Хозяева Русских степей

Глава четырнадцатая. Возвращение в Тмутаракань

По скованной легким морозом и покрытой порошей степи муромцы успели достичь Свейской Слободы как раз во время, так как через три дня начались сильные снегопады с буранами и метелями. Прибыли они на постоялый двор где то в полдень, и напоив их с дороги горячим сбитнем, свеи любезно предложили попариться в бане. Это было, то что надо, и поставив своих лошадей под камышовый навес, расседлав, и занеся свои пожитки в предоставленные им покои, друзья отправились в баню.
Отлично попарившись, они направились в трапезную, где сперва наелись знаменитой наваристой ухи, а потом жареной в сухарях осетрины с не менее знаменитой свейской медовухой. А завершили свою трапезу пышными оладьями со сметаной, и сладким соусом из смеси меда, ягодного сока и топленого масла. Отлично попарившись и сытно наевшись, лихая троица отправилась в спальные покои, где завалились спать до самого утра. 
Но уже рано утром их разбудили, угостили горячим молоком с медом, и жареными пирожками с сырной начинкой, а затем сообщили, что Тмутараканская княгиня Анастасия приглашает всю троицу на охоту. От такого предложения не отказываются, и друзья нарядно приоделись да соответственно снарядились, со скоростью ошпаренных кошек. Уже через полчаса вместе с хозяйкой Свейской Слободы Софронией и здоровенным морским Воеводой по имени Лют, они ожидали у моста через Кубань приезда Княгини.
Скоро вдали, на запорошенной дороге появилась дюжина всадников, во главе с княгиней Анастасией и совсем юным княжичем Евстафием. Все тут же спешились, а Софронии подали поднос с кувшином горячего сбитня и закусками. 
- Здравствуй дорогая кума, и ты здрав будь Лютушка, а это и есть тот самый  Сапик, о котором мне супруг мой непутевый отписывал? Ну что молодые люди, погоняем степную дичь по окрестностям?- обратилась подъехавшая Княгиня к муромцам, с удовольствием потягивая сбитень, и закусывая его сладким пирожком.
- Да за что матушка ты на Князя нашего напраслину то наговариваешь? Ведь он весь в трудах и заботах государственных, не покладая рук. - ответила ей Софрония.
- Не без того конечно, но то что с девками распутными тешится, этот кобель блудливый, мне доподлинно известно. Так что кума ты этого змея особо не выгораживай. Хоть зельем его окаянного каким опаивай?- огрызнулась она, но по доброму.
- С зельем подходящим особой трудности не возникнет Светлейшая матушка Княгиня, все что Ваша душа пожелает. - тихо и вежливо ответила Рада.
- Тсс! Тише ты красная девица, сдается мне, что о многом мне с тобой с глазу на глаз переговорить надобно. Как звать то тебя, краса земная?- с интересом спросила Анастасия.
- Рада я, родом из Муромской земли. А это братья мои Всеволод и Борислав. Почту за честь услужить тебе, Светлейшая матушка.- ответила ей Рада.
- Тогда по коням! И вперед за дичью, пока не замерзли! - скомандовала  Анастасия. Все тут же запрыгнув на лошадей, помчались за Княгиней в степь, а сокол Рады стремительно взмыл в небесную высь.
В скором времени Сапик с криком полетел к поросшим камышом озерам, и вся кавалькада, пришпорив своих лошадей, сломя голову  помчалась за ним. В камышах, рядом с зарослями кустарника, охотники заметили небольшое стадо кабанов, но никак не могли толком их разглядеть. 
Самок убивать было нельзя, а вот численность старших самцов, следовало бы поубавить. Правда для этого стадо следовало выгнать из камышей на пустырь, но учитывая тонкую корку льда, и толстый слой ила под ним, в котором лошади могли завязнуть по самое брюхо, это была совсем не простая задача. 
- Поедем отсюда, я знаю место, где они выйдут из камышей. Только не надо шуметь. - произнесла Рада, и поскакала к другому берегу озера. Когда все, последовав за ней примчались на нужное место, став от него с подветренной стороны, Рада попросила их замереть, и приготовить луки. 
Минут через десять томительного ожидания, из камышей вышел очень большой секач с огромными изогнутыми клыками, недовольно хрюкая, и нервно подергивая хвостом. Тут же в него с диким свистом впилось почти два десятка стрел, и раненый зверь завизжав от боли, резко дернулся, попытался истекая кровью пробежать несколько саженей, и повалившись на бок, испустил дух.
Всеволоду вспомнилась засада на кабана у водопоя, и он мысленно поблагодарил Раду за то, что скоро окажется в тепле. В отличие от спутников Княгини, муромцы всю последнюю недели не грелись у печи, а тряслись по заснеженной степи, так что сыты были по горло конными прогулками, пусть даже и в легкий мороз. 
Дюжие гридни Княгини при помощи Люта связав воедино копья, привязали к ним секача за ноги. Закрепив концы копий на седлах коней, и взяв их под уздцы, воины пешком повезли знатную добычу в Свейскую Слободу, а Лют подшучивая, и рассказывая байки ехал рядом с ними. 
Хоть рослый конь Люта и был на пару вершков выше других лошадей, все таки мрачный морской Воевода смотрелся на нем почти как на осле. Вообще то мрачной была лишь его внешность, а так он был человеком достаточно веселым и жизнерадостным, правда только с друзьями и приятелями, недругам же при встрече с ним приходилось ох как не сладко. 
Когда охотники приехали в Свейскую Слободу, Княгиню встретили хлебом - солью и всех проводили в огромную общую трапезную, которая была по сути пристройкой к высокому терему, и усадили на возвышении для почетных гостей во главе стола. Посреди трапезной стояли пять длинных столов на сто человек каждый, для мужчин, воинов и охотников, сидеть за которыми имели право лишь те, кто собственноручно убил врага или хищного зверя. 
Наличие того, что все жители Слободы умели стрелять из арбалета, а в степи водились волки, то за этими столами можно было встретить и женщин, и подростков. Возле стен трапезной стояли четыре таких же длинных стола для женщин и детей. 
На столах постоянно находилось множество самой разной еды и напитков, которые по традиции постоянно приносили с большой кухни взамен пустой посуды. Жители Слободы приходили, кому как удобно, пили и ели, беседовали между собой, решали насущные вопросы, спорили и даже дрались, а затем расходились каждый по своим делам. Так что трапезная в Слободе была еще и общественным местом.
Софрония следила за тем, что бы все были сыты, здоровы, обуты и одеты. Эрик же следил за тем, что бы никто не отлынивал от работы или других обязанностей. Примерно так было и на Заставах братства "Сизогривых волков", только следили там за всем выборные Старшины Застав.
На столе было много копченой и соленой рыбы, разные колбасы, копченые и соленые сыры, вино, пиво и медовуха. С кухни подносили только горячие блюда с тушеным и жареным мясом, жареную рыбу, лепешки, пироги с разными начинками, мед, сметану и сладкий соус из топленого масла. 
Как только гости сели, все присутствующие начали вставать и произносить в честь Княгини хвалебные тосты, после чего пили. Так как желающих поднять тост в честь почетной гостьи было почти полтысячи, то муромцы лишь самую малость отхлебывали из своих чаш, ибо пить так как свеи, им было явно трудновато.
Играла приятная музыка, в процессе чествования Княгини свеи заметно захмелели , повеселели, и многие пустились в пляс. Тут появился Лют с гриднями и кабаном, ловко отделил вепрю голову, и отдал кожевенникам, подготовить её, дабы затем повесить этот трофей на стене трапезной. Затем с кабаньей туши Лют срезал шкуру, и начал искусно срезать филейное мясо широкими, но тонкими как блины ломтями, которые свеи тут же мариновали в вине со специями, а когда оно становилось заметно нежнее, обжаривали до румяной корочки и разносили по столам.
Покончив с филейным мясом, Лют ребра и хребтину порубил, отправив на тушение с овощами, а голые кости отнесли на радость кудлатым псам пастухов. Управившись с кабаном Лют получил от Анастасии заслуженную похвалу, и выпив в её честь горшочек доброго сладкого вина, пустился в пляс с пышнотелыми грудастыми северянками, которые его как выяснилось просто обожали. Да и он им по простоте душевной во взаимности отнюдь не отказывал.
Когда Лют разошелся, и сбросив с себя расшитый золотом синий кафтан, остался плясать в длиной шелковой рубахе, парчовых портах и красных сафьяновых сапогах, тут даже Анастасия с Софронией не усидели, и схватив за руку Раду потащили в самую середину толпы танцующих северян, те кто не плясали, начали петь веселые песни, хотя их пение больше напоминало рев стада быков, но атмосфера в трапезной была по праздничному веселой, и довольно торжественной.
Один из здоровых, но не так как Лют пьяных свеев решил пригласить Всеволода с Бориславом побороться. Эрик сперва его окрикнул, что бы к гостям не приставал, но Всеволод с радостью принял вызов. Пока здоровяк пытался его поймать, муромец его рубаху ловко натянул на его же голову, и когда тот шарахался по Трапезной ничего не видя, Всеволод его мутузил от души, пока свей под смех зрителей на землю не рухнул. Лют когда это увидел, подошел к Всеволоду и шепотом укорил:
- Ты зачем им злодей это показал? Они же теперь будут все пытаться меня таким путем одолеть. Кончилась спокойная жизнь в Слободе, теперь после каждой пьянки не будет мне покоя.- с досадой в голосе произнес Лют, и махнул рукой.
Бедный Всеволод, не успев даже попытаться хоть как то оправдаться перед морским Воеводой, как поверженный им свей вполне очухавшись, вышел из трапезной, засунул голову в бочку со студеной водой, и заметно протрезвев вернулся. Выпив пару больших чаш хмельного меда, он предложил Всеволоду продолжить, их поединок.  На этот раз он был без рубахи, и это усложняло русскому витязю задачу.
Но Всеволод не упал духом, и раззадорив свея, обмотал ему голову ближайшей скатертью, после чего начал мутузить, и повторил результат первого поединка. Зрители были в еще большем восторге, пили в честь победителя, и потешались над его незадачливым противником. Свей как на зло никак не мог угомониться, да и по древней традиции этой борьбы требовалось три схватки. 
Соблюдая правила Всеволоду этого здоровяка было не одолеть, да еще он заметил, что все свободные скатерти в один миг исчезли, а оставшиеся были заставлены снедью. Но коли взялся за гуж, не говори что не дюж, и так как вызов был брошен лично Всеволоду, то у него было моральное право немного хитрить. 
Так что в ходе схватки он ловко уклоняясь от ударов свея, бил ногами ему под коленку, и всякий раз, как его нога подворачивалась, свей терял равновесие, и падал на пол от любого толчка. Затем свей с трудом подымался, и Всеволод в самый последний момент снова бил его по коленку, чтобы тот опять падал. 
Слава богу, что это стало зрителям уже не интересно, и все начали призывать упрямца смириться со своим поражением. Уговоры подействовали, и свей сердито ругаясь на всех, вся, удачу и своих соплеменников, временно угомонился, заливая досаду от проигрыша большим количеством медовухи. 
Но продолжалось это не долго, и заметно пошатываясь здоровяк пригласил братьев побороться с ним на руках. Тут уже у них против здоровяка шансов не было, и одолев муромцев одного за другим, свей с громким победным кличем подпрыгнул, и помчался плясать с женщинами.
В скором времени к братьям подошла Рада, выпила вина, и прямо в приказном тоне, отправила их плясать со свеями, сама же начала ласкать своего сокола, который без неё явно грустил и нервно перебирал свои перья. Когда Княгиня Анастасия умаялась скакать с северянками, и все вернулись за свои столы, принесли "деревянных коней", и свеи начали биться на них мешками с песком, пытаясь друг друга свалить на пол. Весело подбадривая участников состязания, пиршество продолжилось с новой силой, и закончилось уже глубоко за полночь.
Друзьям предложили остаться в тереме Свейской Слободы, но они наотрез от этого отказались, и отправились на постоялый двор. Уютная свежая постель после утомительного дня с обильной трапезой, было самое то, что им требовалось, и они быстро уснули мертвецким сном. Братья утром отлично выспались, а вот Раде была не судьба, ибо к ней утром в гости, как снег на голову, нагрянула Княгиня Анастасия, и пройдя прямо в её спальный покой разбудила заспанную девушку, для беседы с глазу на глаз. 
Совершенно не обращая внимания, на то что Рада не одета для приема, Княгиня присела на табурет у её кровати, и завела с ней прелюбопытный не громкий разговор:
- Здравствуй красна девица, не взыщи что я к тебе не свет ни заря, но по занятости своей, не имею времени дожидаться пока ты тут подушки мять утомишься. Супруг мой венценосный перед Рождеством в Тмутаракань из степи приедет, и до Пасхи её не покинет. Помоги мне с зельем, что бы он в это время любил меня сильно и отчаянно, всецело утоляя желания плоти моей сладострастные, а не в делах и заботах дни напролет проводил. Награжу за услугу не по - Княжески, а по - Императорски. - обратилась к девушке Анастасия.
- Есть такие снадобья матушка Княгиня, но все они разные, и по разному действуют. Если что то в человеке и усиливается, то что то другое слабеет. Зоркость сильнее, но глухота нападает. Сила увеличивается, но медлителен становится. И так со всем в теле человеческом. 
- Ты девка давай мне о моем деле сказывай а не о зоркости с глухотой. Дай мне зелье самое сильное.- потребовала Княгиня.
- Есть одно зелье , которое его силой мужской наполнит, и похотливостью юношеской, только не на долго. Неделя плотских утех, а потом на месяц немощь старческая. Надобно тебе такое? Думаю  что нет. А вот другое зелье, что он месяц с тебя глаз сводить не будет, и словно котенок ласковый льнуть станет, и силы мужской, и выносливости добавит, и желание постоянно тебя ублажать у него возникнет. Но глуп станет словно дитя неразумное, и кроме тебя ни на кого внимания обращать не станет, даже на детей ваших. Ко всему на свете безразличен станет. 
Первые две недели от того зелья сильное действие, потом две недели убывать оно начнет. Затем апатия и безразличие ко всем и вся к нему придет на пару недель, и еще пару недель он в обычное свое состояние приходить начнет. После чего перерыв надобен, не менее месяца, и можно повторно мое зелье принимать. И все по новой, в той же самой последовательности повторится. Но не вздумай от него дитя в эту пору понести, ибо наверняка ущербным оно уродится. 
Лекарей чужих к нему со своими снадобьями не подпускай, так как два разных полезных средства, если соединить не думая, отравой злой  стать способны. Вдруг жар на него нападет, или с животом худо станет, ты лучше за мной посылай, я с братьями до весны съезжать с постоялого двора не собираюсь. Если это тебе матушка приемлемо, изготовлю я тебе такое на один раз. Если еще захочешь, то по новой обратишься, так как его в течении недели принять следует, иначе снадобье свойства свои терять начнет. Чем свежее, тем лучше принимать. - подробно растолковала Княгине Рада. 
- А вот это мне наверное подойдет. Рождественские праздники он в здравом рассудке проведет, детей вниманием обласкает, указаниями разумными всех озадачит, и можно зелье ему давать. А что бы никто муженька в безмозглом состоянии не видел, я гридней Ярополка с женской половины удалю, и Люта из Слободы в Акрополь призову. 
Он свой язык за зубами держать умеет, и удивляться ничему не станет. Значит, через неделю после Рождества я к тебе и пожалую, а ты уж милая меня не подведи, добротное снадобье приготовь, что бы мужа мне не загубить, родная же кровинушка, хоть и не путевая. За что только люблю его, кобеля блудливого? Да что сделано в гузне, то не перековать и в кузне, какой уж есть.- тяжко вздохнув с отчаянием  в голосе произнесла Анастасия, и коротко простившись с Радой, покинула её покой. 
Рада проводила Княгиню, вернулась в постель, погладила Сапика, и легла на другой бок, продолжив досматривать прерванный визитом Анастасии сон. 
Тем временем в заснеженной Белой Веже Ратибор лично показывал своим воинам, все приемы хазарского конного боя, которые он перенял из схватки с отрядом Булджана. Воины все их старательно перенимали, и сходились друг с другом в учебных поединках. Сотника "Сизогривых волков" с остальными участниками тех событий, Воевода отправил по Сторожевым Заставам, старательно обучать тому же самому местных воинов с ополченцами. А Мстислав с сотней своих гридней, сквозь бураны и метели мчался по заснеженной Левобережной степи в Тмутаракань, что бы лично заняться подготовкой своей тысячи к будущим столкновениям с хазарской конницей.
Одиннадцать тысяч специально выведенных трехлетних жеребцов за весну, лето и осень заметно окрепли, превратившись в отличных боевых коней, которых повсеместно ставили под седло, и начинали заключительный этап их обучения приемам боевых построений. 
В конце июня князь Мстислав планировал идти на кочевья сорокатысячной орды мятежных хазар, дабы покончить с ними, и на всю степь прославить свою степную конницу. Так что времени было мало, а успеть сделать предстояло много.
Хазары представляли из себя весьма серьезную грозную силу, по полученным сведениям их основное войско составляло пятнадцать тысяч воинов, и столько же ополчения с женщинами и подростками, которые хоть и слабы в ближнем бою, но стрелять из луков умели отменно. Противопоставить им Мстислав мог лишь десять тысяч "Сизогривых волков", четыре тысячи их ополчения и свою личную дружину в тысячу всадников.
В самом благоприятном случае, его войско теряло от семи до десяти воинов, невосполнимых потерь, которые были слишком дорогой ценой за контроль над участком восточного берега Сурожского моря от Дона до Кубани. Как на зло, мелководное, поросшее камышом болотистое побережье Ставки Кагана не давало возможности нанести стремительный удар в тыл хазарам со стороны моря. Толщина зимнего льда в тех местах, не позволяла вести по льду большие отряды конницы, провалившись под лед у береговой кромки, лошади бы просто увязли в густом прибрежном иле.
Стремительное нападение же малыми силами, совсем не дало бы нужного результата. Зимний поход на хазар Мстислав сразу отвергал, так как требовались большие обозы, и его степное воинство становилось медлительным, как караван верблюдов. 
Вся надежда Князя была только на лето, когда скорость и стремительный натиск будут на стороне Тмутаракани. Ратибор был уверен в победе, если его "Сизогривые волки" смогут быстрее передвигаться, чаще и точнее стрелять, сильнее бить, и ловчее уклоняться от ударов, нежели хазары. Но огромные потери никак не давали покоя Мстиславу, постоянно занимая его сознание. Сколько Князь не ломал себе голову, мысль потерять больше половины войска приводила его в отчаяние.
Но еще посреди заснеженной степи его согревала мысль о встрече с детьми и Анастасией, которых он не видел с самой Пасхи. Сколько же времени прошло с тех пор, как он с караваном разобранных боевых машин для Белой Вежи, на долгие семь месяцев покинул Тмутаракань? Как много важных и удивительных событий, произошло за это время, еще на несколько шагов приблизив его к достижению заветной цели? 
Все ли удалось засланной к хазарам троице муромских лазутчиков, и встретит ли он их на постоялом дворе Свейской Слободы, или дикие звери терзают их хладные трупы на степных просторах? Ответы на все эти вопросы ждали князя Мстислава впереди, и закутавшись в овчинный тулуп, он подгонял своего верного Снежка в направлении Тмутаракани. 
Анастасия активно готовилась к возвращению князя Святослава. В Акрополе перетянули новым красным бархатом всю мебель в Тронном зале, Трапезной и постелили новые ковры. Дети выучили новые стихи знаменитых арабских поэтов, а музыканты сочинили торжественную музыку для важных приемов. 
Кроме этого к Пасхе были пошиты новые наряды для Княжеской семьи, всего Двора и Дружины. А еще были приготовлены дары для вдов, сирот и увечных, и при этом состояние Казны было столь велико, как никогда.
Все общины Тмутаракани, Корчева и слободские Старшины приготовили для Князя ценные подарки, а умельцы Шимона улучшили бронзовый насос для выкачивания воды из глубоких колодцев, или трюмов кораблей (наверняка в Хорезме у сарацин чертежи выкрали, и по ним изготовили). 
На Заставе Княжеской дружины у Ярополка все железное сверкало так, что в отражении прыщи и бородавки видно было. Всюду царил военный порядок и строгая чистота. Он даже заставил подстричь гривы и хвосты лошадям, что бы у всех одной длины были. Деревянные части боевых и прочих машин с механизмами были тщательно пропитаны водостойкими мастиками, а все трущиеся части, обильно смазаны дегтем. Даже городские ворота не скрипели.
Спустя пять дней после охоты с Княгиней до Тмутаракани докатились сильные морозы и разыгралась страшная метель, с самого утра наметая сугробы чуть ли не до крыш одноэтажных зданий. На Постоялом дворе лошади под навесом из камыша сперва явно мерзли, но когда вокруг намело сугробы, им стало значительно полегче, а с душистым сеном и золотистым ячменем, вообще хорошо. 
После полудня вдруг с наружи начали трубить сигнальные рожки, подворье заполонила сотня княжеских дружинников, в овчинных тулупах и лохматых шапках поверх доспехов, которые поставив своих лошадей под навес, толкаясь и стряхивая с себя снег, веселой замерзшей толпой ввалились в Трапезную. 
- Хозяева, ушицы горячей всем, рыбки копченой и пива свежего! Мы не на постой. Согреемся чуток, и дальше в путь!- кричали они, бесцеремонно сдвигая вместе столы с лавками, бросая в кучу свои тулупы, и столпились греться у огня, где на вертелах жарились барашек и гуси. 
- Откушайте пока сбитня горячего с пирожками, сыра, колбаски, а уха через час будет. Рыбу можем быстро пожарить. - предложили им дородные северянки, суетливо накрывая на столы.
- За час навар будет слабый, пусть подольше потомится. Мы лучше лишние полчаса подождем, а сбитень несите, только что бы не теплый, а погорячее. Жареная рыба это хорошо, но только после ухи. Не торопитесь жарить, дабы с пылу с жару была.- согласились дружинники, блаженно отходя от холода в теплом помещении. 
Спустя десять минут на столах стоял горячий сбитень с пирожками и закусками, а спустя час ко входу подкатила пара саней с пивом и большими копчеными сомами.
- Куда пиво с рыбой сгружать? - Громко спросили вошедшие возницы.
- Рыбу сразу на столы, а пиво рядышком ставьте. Сами видите сколько едоков Бог послал, нет смысла на кухню заносить. Как бы еще подвозить не пришлось.- ответили им.
Дружинники обрадовались этой новости, и они помогли возницам занести большие глиняные горшки, а женщины прямо на столах начали резать щедрыми ломтями жирных  сомов. Некоторые дружинники не стали дожидаться ухи, и принялись за пиво. Запах свежего пива и аромат копченой рыбы быстро разлетелся по всей трапезной, так что муромцы попросили им тоже подать привезенное угощение. 
Жирная сочная рыба, с которой медленно стекали ароматные янтарные капли, была просто восхитительна, а ячменное пиво столь божественным. Это обстоятельство абсолютно никого на постоялом дворе не оставило равнодушными, и в скором времени все посетители, покинув свои покои, последовали примеру прибывших гридней. 
Дружинники быстро захмелели, повеселели, принялись шутить, и из их разговора стало ясно, что Мстислав с шестью Старшими гриднями сейчас в Свейской Слободе, но задерживаться не станет, и скоро поедет на Заставу Ярополка. 
Спустя время от хмеля и тепла дружинников разморило, и начала нападать дремота. Так что, когда в трапезной раздался богатырский храп, сотник всем скомандовал:
- Нечего тут на лавках спать, на Заставе отоспимся! Встали, что налито допили, а что в мисках - доели. За тем по-быстрому одеться, всем на выход, и по коням!
Все гридни тут же спешно исполнили указание своего сотника, первые вышедшие начали призывно трубить в рожки поторапливая отстающих, и в считанные минуты в трапезной остались лишь постояльцы, а с наружи послышался затихающий топот сотен копыт. Прислужницы тут же бросились убирать за столами, а друзья, зачерпнув кувшином свежего пива, попросили принести себе горячей жареной рыбы. 
Буквально через пару минут подали рыбу, как говорится с пылу с жару, и друзья начали, обжигая и дуя на свои пальцы, маленькими кусочками отправлять нежную вкусную мякоть в свои рты, и вымазывая усы в пену, запивать её отличным ячменным пивом.
Князь Мстислав тем временем, буквально в сотне саженей от них, отлично попарившись в бане, наевшись и напившись, лихо отплясывал с девицами, и громко напевал веселые похабные песни.   
Лют по прибытии Князя сразу же и без лишнего шума, послал к Анастасии гонца с вестью о его прибытии, и тут же присоединился к торжеству. А вот Любислав, переживал, что бы Мстислав потеряв всякую осторожность, не натворил такого, за что от Княгини всем на орехи достанется. 
А когда до него донесся звук походных рожков покидающей постоялый двор сотни, то он по простоте душевной понадеялся, что Князь скоро вообще на Заставу уедет. Но надежды его рушились прямо на глазах, когда он увидел Князя Мстислава, в обнимку с розовощекой девицей подымающегося в спальные покои Терема.
- Пойдем Князь, с террасы терема на табун посмотришь. Своими глазами увидишь как молодняк подрос, ты же их только по весне последний раз видел, сейчас прямо не узнать.- Кутая охмелевшего Мстислава в шубу, и незаметно отталкивая девицу, Любислав подталкивал его наверх, суя в руки свою подзорную трубу. Лошади были слабостью Тмутараканского Князя, и он с радостью отправился на террасу.
Метель давно утихла, и перед его взором раскинулась покрытая искрящимся в лунном свете девственно - белым снегом, бескрайняя степь, над которой иссиня-черным, усыпанным мириадами звезд покрывалом, распростерлось южное ночное небо. Величественную тишину этой ночи нарушало лишь отдаленное ржание пасущихся в табуне лошадей, резкие окрики табунщиков, да звуки доносящейся снизу музыки со смехом.
- Ох и красавцы, рослые, крепкие и настоящие степняки, гляди как резво снег копытят. Ты овса им не жалей, и гоняй побольше, пусть мясом посильнее обрастают. Сколько их там, сотни три?- восхищался Мстислав любуясь лошадьми. 
- Чуток больше четырех. Три с половиной сотни весной дружине передам, остальных же не обессудь Князь, но себе оставлю.- ответил Любислав. В этот самый момент далеко за мостом, со стороны Тмутаракани появилась темная точка и с каждой минутой все росла.
- Не иначе Ярополк к веселью присоединиться собрался? Да чтоб тебя! Жену сюда несет нелегкая с отрядом дворцовых гридней. Сейчас начнет воду в ступе толочь и на пустом месте измену искать, пока плешь на голове не проест.
 Кто то же гад такой донес, что я тут гуляю? Не иначе Лют, этот змей подколодный расстарался. Пошли к столу, вид самый чинный и пристойный принимать, а ты беги её с хлебом - солью встречай. Может вдруг супруга моя и подобреет.- бормотал Мстислав, торопливо спускаясь в трапезную. 
Любислав, Софрония и Эрик, наспех накинув на себя богатые шубы, стояли у ворот, встречая с хлебом - солью княгиню Анастасию, и отряд дворцовых гридней.
- Здравствуй дорогая кума, не у тебя ли супруг мой венценосный? Надеюсь с девками не безобразит?- спросила Анастасия спрыгивая у ворот с коня и принимая хлеб - соль.
- У нас гостит с дальней то дороги сокол твой ясный, в баньке с холоду лишь попарился, и исхудавши на дорожных то кормах, скромными угощениями стола нашего сейчас поправляется. И все поверь чинно у нас да благородно, разве ж позволю я в доме своем кому безобразничать?- успокаивала Княгиню Софрония, радушно приглашая всех пройти в трапезную.
- Что то совсем на супруга моего это не похоже. Неужто настолько ослаб в пути, что даже на безобразия сил не хватает? Отощал говоришь? Может чем захворал? Ну пошли что ли погляжу на этого хворого да немощного.- отдав хлеб - соль гридням, Анастасия направилась в трапезную, а Эрик поспешил в Терем, распорядиться насчет опочивальни для Князя с Княгиней.
Князь Мстислав сидел на возвышении во главе стола, запахнувшись в теплую шубу, и наслаждался жареной рыбой со свежим пивом. Лицо князя выдавало явную усталость от напряжения последних дней, но на больного он явно не был похож, и у Княгини отлегло от сердца. Отряхнув от снега шубу и шапку, она их передала Любиславу, и оставшись в синем восточном парчовом халате поверх малиновой туники и заправленных в красные сафьяновые сапоги шальвар, пройдя через трапезную своей величавой изящной походкой, Княгиня присела возле Мстислава начав тихий разговор:
- Ну здравствуй сокол мой ясный. Как же мне радостно видеть, что ты жив и в здравии. Но поведай мне душа моя, какая же лютая сила такая крылья твои могучие на мосту через Кубань подрезала, что ты до родного гнездышка долететь не смог? Не иначе глаз дурной на тебя порчу навел, что ноженьки домой идти не хотят, или иное что приключилось? - приветствовала Княгиня Мстислава, беря рыбу из его тарелки, и потягивая из чаши свежее пиво.
- Да как то само так получилось Настя. Думал заехать на чуток, глянуть как трехлетки подросли, и с Любиславом о морских делах хотя бы парой слов обмолвиться. Но я и глазом моргнуть не успел, как с ним уже в бане парился. Знаешь же сама, какой он приставучий? Мертвого уговорит. А потом как за стол усадили, после закоченелого копченого сыра с колбасой, которые всю дорогу ели, и теплого вина, что в бурдюках под лошадиными потниками грели, и тут такое изобилие, да еще и с этим восхитительным пивом. 
Считай после полудня сел, а до сих пор даже половины всех блюд так и не перепробовал. Так и думаю, сейчас еще вот этот маленький кусочек съем, и пора собираться, а потом пива отхлебну, оно благодатью по всему телу как разольется, и тут еще чего ни будь вкусненького несут. Ведь ты сама знаешь как это случается, ну вот так и в этот раз.- попытался оправдаться перед женой Князь. 
- Понятно с тобой все, значится здесь заночевать придется. Я в прошлый раз у тебя кум хвост сома горячего копчения в ароматных травах ела. Просто бесподобный. Есть у тебя еще такая вкусность?- поинтересовалась Княгиня.
- Нету матушка, по скудоумию своему как то не удосужились, но к утру для твоей милости непременно будет сделано.- пообещал Любислав, и тут же дал распоряжение Эрику. 
- Тогда пару пудов подготовь, с собой в Тмутаракань возьму, дворню и себя с мужем малость побаловать. Окажи мне такую любезность. - попросила его Анастасия.
Где то через час от пива Анастасия заметно повеселела, начала шутить с Мстиславом, и подпевать песни. А еще час спустя она, Софрония, Мстислав, Лют и Любислав, уже весело плясали вместе со свеями. Глубоко за полночь Мстислав с Анастасией поднялись в приготовленную специально для них опочивальню, и на широкой, застеленной мягкими шкурами, поверх новой пуховой перины кровати, отлично провели ночь. 
Прекрасно зная вкусы Князя, хозяева рано утром своим венценосным гостям в опочивальню подали кувшин парного молока, и горячие пирожки с сырной начинкой. Пребывая в отличном настроении, и с большим удовольствием перекусив этим не хитрым угощением, Мстислав с Анастасией запрыгнули на лошадей, и очень тепло распрощались с радушными хозяевами Свейской Слободы. Захватив с собой бережно собранные гостинцы, Княжеская чета резво помчалась по залитой утренним солнцем заснеженной степи в сторону Тмутаракани. 
Проезжая мимо Заставы Ярополка, Князь резко замедлил бег своего коня, внимательно окинул взглядом пасущийся табун дружины, и помчался к уже вполне различимым вдалеке, припорошенным снегом садам и виноградникам своей столицы. 
Вскоре показались и крепостные стены с закутанными в короткие тулупы городскими стражниками в лохматых шапках, а до ушей Мстислава донеслись звуки сигнальных рожков. Все встречные горожане радостно приветствовали своего Князя с супругой, а в Акрополе тем временем, в ожидании приезда Княжеской четы царила легкая суета.
Процессию Княжеского Двора в церковь возглавляли Евстафий с Татьяной, и Мстислав с Анастасией прямо с дороги вошли в храм уже под конец службы. За утренней трапезой, Князь внимательно выслушал доклады всех вельмож, а уже после и глав городских общин.  Приятно удивился хитрости своей жены, которая так ловко все с налогами устроила, что недоимщики боясь просрочки теперь сами к мытарям спешат со своими податями, а не наоборот. 
Весьма порадовали Князя своими успехами в изучении наук дети, и хорошие стихи к его возвращению выучили. Все было хорошо, радостно и приятно, если бы не одно. Анастасия словно клещ в него вцепилась, и всюду с ним следовала, всем вокруг постоянно демонстрируя единство и гармонию в Княжеском семействе. Мстислав решил до Рождества это терпеть, понимая что жена соскучилась по его обществу, и втайне надеясь, что она угомонится. Ну а после Рождества приступить к усиленной боевой подготовке всей своей Дружины, дабы вертелись в седле ловчее чем хазары. Пока что он дал наказ Ярополку, чтобы тот начинал активно улучшать навыки верховой езды гридней.