себя молитву древнему богу удачи Белобогу:
- Свет - Белобоже тьму превозможи.
Великий пресветлый живе приветный.
Длани простривший, тьму поразивший,
Главу вознесший, правду принесший.
Ясный очами, мудрый речами, 
Рогом дарящий, мечом разящий.
Славы возносим, благостей просим:
Светом освети, щедро привети,
Чело проясни, а ста прекрасне!
Гой! Слава!
Дочитав молитву до конца, он перевернул стаканчик на столик, и когда убрал, на костях виднелось "три" и "четыре". Все хазары изумленно ахнули.
Он снова стал трясти стаканчик с костями, прочитал про себя молитву и повторил попытку. На этот раз выпало "шесть" и "один". Каган покинул трон, и сгорая от азарта с любопытством подошел, чтобы лучше видеть это невероятное событие. И чудо свершилось. С третьей попытки вновь выпало "три" и "четыре". 
- Невероятно.  Это надо же? До сих пор поверить не могу. Настоящее чудо. С таким удивительным везением, я завтра вас приглашаю на охоту. Посмотрю почему кочевье Кобяка в таком восторге от вашей компании? Я обещал тебе подарок, говори чего желаешь?- спросил втязя впечатленный Каган.
- Большой хазарский боевой лук хотелось бы заполучить. Если можно конечно.- робко ответил Всеволод Кагану. 
- Выбирай любой, на который сможешь тетиву натянуть.- ответил хазарин, и показал на семь луков, висящих вместе с колчанами на стенах шатра.
Сняв со стены не самый дорогой, украшенный серебряными кольцами лук из рогов крупного сайгака, и ловко зажав его ногами, Всеволод хоть и с трудом, но все же натянул тетиву. Чем заслужил одобрение присутствующих хазар.
Каган, заметно подобрел и повеселел, появились музыканты с танцующими девушками, а в шатре начали накрывать щедрый праздничный стол. Русичей по отдельности начали расспрашивать, где они ездили, кого встречали, что интересного видели или слышали, и подали два шелковых платка, что бы братья могли выбрать себе спутниц на ночь. 
Насладившись тушеным мясом, жареной рыбой, соленым сыром с красным сладким вином, сладким виноградом и сочными грушами, братья вручили свои платки двум прелестным девушкам, которые с них глаз не сводили. Братьям просто не терпелось испытать новый лук, так что с позволения Кагана взяв колчан хазарских боевых стрел, они вместе с Радой покинули шатер и помчались на конях в степь. 
Рада не поехала с ними, а осталась чтобы обеспечить перестановку их общего шатра ближе к шатру Кагана, и собрать кое каких ароматных трав для курильницы благовоний. Сапик же поймав молодого сурка, выклевал ему сердце с печенью, и бросив свой трофей на радость местным псам, сытый и счастливый парил в вышине, не спуская глаз с собиравшей травы хозяйки. 
Хазарские стрелы оказались на вершок длиннее тех что хранились в Белой Веже у Ратибора, и имея примерно один вес с ними, хоть и летели дальше русских, но с большой дистанции пробивать могли только легкие кожаные доспехи. Даже самую плохонькую кольчугу они могли пробивать менее чем с полусотни саженей. Да и железо на хазарских наконечниках было так себе.
Зато лук был просто восхитителен. Примерно такого же веса как тяжелые степные луки "Сивогривых волков", он был способен посылать боевые стрелы значительно дальше, изначально задавая им большую скорость. Теперь требовалось придумать, как скорее доставить лук и боевые стрелы Ратибору, да и хоть примерно подсчитать силы хазар было необходимо.
Рада у своего пернатого дружка умела выведать, далеко или близко лошади, коровы, большое или малое кочевье, а вот речка впереди или озеро, для её бестолкового любимца было безразлично, вода ему и все тут. Хорошо что хоть разбойников от торговцев, охотников и пастухов отличать умел, и на том спасибо. А вообще то она Сапика больше баловала, нежели учила. 
Потренировавшись в стрельбе из лука, когда начался предсказанный Радой дождь, братья вернулись к установленному на новом месте шатру, и напоив своих лошадей слегка передохнули. Вечером друзей вновь позвали к Кагану, где хазарин все время выпытывал у Всеволода, какую же он молитву читал Белобогу, что ему так везло? 
Он очень хотел научиться этой молитве, но Всеволод пытался ему вежливо объяснить, что всяким там басурманам, а тем более хазарам Белобог вряд ли помогать станет, когда он и русским людям далеко не всем помогает. Только Каган как на зло не терял оптимизма достучаться до своенравного славянского божества, и Всеволоду все же пришлось ему написал молитву на русском языке, но греческими буквами. Благо греческой грамотой хазарин владел в совершенстве.
Вернувшись после ужина в шатер, Рада с Сапиком легли спать, отгородив часть шатра занавеской, а к братьям с фруктами и бурдюком вина пришли девушки. Курильница наполняла внутреннее пространство шатра пьянящим дымом ароматных степных трав, витязи неторопливо разоблачались от своих одеяний, и их молодые упругие тела, под стуки дождя о своды шатра, сливались с девичьими телами в трепетном, полном удовольствия блаженстве. Очаровательные танцовщицы то стонали, то мило хихикали, то молча осыпали братьев горячими страстными поцелуями.
Лишь глубокой ночью, под самое утро, когда дождь уже закончился, они совсем выбившись из сил, в сладкой истоме от пережитых плотских утех, погрузились в царство Морфея. Ну и ясное дело, совершенно не успели выспаться перед охотой. Лишь пару глотков кислого молока, разбавленного родниковой водой, как то привели их в чувства, прибавив бодрости. 
Сухая степная земля жадно впитала небесную влагу, так и не успев раскиснуть, и пара сладко зевающих заспанных братьев, тряслась по бескрайнему океану осенней травы, вслед за кавалькадой хазар во главе с Каганом.
Зато Рада со своим охотничьим луком, в рысьей шапке и изумрудного цвета парчовом халате, носилась как угорелая, а Сапик с небесной выси своими криками, указывал охотникам путь. Уже битый час как проносясь над выводками зайцев, сурков, сусликов и дроф, своенравная птица манила охотников куда то на Северо - восток, и больше полусотни всадников, послушно мчались на её зов. 
В скором времени охотникам стала ясна такая целеустремленность сокола, две дюжины волков преследовали в степи большое стадо сайгаков. Все охотники одновременно пришпорив своих коней, помчались за стаей кровожадных хищников, а воздух наполнился свистом десятков стрел. 
Внезапно один из волков, отстав от стаи, ринулся прямо на скачущую отдельно от всех Раду. В следующее мгновение Сапик, словно камень с небес свалился на свирепого хищника, и впившись своими острыми когтями в его морду, начал мощными ударами клюва превращать её в сплошное кровавое месиво. Зверь завертелся на месте, пытаясь схватить мощными челюстями отважную птицу, но полтора десятка стрел вонзились в его тело, и волк издав протяжный, рвущий душу прощальный вой, испустил дух. 
Сапик подлетел к Раде, и начал жалобно плакать, он в схватке повредил себе лапку. Рада ласково взяла его, тут же водой из фляги промыла ранку, пожевала какую то траву, и приложив к ней, осторожно забинтовала своему любимцу поврежденную лапку. Затем девушка взяв его на руки, начала гладить и успокаивать, а Сапик пытался ей что то в ответ сказать. 
Каган с несколькими хазарами тут же подъехал, побеспокоиться о состоянии отважной птицы, и когда Рада их успокоила, помчался дальше преследовать волков. Всеволод с Бориславом решили поехать посмотреть на убитого волка. Зрелище было то еще. У хищника не было глаз, носа и с половины черепа свисали лишь ошметки окровавленной шкуры.
Отдохнув на руках у Рады, Сапик с громким криком вновь взмыл в небесную высь, и троица друзей помчались вместе с хазарами добивать волков. Когда они догнали охотников, волков уже не осталось, и хазары думали настрелять сайгаков. 
В это время Рада обратилась к Кагану, и сообщила ему что недалеко есть волчье логово, до которого чуть ли не рукой подать. Каган с охотниками решил пока повременить с сайгаками, но зато перебить всех волков. Зима была не за горами, а в заснеженной степи нет для кочевников более лютых врагов чем стаи голодных волков.
Сапик показал направление, и все помчались на его зов, горя желанием скорее покончить со степными хищниками. В логове оказалось около десятка самок и полсотни щенков, с которыми расправились без труда, после чего решили вернуться к сайгакам. Волчий мех в это время был неважный, поэтому хазары без сожаления бросили трофеи на растерзание стервятникам.
Вскоре догнали стадо сайгаков, которые избавившись от преследования волков, безмятежно паслись в степи. Свист полусотни смертоносных стрел разорвал тишину, и самые крупные взрослые самцы как подкошенные начали падать в траву, обагряя её каплями своей горячей крови.
Спустя час на привале муромцы вместе с хазарами жарили печень степных антилоп, пили кумыс и вино, все расхваливали Сапика, а Каган признался, друзьям, что он никак не ожидал стать участником такой, полной ярких впечатлений, увлекательной охоты. 
Уже под вечер все вернулись в Ставку, и за седлом каждого охотника было по туше жирных длиннорогих сайгаков. Кагана с его спутниками в Ставке встречали почти как героев, а среди кочевников медленно но верно, расползалась новость о удивительном подвиге отважного сокола.