Хозяева Русских степей

Глава восемнадцатая. Переселение хазар

Проскакав пяток верст, Всеволод с Бориславом увидели одиноко пасущегося Саврасика, который с удовольствие пощипывал высокую сочную траву, и подъехав поближе нашли лежавшую среди желтых полевых цветов Раду. Девушка пребывая в унынии просто лежала, и смотрела в бескрайнее голубое небо, на проплывающие над нею белоснежные облака. 
- Чего ускакала то сестрица? Неудача с женским счастьем? Бывает. Сдается мне что Князь пронюхал, что ты для княгини Анастасии зелье готовила, вот и кочевряжиться. Ходят слухи он так после Пасхи с Княгиней чудил, вслух произнести язык не поворачивается. 
Не отчаивайся, Князь Князем, но есть еще Княгиня, которая может так на Ратибора надавить, что он будет тебе перед сном ноги мыть, а Саврасику гриву с хвостом расчесывать. Ей то ты с зельем как мы поняли весьма знатно угодила? - успокаивали мы Раду.
- До чего же вы бестолковые? Если едем к хазарам, то хочу себе шатер небесно-голубого цвета с золотистой бахромой. Где хотите берите, но что бы был, и не позднее третьего дня. А не то устрою я вам веселую жизнь у хазар.- зло потребовала Рада.
- Знаешь что сестрица, у Мстислава ты в сытости, достатке и почете. А у кого другого, в темнице бы гнила, или на костре давно сожгли. От добра добра не ищут, цени то что есть, могло бы быть в сто раз хуже. А шатер  мы тебе как сможем так и найдем. Только почему цвет такой странный? Белый никак не подойдет?- пытались мы успокоить Раду.
- Белый шатер вам нынче надобен, как вельможам Княжеским, а мне надобен цвета морской волны с бахромой золотистой. Матушка такой в молодости у царевны Булгарской видела, и я себе только такой хочу, а другой мне не надобен. Не раздобудете что хочу, порчу лютую нашлю на вас.- припугнула их Рада, затем резво встала, ловко запрыгнула на Саврасика, и опрометью помчалась вслед уходящему хазарскому войску. 
Вернувшись в свой военный лагерь хазары начали сразу же лечить мазями и примочками свои опухоли, и очень удивлялись тому, что Булджана и Кагана пчелы не жалили. В итоге суеверные воины решили, что это Божественный промысел, чем еще сильнее укрепили авторитет своего нового Повелителя. Булджан же по прибытии, собрал вельмож, начал в шатре Кагана разбираться с насущными делами. 
Первым делом он зачитал "Свод законов Тмутараканского княжества", в которых не было ничего не приемлемого, кроме больших прав и свобод для простых людей, и ограничений в правах племенных вождей. К тому же их было не много, и были они просты и понятны. 
Он распорядился в каждом кочевье перед шатром вождя врыть в землю по деревянному столбу, на котором вырезать все эти законы. Дабы все хазары без исключения могли с ними ознакомиться, и знать не имела возможности попытаться их обойти или нарушить. 
В качестве таких столбов отлично подходили опоры для больших шатров, и к утру их обещали подготовить, что бы воины вернувшись в свои кочевья исполнили волю нового Кагана.
Затем он во главе стражи поставил своих братьев, а личную охрану набрал из воинов своего кочевья. Почти всю личную охраны бывшего Кагана Булджан назначил на основные командные посты в армии, сняв прежних полководцев из племенной знати, чем сразу пресек возможность мятежей и междоусобиц. По традиции хазар, сложивший оружие на поле боя воин терял честь, а также лишался права голоса в свою защиту, и тем более чего то требовать у Кагана.
Далее Булджан планировал ввести в хазарском войске порядки как в братстве "Сизогривых волков", но с этими переменами он решил обождать до полного переселения в степи Тавриды, держа их в строгом секрете. На удивление он был рад появлению муромцев, так как нуждался в откровенной беседе и мудром совете. 
Полагая что такие поручения как им, дурням князь Мстислав бы не поручил, он искренне надеялся что они обладают обширными познаниями и недюжинными умственными способностями. При том что цель у всех была вроде как общая, помочь обустроиться хазарам на новом месте.
Ьратья сразу же обратились помочь им с шатром, а не то Рада жизни совсем не даст, и Булджан с усмешкой послал гонца, что бы к возвращению в Ставку он был готов. Сапик тем временем начал увлеченно клевал в углу поданную ему заячью голову, совсем не обращая внимания на людей. 
Затем все вместе обсудили планы на ближайшее будущее, и помогли Булджану составить "Обращение к народу", затем надо было дать сутки на погребение погибших воинов. Коронация Булджана могла состояться лишь спустя неделю после похорон, дабы не нарушать скорби родственников по павшим. 
Во время траура следовало проверить скот, и весь не способный пережить длительный переход вырезать, заготовив колбас. Также требовалось сделать запас копченого сыра, рыбы и заготовить прочей провизии в дальний путь. По окончании траура надлежало провести коронацию Булджана, но без пышных празднеств, и сразу после неё двигаться в путь. 
Долгий путь в обход Сурожского и Гнилого моря с севера сразу отвергли, так как переправа через болотистую дельту Дона грозила падежом мелкого скота, а на пути были еще полноводные реки, как и обширные засушливые участки степи. А вот переправиться через пролив севернее Корчева было куда интереснее, но предстояло это как следует обсудить с Князем.
- Нечего беспокоить нашего дорогого Венценосца, флот все равно ему не особо то подчиняется, а вот у Княгини и своя эскадра есть, и Лют, и все пираты за неё что в огонь, что в воду. Ты должен старших сыновей вождей племен в Тмутаракань направить? 
Так вот я с ними письмецо Княгине пошлю, и бутылочку снадобья приложу. Пусть Матушка жизни порадуется, да и Князь вместе с ней. В другой раз сто раз подумает как мне в просьбе отказывать. Так что переправа в нужный срок будет, и такая какая нам надобна.- предложила Рада. 
- Ты сестренка с Князем то поосторожнее, он очень злопамятен и в гневе ужасен. Перегнешь палку, не сносить нам всем головы. - постарались Всеволод с Бориславом охладить её пыл.
- Да вам то что переживать? Булджан из наложниц Кагана отберет тебе самых худосочных, а тебе самых толстых, и катайтесь в его ставке как сыр в масле. А я с этим перстеньком в любом ромейском городе буду жить как Царица. - заявила братьям Рада.
- Да ты хоть знаешь, что ромейские попы с ведьмами делают? Рот раскрыть не успеешь как на костре окажешься.- припугнули они её.
- Ой ли? Кто у них там самый злостный борец с ересью, Епископ? Я его так заворожу, что он мне ноги будет мыть.- ответила им Рада, повергнув в замешательство. Княжеский перстень действительно давал массу возможностей что в Суроже, что в Херсонесе.
- Стань моей женой, и я буду каждый день твои ноги мыть. И будешь тогда самой настоящей Царицей всего моего народа, а не неизвестно где и как.- предложил ей руку и сердце восхищенный её речью хазарин.
- Эх Булджан, хороший ты парень, но я не твоя судьба. Твоя судьба сейчас в одном из кочевий в беспокойстве ждет вестей из степи. А моя судьба дурью мается, и своему Князю хвост заносит. 
Да и вообще он неизвестно о чем думает, но только не обо мне или женитьбе. Давай мы лучше останемся с тобой, даже если не друзьями, то хоть добрыми приятелями.- с грустью в голосе вежливо отвергла красавиц предложение руки и сердца. 
- Хорошие бы у нас с тобой дети получились, настоящие Царевичи. А в кочевьях я что то не встречал таких красавиц и умниц как ты Рада - хатун, и вряд ли когда встречу.- с досадой в голосе ответил хазарин.
- Если в течении года не найдешь, то я сама тебе найду, обещаю. Только если ты вздумаешь бедную девушку чем обидеть, клянусь что тебе ох как не поздоровится, твоё Величество. - пригрозила ему с усмешкой Рада.
Давно уже наступил вечер, в шатре Булджана начали накрывать вечернюю трапезу, на которую собирались советники и военачальники. Опухоль от пчелиных укусов на лицах заметно спала, но еще следовало подождать до утра. Булджан за трапезой обсудил со всеми текст обращения, и повелел размножить его, что бы завтра утром после его обращения к войску, воины могли доставить образцы текста и столбы со сводом законов в свои кочевья.
Клевать заячью голову  соколу надело, и когда все приступили к трапезе, он пристроился рядом со своей хозяйкой, которая делилась с ним маленькими кусочками мяса. По окончании ужина, когда все разошлись, Булджан предложил муромцам заночевать в его шатре, так как до Коронации могли быть покушения, а более безопасного места для них, кроме как его шатер просто не было.
Утром Булджан с друзьями и своей свитой заехал на вершину холма, вокруг подножия которого столпилось все его войско, и обратился к нему со своей Речью. Муромцы восседали на конях рядом с ним, в своих доспехах и шеломах с волчьими хвостами. Их присутствие очень многим было столь ненавистно, что это без труда читалось на лицах хазар. В конце своей речи Булджан добавил:
- Рядом со мной вы видите очень высокопоставленных членов братства "Сизогривых  волков", которые в прошлом году приезжали к нам под видом торговцев, и были приняты как друзья и почетные гости. Они были, есть и остаются самыми большими друзьями и почетными гостями нашего народа. Тмутараканский князь Мстислав много лет готовил всем нам участь того кочевья, гибель которого мы недавно оплакивали. 
Наши Тмутараканские братья, просили Князя проявить к нам великодушие, и в прошлом году он послал наших гостей, что бы узнать получше наш народ, и убедиться что мы достойны войти в число его подданных. Они смогли таки убедить Мстислава сохранить всем нам жизнь, и то что вы не погибли на поле брани, а едете в свои кочевья не оплакивать родных, а обнимать их, только их заслуга. Помните об этом, и будьте благодарны!
При последних его словах все хазары спешились, и преклонив перед ними колени произнесли слова благодарности. Лишь Булджан остался сидеть на своем коне, ибо Каган ни перед кем не преклоняет колен. 
После этого войско отправилось по своим кочевьям, а муромцы с Булджаном  в сопровождении его стражников отправились в Ставку. По пути Вскволод завязал с ним непринужденный разговор:
- Ты говорил о мятеже, но Каган при всем войске объявил тебя приемником, и собственноручно передал Тамгу. О каком мятеже может быть речь?
- Я никаким боком не принадлежу к какой либо правящей ветви, лишь на словах как "названный сын" Кагана. Второе, опустившись перед князем Мстиславом на колени, мой Повелитель перестал быть Каганом. Ни за что Совет Вождей племен не одобрил бы меня на этот пост. Но Каган пошел на все это ради спасения народа, фактически принеся себя в жертву. 
Это героический поступок, а последняя предсмертная воля Героя перевешивает всю эту родословную чушь. Вот только если я умру до Коронации, или после смерти не оставлю наследника, то нового Кагана будет вновь избирать Совет. Так что знать не успокоится, вопрос лишь в том, кто за нею пойдет, если все воины на моей стороне?- пояснил ему хазарин.
- Когда ты собираешься отравлять Мстиславу старших сыновей Вождей племен? Мне же еще письмо надо написать, и зелье приготовить.- проявила интерес к беседе Рада.
- Только после Коронации, на неё как раз прибудут все Вожди со своими сыновьями, я при всех и объявлю. А это будет лишь после траура. Сегодня родные предадут земле погибших, так что только через семь дней. Как раз успеем хорошо спланировать маршрут, определиться со стоянками, ночевками, водопоями, да и много еще чем. Если воды не будет хватать, тут такая межплеменная свара начнется, только успевай покойников хоронить.
Кстати насчет худосочных и толстых наложниц. Пока длится траур придется потерпеть, зато потом каждый по три себе получит. С одной скучно будет, а так одна будет петь, другая танцевать, а третья ублажать. Да и мне с шестью будет проще чем со всеми двенадцатью, что мне в наследство от Кагана достались.- сверкнув белозубой улыбкой пояснил Булджан.
- Надеюсь к тому времени у меня отдельный шатер будет, иначе мы с Сапиком это просто не переживем.- произнесла Рада следя за полетом своего сокола.
- Смотрите первыми в Ставку не въезжайте, войско покрыло себя позором, так что женщины с детьми всех подряд воинов будут оплевывать, и хлестать грязными тряпками. Нас не должны, так как вы - почетные гости, а я в бою должен был охранять и защищать Кагана. Зато будет на что посмотреть, но лучше держаться от этого зрелища в стороне.- предупредил друзей хазарин. 
Когда мы приближались к Ставке, воздух наполнился причитаниями старух, смешанных с проклятиями женщин. Все мужчины на въезде спешивались, и сняв свои шлемы, молча понуро вели своих коней в поводу, дети в них бросали всякую дрянь, даже навоз, а женщины выплескивали на них помои и яростно били мокрыми грязными тряпками. 
К чьим то повозкам и шатрам подводили лошадей, с переброшенными через седла покойниками, и рыдания с причитаниями продолжались с новой силой.
Атмосфера ужаса, безнадежности и отчаяния повисла над Ставкой Кагана хазар. Двое воинов из охраны прежнего Кагана доставили его труп к шатру,  двенадцать наложниц начали тут же оплакивать своего Господина, и готовиться к отправке в его родовое кочевье, где он будет похоронен без почестей, как лишенного чести клятвопреступник. 
Муромцы с Булджаном пока не стали въезжать в Ставку, а около двух часов издали наблюдали за всем происходящим, ожидая когда страсти поутихнут. Когда женщины наконец устали хлестать своими тряпками воинов, и начали их расспрашивать, то каждый ответ о ходе битвы сопровождали новые рыдания с причитаниями. 
По правде сказать, ехать туда друзьям особо то и не хотелось, зрелище тысяч убитых горем рыдающих женщин их удручало, но они обязаны были ехать вместе с Булджаном, что бы он их представил. К тому же в своем горе эти женщины могли напасть на муромцев, и вряд ли всего пара десятков охранников Булджана смогла бы удержать огромную разъяренную толпу.  
Выдержав почти двухчасовую паузу, они наконец то въехали внутрь Ставки. Перед шатром стояло множества народа, которые прощались с телом своего Повелителя, и ждали появления нового Кагана. Булджан подойдя к шатру произнес торжественную речь, и представил муромцев как спасителей хазарского народа. Все тут же выразили им свою искреннюю благодарность и глубокое почтение, после чего все прошли в шатер. 
Булджан извинился перед своими гостями, что кухней сегодня особо не кому заниматься, положил перед ними бурдюк красного вина, а затем достал из своей походной сумки вяленую колбасу, сыр и хлебных лепешки. Все с удовольствием перекусили, а Рада заявила, что если вечером у неё будет свой шатер, то ждет к себе на новоселье. Булджан сказал, что шатер точно будет, так как вечером отвезут наложниц с телом Кагана, для погребения в его родовое кочевье, так что пустые шатры найдутся в избытке.
Когда собрались вожди племен, с наступлением темноты начались поминки всех павших в бою воинов, которые окончились только поздней ночью. Хоть и чувствовалось, что хазары не рады муромцам, но законы гостеприимства требовали их присутствия, и все присутствующие на поминальной трапезе вынуждены были смириться с этой неловкостью. 
Раде возле шатра Кагана поставили именно такой шатер, как она просила, а Всеволоду с Бориславом по белому шатру без бахромы, но зато с яркой вышивкой.
На следующий день муромцы вместе с Булджаном и его охраной отправились на охоту, но так как все кочевья бросились заготавливать съестные припасы, в степи искать дичь было бесполезно, и они полдня охотились на гусей в зарослях камыша. Друзья вернулись в Ставку, лишь когда настреляв более трех сотен гусей, а около сотни хазар в зарослях камыша болотистого морского побережья набили острогой пять больших повозок крупной рыбы. 
Гусей начали тушить с овощами, а из рыбьих голов и хвостов наварили много ухи. Остальную рыбу засолили, что бы затем закоптить. Весь надой молока пускали на сыр, который тоже планировали закоптить, так что о коровьем масле или сметане мечтать не приходилось. Из-за траура жизнь в Ставке была суетливой и весьма безрадостной, а настроение у всех  скорбным. 
Русичам в Ставке совсем не сиделось, и они на рассвете с парой сотен охотников уезжали далеко в степь, где Сапик находил то стадо сайгаков, то куланов, и уже ближе к вечеру каждый возвращался с притороченной к седлу тушей. Наше возвращение всякий раз обрекало женщин на трудную бессонную ночь, зато по всей ставке коптилось несметное множество колбас. 
Слава о успехах их дальних поездках на охоту в степь, разлетелась по многим кочевьям, и к ним со всех сторон стали присоединяться другие отряды. Так что Сапику приходилось каждый день высматривать не по одному, а по три или четыре стада. 
Хазары прямо таки боготворили Раду и Сапика, за то что всякий раз с охоты привозили богатую добычу. А тем временем отряды разведчиков старательно изучали степь от южных кочевий до Кубани и моста у Свейской Слободы. Они изучали источники воды, густоту и сочность травы, и еще многие факторы, влияющие на маршруты передвижения большого количества людей и скота. 
Семидневный траур по павшим воинам завершился, и сразу же, без лишнего пафоса прошла коронация Булджана. На следующий же день старшие сыновья племенных Вождей повезли в Тмутаракань письмо с бутылочкой зелья для Княгини. Где в очень жалостливой, способной растопить самое холодное каменное сердце форме, сообщалась мольба о помощи с переправой, и что хазары подойдут к берегу Кубани, ровно через две недели. 
Вот так прошла первая неделя после победы над хазарами. А вот у Мстислава с Ратибором она прошла совсем по другому. В день победы, к вечеру сказители сочинили торжественную песнь, прославлявшую полный разгром хазарского войска, выдающуюся воинскую доблесть самого князя Мстислава, гридней его Дружины, и конечно же "Сизогривых волков". 
Особо подчеркивалось, что униженные и подавленные хазары покидали поле боя, увозя с собой обезглавленный труп своего Кагана, и множество убитых, а у Мстислава все были живы и здоровы. 
Про пчел, частокол и истребление маленького кочевья ничего в той песне не говорилось, а вот про маленький отряд Мстислава, на который набросилась грозные тумены хазар, про то как он с боем отступал к своему войску, про дикий ужас объявший хазар при виде "Сизогривых волков", и горящую под копытами вражеских коней землю, было написано очень и очень много.
В тот же вечер все войско русичей начало до утра торжественно отмечать свою выдающуюся победу, заучивая наизусть только что сложенную песнь. Утром же Мстислав с Дружиной отправился в Тмутаракань, а Ратибор с "Сизогривыми волками" помчался в Белую Вежу. По прибытии в Тмутаракань, Белую Вежу и на свои Заставы, русское воинство а с ними всё Княжество, целую неделю весело праздновали победу, и всюду пели песнь о ней.
Со скоростью ветра весть о славной победе Мстислава над хазарами облетела всю степь от Панонии до предгорий Алтая, и от Волжских Булгарии до Армении с Константинополем. Дошла весть и до Киева. Но поздно. Великая оказия приключилась. Незадолго до победы Мстислава брат его старший Ярослав, разбив дружину Святополка под Любечем уселся на Киевский Престол, и объявив себя Великим Князем Киевским отправил в Тмутаракань послов, строго стребовать с Мстислава все недоимки податей за шесть лет, и возвращения сбежавших на Дон всех мастеровых смердов Черниговской, Муромской, Ростовской и Киевской земель. 
- Только неделя минула, как посольство то отправлено было, а тут весть о победе громкой пришла. Не ловко как то вышло с посольством этим.- думал Ярослав.
- И что там за войско то у братца моего меньшего, насколько велика будет сила та?- строго спросил у своих бояр опечаленный Ярослав.
- Шума от этих "волков" Князь много и слухов разных, а сама сила вроде невелика, тысяча конницы в Белой Веже, и по десяти заставам по две - три конных сотни раскидано. Ополчения пару - тройку тысяч призвать могут, и тысяча гридней Княжеских. Сами в толк никак не возьмем, каким чудом ему удалось хазарские тумены разгромить, да еще и без потерь. Теперь же у него на двадцать тысяч конницы больше, и сколько её ныне, двадцать пять, тридцать пять, или сорок пять тысяч, того мы Князь не ведаем.- ответили ему бояре. 
- Плохо дело. Сказки о райской жизни в его Тмутаракани, пятый год по всей Руси из избы в избу пересказывают. Что у него смерды в сафьяне и шелках ходят, калеки и нищие от жира лоснятся, а бродячие собаки толще наших свиней. Его чернь любит, и верит ему. Он в Киев может один на своем коне приехать, и весь Подол тут же на Детинец с вилами да топорами подымется, что бы его на Престол отцовский посадить. 
Ох не ко времени я к Мстиславу посольство мытное направил. Посмеется да в шею погонит. Что я могу ему противопоставить? Кучку варяг Эймунда и три тысячи вечно пьяных новгородцев? Ну за мзду еще пару тысяч бродяг с кистенями соберу. А у него как минимум три тумена. Окреп и заматерел братец меньший, как бы мне не пришлось ему дань платить.- унылым голосом произнес Ярослав.
Киевские послы прибыли в Корчев как раз вовремя. Заехав в порт они искали корабль для доставки в Тмутаракань.
- Не вовремя ты боярин, Лют все наши корабли на плавучую переправу через пролив затребовал, так что пока хазары в Тавриду не переправятся, не на чем плыть. Разве что на рыбацких, но тогда рыбой пропахнете.- ответили моряки. 
- А с чего это вам для хазар переправы налаживать? Вроде вражда давняя у Тмутаракани с ними?- поинтересовались послы.
- Было такое, да только наш Князь Кагана ихнего в пух и прах разбил, и они все как один в верности Мстиславу присягнули. Теперича боярин они братья нам, и с самого рассвета вон через пролив переправляются.- ответили послу моряки.
Зайдя в портовую таверну, и откушав доброй наваристой ухи, да испив вина сладкого, услышали послы песнь героическую про покорение Мстиславом хазар. Новость прямо скажем была обескураживающая, и прежде чем принимать какие то решения, отправились киевские бояре посмотреть, как хазары в Тавриду переправляются.
От самого горизонта, петляя среди пшеничных полей, садов, виноградников и огородов с пастбищами, а затем уже по узкой протяженной песчаной косе, словно бесконечная полноводная река, сплошным нескончаемым потоком, медленно двигались хазары по перекинутым через множество кораблей деревянным настилам. Длиннорогие быки, величественные верблюды, высокие крытые повозки, тучные стада коров, большие отары овец, и множество всадников перебирались с Кавказского берега в Тавриду. Перебравшись через пролив, хазары не останавливаясь продолжали двигаться на запад в обход Корчева , держа свой путь вглубь полуострова.
- Господи, да сколько же их?-
- Я около семи тысяч вооруженных всадников насчитал.-
- А я больше трех тысяч повозок. А скотина какая добрая, у лошадей даже гривы с хвостами вычесаны. 
- Смеются, песни поют, шутят, сытые все и опрятные. Что то совсем они не похожи на убитых горем несчастных переселенцев.- переговаривались между собой послы Киева, наблюдая переправу хазар. 
После долгого, занявшего полторы недели перехода хазарских племен тремя разными маршрутами, где по пути всем хватало воды и травы для скота, на конец то все дошли до берегов Кубани. Широко расположившись вдоль речных берегов от Болгарской до Свейской Слободы, в назначенный день началась переправа на Таврический берег, одного племени за другим. На полуострове у каждого племени тоже был свой маршрут, а то и несколько, так что хазары переправившись, протяженными дружными колоннами, тут же следовали своим путем. 
Такая очередность переправы снижала риск неразберихи с поголовьем скота, и тем самым пресекала межплеменные распри. Каган Булджан повсеместно расставил своих людей строго следить за порядком, а сам на Кавказском берегу поддерживал дисциплину, и успокаивал болгар, которые переживали за виноградники и посевы. На песчаной косе командовал Лют, от которого не особо рослые хазары, шарахались как от сказочного чудовища, и не смели перечить. 
Ну а братья с Радой встречали хазар уже на Таврической стороне, и каждому переправившемуся кочевью назначали своего проводника, который вел его по тщательно изученному маршруту.
Когда Всеволод рассматривал в подзорную трубу суету вокруг застрявшей на косе повозки, к муромцам подъехали Киевские послы, и поинтересовались кто они такие.
- Волки мы сизогривые. Видать не из наших вы краев, что завидев волчьи хвосты на наших шеломах, такие дурные вопросы задаете.- ответил Всреволод, отрываясь от своего занятия, и передавая трубу Бориславу.
- Мы посольство из Киева к князю Мстиславу, нам на тот берег срочно надобно. А это что такое? - представились бояре уставившись на подзорную трубу.
- Покуда воля князя Мстислава по переправе хазар в Тавриду исполнена не будет, всякому чужаку путь на тот берег заказан. А это диковина полезная, она пространство искажает. Дай брат боярину одним глазком взглянуть, только в руки не давай, а то сломает с перепугу.- обратился он к брату.
- Тьфу, чертовщина басурманская. Морок колдовской узрел. Чур меня. Спаси и сохрани Пресвятая Богородица. - испуганно отпрянул боярин от трубы, и начал истово креститься. 
- От того что вы слушая увещевания попов, всяческой новизны полезной чураетесь, при Дворе Святополка в лаптях, а то и совсем босы ходят. А у Тмутараканского Князя в сапогах скотину пасут и землю пашут.- с усмешкой заметил боярину Бореслав.
- Святополк ныне на чужбинах скрывается, а на Киевском Престоле сидит Новгородский князь Ярослав. А долго еще хазары переправляться будут? - гордо ответил боярин, поинтересовавшись о переправе.
- Долго, за сегодня не успеют. Уже полдень, а только менее четверти переправилось. На песчаной косе повозками колею разбило, еще медленнее будут. Так что вы бояре лучше угощений в здешних тавернах отведайте, да распутных красавиц серебром порадуйте. Отдохните с дороги как следует, ну а завтра Бог даст, и на тот берег переправитесь.- посоветовали послам братья.
- Кони у вас знатные, рослые, сильные и наверняка быстрые. Здесь таких купить можно?- спросил другой боярин.
- Этих коней особливо для "Сизогривых волков" разводят. Можете спросить в Свейской Слободе. В их табуне есть такие, может и продадут если пожелают.- ответили ему, и бояре распрощавшись с друзьями уехали в Корчев.
В полдень следующего дня последний хазарин ступил на землю Тавриды, так что Булджан отблагодарив Люта и расплатившись с моряками, вместе с муромцами и охраной направился обживать место своей будущей Ставки.