Хозяева Русских степей

Глава двадцать пятая. Приезд Мстислава

Пасхальные праздники в Тмутаракани как всегда отгуляли с большим размахом, веселыми конкурсами и забавами. Князь Мстислав не откладывая свои дела в дальний угол, тепло распрощался с семьёй, и отправился в Белую Вежу. На этот раз его путь лежал на север, к дельте Дона, а уже потом вдоль русла могучей реки, в свою Степную Столицу.
По пути он хотел осмотреть, как обживаются новые Сторожевые Заставы, и переехавшие на эти земли с Прикаспийской степи кочевники. Земля хорошо просохла после талого снега, буйно цветущая растительность дурманила Князя пьянящими ароматами, и лишь назойливая мошкара портила всю прелесть весенней степи.
Жители Застав и кочевники активно распахивали и засевали подходящие участки земли, многочисленные стада и табуны набирали вес на молодой сочной траве, и часто взор Мстислава различал телят с жеребятами.   
Шел апрель 1018 года, Тмутараканское княжество крепло и развивалось, жизнь его населения с каждым годом заметно менялась в лучшую сторону, а на Руси готовилась новая кровавая свара между Святополком и Ярославом за Киевский Престол. 
Мстислав наотрез отказался поддерживать в этой кровавой междоусобице, кого-либо из своих старших братьев, которые по большому счету друг друга стоили. Которые лишь ослабляли Русь своей разорительной для простого люда борьбой за власть. Да и сам народ то их особо не поддерживал, разумно считая что хрен редьки не слаще. Так что Святополк, в своей борьбе за Киев полагался только на печенегов с поляками, а Ярослав все больше на свеев с наймитами, и банды ушкуйников Новгородских бояр. 
Как мудрый правитель, всеми силами старающийся бережно сохранить свои благие достижения, Мстислав всецело отдавался двум, ставшими уже привычными состояниям своей неугомонной натуры, ведению войны, или подготовкой к войне. Так что ехал Князь в Белую Вежу, что бы подготовить свой очередной шаг на пути к славе и величию Княжества, да и всей Русской земли. 
До Пасхи Мстислав побывал у хазар. Один тумен тяжелой и один тумен легкой конницы в день весеннего равноденствия официально вошли в состав братства "Сизогривых волков" на правах ополчения. Тысяча присланных год назад Ратибором для подготовки хазар витязей, быстро завоевали авторитет и доверие кочевников, а теперь заняли ключевые командные посты в обоих туменах. Воеводами этих туменов в итоге избрали славных воинов Светлоока и Дюженя.
Зимой с Анастасией и детьми Мстислав несколько раз выезжал на горячий источник скифских Царей, где с удовольствием проводил время. Хазары принимали гостей очень радушно. Простой люд был неслыханно рад новым законам, а племенная знать утратив власть над войском, имея в подчинении лишь охотников и свою личную охрану, могла только судить соплеменников за мелкие нарушения. 
Хоть молодые сады и виноградники, разбитые хазарами на новом месте еще не начали плодоносить, но зато первый урожай мёда и богатый урожай зерна, вместе с доходами от торговли лесом, позволили кочевникам почувствовать ощутимую выгоду от Тмутараканского подданства. И это было только самым началом их будущей богатой жизни на бескрайних просторах Тавриды. 
Из поставляемой Булджаном древесины на верфях Корчева и Тмутаракани мастера строили свои собственные быстроходные морские корабли, которые по качеству не уступали ромейским и генуэзским, а в скорости превосходили большинство из них. Дунайцы с Днестровцами построили еще две Слобод ы, и теперь жители трех этих поселений настойчиво просились в Тмутараканское подданство на правах отдельной общины.
Император Василий продлил все торговые привилегии Тмутараканских торговцев, с учетом сохранения прежних цен на ряд товаров, и в первую очередь на оружейное железо. Так что хорошо вооруженная армия ромеев уже давно выбила болгар со своих исконных земель, и теперь осаждала последние вражеские твердыни на Дунае.
Племена Донских бродников, которые сперва нехотя селились в Сторожевые Заставы, давно уже стали неотъемлемой частью жизни речных поселений, а их мужчины блистали удалью молодецкой в рядах Степного Воинства. Так что Мстислав заезжая на Заставы, своими глазами видел царящие повсюду порядок и гармонию. 
Теперь Мстислав окидывал своим взором Правый берег могучей реки, и страстно желал властвовать над этими бескрайними просторами, как некогда орды свирепых Сарматов, алчным взором своих глаз заглядывались на земли воинственных Правобережных Скифов. Сколько уже раз в долгой истории Донской степи повторялся один и тот же сюжет, когда многотысячные армии самых разных народов переходили с Левого на Правый Донской берег что бы на многие века стать новыми хозяевами этих бескрайних просторов. 
Видимо такова злая магия этой загадочной реки, на чьих берегах сложило голову неисчислимое множество отважных воинов. Та самая магия смерти, которая манит их сюда, словно яркое губительное пламя в ночи, притягивая отчаянных мотыльков.
- Что же ты за место такое колдовское, Левобережная степь, что человеку здесь спокойно на месте не сидится, а с твоих просторов есть лишь два пути, на Правый берег, или в горы Кавказа?- подумал про себя Мстислав, и помчал своего коня в сторону восхода, в Белую Вежу.
Братья с Радой и половиной её сотни радостно возвращались с охоты в свой Табор, везя семь красавцев - куланов. Остальные воины времени тоже зря не теряли, и наловили сетями рыбы. Выбрав всю крупную с улова, и вернув всю мелочь обратно в реку, они поставили пять котлов варить уху, а на вертелах жарили сомов с осетрами. 
В сотне кроме кочевников служили одиннадцать бродников с разных Застав как Верхнего, так и Нижнего Дона, у которых уха, как и любая рыба получались просто сказочной, и все беспрекословно доверяли им её готовку. Так что именно они дружно суетились у костров, а по всему нашему лагерю разносился чудный рыбный аромат. 
Копыта коней охотников ступили на землю Табора в тот самый момент, когда кашевары гасили в ухе большие пылающие головни, жареная рыба была на подходе, а с западной стороны в степи показалась темное пятно.
- Вот мы и успели к приезду гостей дорогих управиться. Посуды раза в два больше понадобится, и бурдюки самого лучшего вина следует достать.- тут же, обратившись ко всем распорядилась Рада, и все на неё вопросительно уставились.
- Да Князь с сотней по степи мчится, новые ковры у костров расстилайте скорее, да музыку играйте самую веселую!- с усмешкой приказала Рада. Лагерь завелся как пчелиный рой, а в Белую Вежу помчалось два десятка всадников, за Ратибором, свежим пивом и медовухой. 
Когда Мстислав спешившись со своего любимца Снежка, ставил ногу в красном сафьяновом сапоге на красивый Хорезмийский ковер, из Белой Вежи во весь опор мчался Ратибор. В центре Табора стояло хвостатое знамя сотни с золотым черепом оленя на вершине, под звуки комузов, ребабов и барабанов, звеня бубнами весело танцевали семь хазарских девушек, а Рада вместе с братьями и Мефодием приветствовали хлебом - солью Князя.
- Рады приветствовать тебя, Светлый Князь у своего порога, просим у нас с дороги отдохнуть и отведать что Бог послал. - завораживающим как мурлыканье кошки певучим голосом, обратилась девушка к Мстиславу, с поклоном поднося хлеб, соль и чашу вина на подносе.
- Надеюсь никакого зелья ты в чашу не подсыпала? Очень рад видеть тебя и всех вас в добром здравии, и что с поручением моим отлично справились. Удивительная ты девица, умная, хитрая, коварная, да еще и красы не обыкновенной. Дай же я тебя на радостях обниму да расцелую.- произнес Князь, выпил чашу вина, и троекратно поцеловал Раду.
Муромцы провели Мстислава к распахнутому шатру Рады, откуда было хорошо видно танцоров, и усадили на белоснежные шкуры во главе стола. Гридни княжеские спешились, ослабили подпруги своих лошадей, и расселись рядом с воинами нашей сотни, а Сапик резко вспорхнул и уселся на золотой череп, что бы находиться в самой середине торжества. 
Перед всеми были разложены различные порезанные колбасы, вяленое мясо сайгака, лепешки с сыром, разносили миски с горячей ароматной ухой, и крупные куски только что пожаренной рыбы. В лагерь влетел взъерошенный Ратибор, и спрыгнув с коня присоединился к застолью в тот самый момент, когда все наполнив вином чаши, произносили первый тост в честь Князя.
- Прости Князь, что у нас тут все по-простому, без пышных пирогов, кулебяк, и множества разносолов. Зато тепло, радушно и от чистого сердца.- как бы извинялась Рада за скромный прием, когда всадники привезли, и начали разносить бурдюки с пивом и медовухой.
- Да если бы ты знала девонька, как люба мне эта вольная простота под этим бескрайним небом на степном просторе, я же с малолетства люблю такие посиделки у костра среди красот дикой природы. А этот дивный аромат степи, смешанный с кизячным дымом? Вот только мошкара тут злющая и кусачая, страсть как жадная до Княжеской крови. Спасу нет.- пожаловался ей Мстислав.
- Умойся Светлый Князь водичкой можжевеловой, мошкара и отстанет. Это старинное снадобье местных бродников, что сотни лет на Дону живут, и знают толк в том, как от комарья с мошками спастись.- с этими словами Рада взяла один маленький кувшин, и плеснула ароматную воду на руки Мстислава. 
- Спасибо, сразу полегчало. Это и есть ваша знаменитая сотня "Злоторогого оленя"? Музыканты и танцоры вижу знатные, а вот каково их воинское умение, хотелось бы мне узнать?- спросил хозяев захмелевший Князь.
- Здесь лучшие из лучших собрались, больше месяца из всех "Сизогривых волков" отбирали, так что эта сотня иную тысячу в пух и прах разобьёт.- ответили братья Мстиславу.
- Ой ли? Свежо придание, да вериться с трудом. Может пока не стемнело, состязание поединщиков устроим? Я кошель злата победителю в награду дам.- предложил Князь.
- Ох не стоит Князь на нетрезвую то голову потеху такую затевать. Горько будет, когда гридни твои посрамлены будут. Лучше утром к этому вопросу вернемся, если только за ночь не передумаешь. Давай лучше с тобой вина сладкого выпьем, или мёда хмельного?- предложила Рада. 
Все тут же её поддержали, и убедили Князя отложить состязание воинов до утра. 
Праздник был в самом разгаре, одни музыканты с танцорами сменяли других, бродники управившись с рыбой, передали эстафету по готовке своим товарищам из кочевых племен, и те со знанием дела свежевали туши куланов, насаживая их на длинные вертела. 
Празднество окончилось уже глубоко за полночь, и дав Князю Мстиславу как следует выспаться, на завтрак всем подали варившийся всю ночь горячий наваристый бульон с мясом куланов, сыры, колбасы и лепешки. Мстислав за ночь не передумал, и горел желанием увидеть схватку поединщиков.
- Мои горячо любимые воины, нашей сотне брошен вызов. Витязи Дружины Тмутараканского Князя вызывают вас на состязание поединщиков. Тот из вас, кто отстоит честь Золоторогого оленя, получит в награду кошель злата, и станет постоянным знаменосцем нашего отряда!- обратилась Рада к воинам. 
На удивление Мстислава вызвались абсолютно все, даже Тархан напоив коней, бросился одевать доспехи, чтобы принять вызов. Благо, Борислав убедил его не ввязываться в эту свару. 
- Дружина моя славная, витязи мои доблестные! Готовы ли вы все как один утереть носы этому сборищу певцов с плясунами? Лучшему воину кошель злата пожалую!- обратился Князь к своей Дружине.
- Не посрамим тебя Князь! И нос утрем, и уши надерем! - Браво отвечали гридни. Но тут уже Всеволода с Бориславом зло взяло, и они направились к своим повозкам надевать доспехи. Ратибор заявил Мстиславу, что затея глупая, так как воины Рады тоже не лыком шиты, и бойцы отчаянные. А Мефодий осадил пыл братьев, мол пока пусть сотня на сотню выходят, а если гридни одолевать начнут, тогда уже и они выступят.
Так как вызов был брошен сотне Рады, то выбор оружия и определение правил поединка, оставалось за ней. Мефодий встал и громко объявил: 
- Биться будем тупыми концами копий. Проигравшим считается всякий, кто свалится с коня. Два отряда по десять всадников станут перед лагерем за сотню саженей друг от друга, и начнут сходиться по моему сигналу!
Спустя четверть часа перед Табором выстроились два отряда воинов, а когда Мефодий протрубил в свой рог, пришпорили своих коней, и начали стремительно сближаться. Боевые кони быстро набрали скорость, и неслись во весь опор. С жутким грохотом два десятка копий столкнулись с обитыми сталью щитами, и несколько воинов в обоих отрядах рухнули на землю. Им тут же помогли покинуть ристалище, а их товарищи поехали готовиться ко второму туру. 
Вскоре следующие два десятка воинов заняли свои места, и по сигналу помчались друг на друга. За ними еще и еще выходили отряды воинов, и вновь с жутким грохотом сталь встречалась с древесиной. Первый тур занял около двух часов времени, и в результате семидесяти трем степнякам Рады противостояли семьдесят восемь гридней Мстилава. 
Не все удачно свалились со своих лошадей, кроме синяков с ушибами были вывихи, и даже переломы. Рада с девушками заботливо оказывали помощь пострадавшим, а её братья с азартом наблюдали за ходом состязаний. Выбывшие участники с обеих сторон топили в вине горечь поражения, и с завистью смотрели на отряды своих товарищей.
Итоги второго тура вселили в муромцев надежду, так как в третий тур вышло пятьдесят семь их воинов против пятидесяти шести гридней. Мстислав от досады даже ногти грызть начал. Но капризная удача от "Золоторогой сотни" отвернулась, и в четвертый тур вышла лишь дюжина её воинов противостоять двадцати семи гридням. 
Всеволоду с Бориславом не терпелось поучаствовать, но Мефодий их не пустил, и лишь когда по итогам пятого тура остался один единственный его воин против одиннадцати гридней, им позволили принять участие.
Оставшегося воина звали Садур, и был он из оседлых Беловежских алан. Не обладая высоким ростом или богатырской силой, юный витязь на редкость ловко уклонялся от ударов, точно разил своих противников, и великолепно управлял конем. Его конь то резко отпрыгивал в сторону, то прижимался к земле, то вскакивал на дыбы, то резко поворачивал в сторону, всячески помогая своему всаднику добиться победы.
Братья со своими конями тоже были как одно целое, конь Всеволода отлично слушался его ног, и он бросив поводья мог спокойно действовать обеими руками. Всеволод с Бориславом оставляя Садуру самых неповоротливых противников, сами же разили наповал всех остальных. Лошадь одного Рыжик даже так сильно толкнул грудью в бок, что она рухнула на землю вместе с седоком.
Одним словом братья блеснули удалью молодецкой, и не посрамили ни родной Муромской земли, ни Золоторогого оленя. Хмурый и сердитый Мстислав спросил их, станут ли они меж собой за кошель биться, но братья попросили Князя достойно наградить новоиспеченного знаменосца "Золоторогой сотни".
После награждения все воины сотни начали горячо поздравлять Садура, хлопать по плечам, качать на руках, и высоко подбрасывать вверх. Снова заиграла музыка, а из Белой Вежи привезли три повозки снеди, вина, пива и медовухи. Начали всем раскладывать угощения, разливать напитки, плясать, петь песни и веселиться до самой поздней ночи. 
- Да уж. Славных воинов вы себе в спутники отобрали. И спеть, и сплясать, да и в ратном деле любого за пояс заткнут. А что это за легенда про оленя с золотыми рогами? Все её вроде знают, но хотелось бы и мне услышать.- обратился к друзьям Мстислав, у которого в голове не укладывалось, что его дружина кому то в ратном мастерстве уступила.
- Насчет легенд и преданий Светлый Князь, это ты лучше нашего сотника  попытай.- посоветовала ему Рада, а Мефодий не дожидаясь его просьбы, начал свой долгий рассказ:
- Родилась эта легенда очень и очень давно, то ли во времена Царей скифских, а может и раньше, у тех народов что здесь до скифов жили. Только греки впервые услышали её именно от скифов, и бережно сохранили для своих потомков.
- В глубокой древности, в очень далеких землях жил несчастный народ, даже не столько жил, сколько старался выжить. Зимы в тех местах были долгими, лета короткими, а земли скудными. Но этот народ всячески старался даже в тех суровых условиях добыть себе хлеб насущный, и истово молил своих Богов о лучшей жизни.
Однажды смилостивились Боги, и послали несчастному народу белого оленя с золотыми рогами, наказав людям того оленя не обижать, а оленю людские поля с посевами не топтать, да в садах с огородами не безобразничать. Вняли олень и люди наказу Богов, и повел за собой тот олень людей в новые земли. 
Долго ли, коротко ли бродили люди по белому свету, пока олень не привел их на эту благословенную землю у берегов трех морей среди рек Днепра и Волги. В самом сердце этой прекрасной земли неспешно нес свои воды Дон - батюшка, собирая по пути силу многих рек, речушек и ручьев. Не много у людей попросили Боги за эту щедрую землю, лишь спину в благодарном поклоне гнуть, дары земли собирая, да после вечерней трапезы оставлять в качестве пожертвования часть еды у порога, или в пламя костра бросать.
Прекрасная земля давала жизнь всякому брошенному в неё семени, а если к тому еще и усилия приложить, то награждала за усердие невиданно щедрым урожаем. Реки и моря были полны удивительно вкусной рыбы, повсюду гнездилось множество птиц, а по бескрайней степи резво носились табуны тарпанов с куланами и стада сайгаков.
С тех пор зажил в сытости и достатке пришлый народ на этой щедрой земле, занимаясь охотой, рыбалкой, скотоводством и земледелием. Из поколения в поколение этот народ становился все многочисленнее, повсюду паслись табуны быстрых выносливых лошадей, а его юноши становились ловкими охотниками, превосходными наездниками и умелыми отважными воинами.
Сады людей щедро кормили фруктами, виноградники поили вином, нивы зерном, тучные стада маслом, сыром, мясом и молоком, а реки с морями рыбой и солью. Из кожи, шкур и шерсти мастера делали крепкую носкую одежду с обувью, а из железа ковали оружие и доспехи. Во множестве у того народа было еды, одежды, оружия и смелых сильных воинов, а у их соседей было много всего другого, ярких тканей, красивой посуды, изысканной мебели, злата, серебра, и украшений с драгоценностями.
Начали с тех пор воины покидать свои селения с кочевьями, и уходить в чужие земли разорять страны и покорять народы. Клали свои головы на чужбине многие тысячи молодых сильных мужчин, плодя вдов и сирот на Родине. Но оставшиеся в живых, привозили богатую добычу и множество рабов, а по возвращении забирали они вдов себе наложницами, а сирот делали своими слугами.
Так проходили века, богатство породило гордыню с алчностью, и перестал в благодарных поклонах гнуть спины тот народ, начав забывать наказы Богов. А когда по нелепой случайности охотники застрелили белого золоторогого оленя, переполнилась чаша терпения, и послали разгневанные Боги, на эту землю напасти разные. Болезни, падеж скота, и малочисленное потомство женщин, стало наказанием людей, а кичливость вождей разделила единый народ на множество враждующих между собой племен. 
Но Боги в милости своей оставили плодородие земли, обилие рыбы в реках и морях, да дичи в степи. Еще пообещали Боги, что когда люди искупят свой грех за погибель золоторогого оленя, то они вернут в эти степи золоторогого оленя, а с ним мир, процветание и благоденствие. С тех пор этот народ истово почитал своих Богов, а все люди при себе хранили изображение золоторогого оленя, что бы при встрече узнать его, и объявить сородичам о прощении грехов, объединении степного народа, а также о наступлении долгожданной эпохи всеобщего процветания и благоденствия. 
С тех дальних пор прошло много времени и много воды утекло, одни народы сменяли других, но легенда до сих пор жива. Жители гор вместе с жителями степи и предгорий с неугасающей надеждой ждут появления белого золоторогого оленя. Люди надеются что тогда все племена вспомнят о своих древних корнях, и забыв распри станут единым народом, а на эту землю вернется мир, изобилие, и всеобщее процветание. 
Но также все знают, что в мире много злодеев, которые не желают мира и процветания этой земле, так что белого золоторогого оленя надобно всем добрым людям всячески беречь и защищать.- закончил свой долгий рассказ наш сотник задумчивому Князю.
- Мои "Сизогривые волки" то и дело отлавливают в степи отряды лазутчиков из самых разных племен и народов от Волжских Булгар, до Персии и Алтая. Все они хотят похитить Раду с её черепом, или убить. Все это очень серьёзно. Когда повозка с черепом во дворе Гарнизона стояла, торговцы страже у ворот золотом платили, что бы хоть одним глазом на него глянуть. 
В этом году разных иноземных торговцев уже больше чем за весь прошлый понаехало, и сколько всего их прибудет, мне даже представить страшно. Придется видно кочевников у дороги теснить, и торговую площадь за стеной готовить, ибо в самой Белой Веже уже яблоку упасть негде. Такие вот дела Князь тут творятся, и совсем не шуточные.- с горечью в голосе пояснил Ратибор.
- Ничего себе так сказочка, а я думал ты в шутку сказал что со мной за Раду ваши музыканты насмерть биться будут. Оказывается что не шутил. Как бы с Киева злодеи не нагрянули, вот к кому присмотреться стоит. Ярославу моя Тмутаракань как кость в горле, спит и видит, что бы все Княжество разорить да огню предать. Если бы не распря со Святополком, давно бы против меня братец старшенький рать со всей Руси собирал. Не опасно ли тебе Рада, вне стен крепостных в чистом поле лагерем стоять?- забеспокоился Мстислав.
- Малого числа злодеев я не боюсь, а большой отряд мой страж небесный за сотню верст разглядит Князь. Так что ты, гость дорогой, у меня в шатре, как у Христа за пазухой.- с улыбкой успокоила его Рада.
- Ну коли так, то и я с Дружиной рядом лагерем стану, Больно уж хорошо и весело у тебя в гостях, сокровище ты наше степное. Надеюсь, что не буду тебе помехой. - произнес с улыбкой Мстислав, наливая себе чашу вина. Но только по серьёзным глазам Князя, можно было легко догадаться, что в его хитроумной голове зреет очередной рискованный план, и оставалось лишь надеяться, что муромцам в нем не уготована смертельно опасная роль.
Князь Мстислав с тех пор стал частым гостем в шатре Рады. Лежа на белоснежных овечьих шкурах он с удовольствием вкушал яства и напитки из дорогой разноцветной стеклянной посуды, искусно сделанной мастерами - стеклодувами Хорезма. Нравились Князю и танцы с песнями перед шатром, да настолько сильно, что выпив сладкого вина, он лихо пускался в пляс под звуки бубнов, барабанов, ребабов и комузов. Благо мастеров на них играть, хватало с лихвой.
Следуя совету Рады Князь обзавелся крепкой просторной повозкой, которую для него сделали хазары, а мастера из Гарнизона Белой Вежи установили новые колеса, и переделали упряжь. Теперь Мстислав спокойно пускался в дальние поездки, имея возможность вздремнуть в жаркий полдень или в непогоду на мягких шкурах своей повозки. 
Спустя несколько дней, на утренней заре решил Мстислав с Ратибором и муромцами поехать охотиться на правый берег Дона, перейдя вброд широкую реку. 
Густая трава по пояс, а местами даже по самую грудь, обилие всякой птицы, большие стада куланов и сайгаков, радовали глаз и щедро одаривали охотников богатыми трофеями. Так что с того самого дня они стали часто ездить охотиться на правом берегу древней реки. 
Мало чем Правобережная степь отличалась от Левобережной. Разве что в ней холмы с курганами были повыше, и поросшие густыми зарослями кустарников овраги, на пути значительно чаще попадались. 
Правобережные бродники, которых было намного меньше Левобережных, давно с завистью поглядывали со своего берега на сытую упорядоченную жизнь своих собратьев в Сторожевых Заставах. Да и караваны богатых торговцев, щедро плативших серебром за гостеприимство постоялых дворов, не давали им покоя.
- Гол, бос, хвор и голоден у меня никто не будет, но и лодырей у себя я не потерплю. Всякий нерадивый наказан будет, а расторопный вознагражден достойно. Силой я к себе никого не гоню, ибо народа преданного мне и так хватает. Так что кому сие приемлемо, милости прошу, а кому не любо, скатертью дорога.- зачитывали приветственный наказ Мстислава всему пришлому люду по всей Тмутараканской земле Княжеские сановники, и слово свое Князь держал.
Правда народ приходил сплошь молодой, сильный и здоровый, детворы бегало много, а вот стариков немощных в каждом селении или общине можно было по пальцам пересчитать. У бродников вдов и сирот много было, так как часто гибли их мужчины в вооруженных стычках с кочевниками, скот друг у друга угоняли, да и откровенным разбоем в степи зачастую помышляли. 
Старшины с Атаманами Правобережных бродников противились порядкам Левобережной степи. Они всячески пресекали сход своих соплеменников через реку, то запрещая им скарб свой со скотом забирать, то ли вообще жестокой расправой запугивали. 
Было о чем призадуматься Мстиславу с Ратибором, так как им хотелось до весны как то решить вопрос с бродниками, и тогда уже спокойно заниматься кочевниками Дикой Правобережной степи. В степи обитало два хоть и многочисленных, но слабых в военном отношении, союзных Тмутаракани кочевых народа, Торки с Берендеями. 
Торки жили в степи от Днепра до дельты Дона, а кочевья берендеев гоняли свои стада от Нижнего Дона до его верховьев, и по средней Волге, где они доходили до южных границ земель воинственных Буртасов. Буртасы обитая южнее Мордвы и Волжской Булгарии, уже полвека как соблюдали мир с Русью, враждуя лишь со своими восточными соседями по Левобережной Волге.
Мстислав планировал через год повести четыре тумена своего Степного воинства покорять Дикую степь от Днепра до Волги, и предложил "Золоторогой сотне" вместе со своей Дружиной проехаться по всему Правобережью. Он по началу думал с сотней Ратибора туда отправиться, да вот решил что с Радой ему будет намного веселей, да и если кто спросит чего на чужую землю забрели, проще сказать, что дух Золоторогого оленя привел, чем что то иное выдумывать.
Довольно точная карта всех бродов через Дон, и Правобережных поселений у него была, дичью степь прокормит, а прочие припасы решено было на Заставах своих пополнять. Раде хотелось конечно в Белой Веже рядом с Ратибором оставаться, на охоту с ним ездить и задушевные беседы вести, но Мстиславу перечить она не осмелилась. Хотя девушка отлично понимала что забот у Воеводы действительно было предостаточно, но подле неё ему совсем о делах как то не думалось, и недолгая разлука им явно не помешает. 
Так что муромцы со своим отрядом охотно приняли предложение Князя, и основательно пополнив свои запасы провизии, распрощались с Ратибором, а уже на рассвете переправились по мелководью через Дон. Две сотни превосходно обученных и отлично снаряженных опытных воинов, могли в пух и прах разнести любое сборище воинственных пастухов численностью до тысячи воинов, хоть пеших, хоть конных, и Мстислав предложив муромцам его сопровождать был абсолютно прав. А еще братьев радовала возможность добраться до его собрания арабских стихов, с которыми Князь не расставался, а их наложницы от поэзии Востока просто с ума сходили.