Хозяева Русских степей

Глава двадцать восьмая. Возвращение в Белую Вежу и новое поручение Мстислава

Погожим августовским днем, Ратибор в малиновом парчовом кафтане стоял на вершине Западной башни, и с надеждой оглядывал степной простор. Где то там на своем резвом Саврасике носилась как угорелая отрада его души, а в небесной выси парил её пернатый любимец.
Степной ветер развевал волосы и бороду Ратибора, и его слуху грезилось, что ветер нашептывает ему голосом Рады те самые, глубоко запавшие в его сердце слова, которые она ему сказала перед поездкой в Правобережную степь. В проплывающих по небу белоснежных облаках он старался уловить черты любимой, колосящиеся нивы напоминали о её волосах, а тянувшаяся широкой лентой по степи могучая река, заставляла вспомнить цвет её глаз. 
Тревожно было на сердце русского витязя, но его успокаивали слова любимой:
- Малого числа злодеев мне опасаться нечего, а большую опасность, мой небесный страж за сотню верст разглядит. Да и наших быстрых коней в степи никому не догнать.
Ох и не простая была девушка Рада, а любить такую, было изощренной формой сладкой мучительной пытки. Сколько раз после таких стояний на ветру, он уходил в таверну Сулеймана заливать свою душевную боль сладким вином, обязывая затем владельца прислать к себе на ночь юную танцовщицу Зухру.
Просто она со спины напоминала Раду, и совсем не обращала внимания, что Ратибор во сне её называл именем любимой. К тому же Зухра умела держать язык за зубами. Хотя шила в мешке не утаить, и многие в Белой Веже догадывались о любви Главы "Сизогривых волков" и "Вестницы надежды".
Но все эти душевные страдания ничуть не мешали Ратибору поддерживать порядок в Белой Веже, и активно развивать торговлю. Первым делом в ожидании невиданного ранее наплыва иноземных торговцев, он организовал просторное торжище за Крепостной стеной, где продавали не дорогие товары ремесленников, скот, зерно, вино, и прочее продовольствие. Городской же рынок был всецело отдан торговцам дорогими тканями, оружием, драгоценностями, и всем, что продавалось за золото. 
К тому же каждая община Белой Вежи получила право построить свою таверну в городе, и постоялые дворы в предместье. Множество гончаров сразу кинулись обжигать кирпичи и черепицу, и с конца мая вокруг Белой Вежи словно грибы начали расти крепкие и просторные новостройки.
Теперь по вечерам музыка играла не только в городе, но и за его стенами. В город стекалось множество народа с Руси, степи и предгорий Кавказа, а торговцев с Востока, так еще больше. Появились бродячие циркачи с жонглерами, канатоходцами, акробатами и фокусниками, которые по вечерам устраивали свои красочные представления на рыночных площадях.
На постоялых дворах устраивали представления театры теней, и знаменитые певцы со сказителями. Культурная жизнь удивительно гармонично проникла в суетливую обыденность торгового города, и значительно её приукрасила. 
Но вместе с тем прибавилось множество воров, мошенников и проходимцев, с которыми расправлялись самым суровым методом. Так что прибавилось доходов, но вслед за ними и проблем. Ратибору срочно пришлось расширять  сеть своих соглядатаев, фактически принять под своё покровительство и контроль всю городскую преступность из старожилов, что бы уже сообща бороться с пришлыми лиходеями.
В этом сложном деле ему очень пригодился Тмутараканский опыт Путяты, и Ратибор старательно следовал советам хитрого боярина. Как любое новое начинание, дело не особо спорилось, но активно набирало обороты, и уже приносило довольно ощутимые результаты. 
Каждую неделю на городской площади казнили убийц и грабителей, пороли буянов со сквернословами, воришек и мошенников судили, приговаривая к году или двум рабского труда на благо города. Не возбранялось общинам выкупать их, уплачивая штрафы, компенсации и беря на поруки. 
Случалось даже, что одинокие девушки или вдовы, забирали злодеев прямо с судилища, и сразу вели под венец. Очень красивый древний обычай, перед которым правосудие отступало, ибо "любовь столь редкое и прекрасное явление, что гнев обязан отступить, даже праведный". 
Хотя чаще всего юные красавицы хотели избежать насильственной выдачи замуж за стариков, а вдовам требовалось крепкое мужское плечо. 
Смысл "науки" боярина Путяты сводился к тому, что бы и правосудие торжествовало, и народ потешался, но и выгода городу с того была весьма ощутимая. Щедро пополнялась Городская казна и заведенный по подобию Тмутараканского, местный "Фонд вдов и сирот", куда все торговцы, которым возвращали их имущество, делали довольно большие пожертвования. 
Среди лиходеев попадались и особо талантливые конокрады с мастерами владения кинжалом, которые взамен на сохранение своих жизней, старательно обучали своим весьма полезным навыкам "Сизогривых волков" Ратибора. 
Для всех земледельцев Тмутараканского княжества 1018 год сложился весьма благостно, так как на редкость обильно уродились зерно с овощами. Чуть хуже обстояло дело с фруктами и скотом, который осенью и зимой все кочевые племена Левобережья перегоняли на новые земли, но зато сайгаков с куланами в степи было множество, и на виноградниках поспевали огромные грозди ягод.
Ратибор был рад, что наплыв иноземных торговцев, которых прибыло в пять раз больше чем в прежние годы, крайне удачно совпало с появлением новых таверн и постоялых дворов. Всем хватало места для торговли и отдыха, и в продуктах никто не испытывал недостатка. Многие караваны, сделав очень короткие остановки в Белой Веже, продолжили свой путь в Тмутаракань, обеспечивая посетителями постоялые дворы, которые успели построить при новых Сторожевых Заставах на Нижнем Дону, и Восточном побережье Сурожского моря.
Множество богатых торговых караванов, шедших из Итиля в Белую Вежу, никак не смогли не заметить кочевавшие между Верхним Доном и Нижней Волгой берендеи. Поддавшись соблазну, их банды устраивали грабительские  набеги на караваны, но злодеи не успевали далеко скрыться с награбленным добром от грозных разъездов Сторожевых Застав, и в подвалах Гарнизона томилась пара дюжин пленных берендеев из разных кочевий. 
Когда поспел ранний виноград, а торжище перед городом просто ломилось от изобилия яблок, груш, арбузов и дынь, сторожевые на башнях доложили Ратибору о отряде всадников с повозками, приближавшемся с запада. Он тут же, пробежав в мгновение ока шесть лестничных пролетов, остановился на вершине башни, и в подзорную трубу разглядел лихую кавалькаду во главе с князем Мстиславом.
Увидев горделиво восседавшую на Саврасике Раду, сердце Воеводы стало бешено биться, горячая молодая кровь заиграла в его венах, и ударила ему в голову, а душа наполнилась радостью и ликованием. Быстро переодевшись понаряднее, Ратибор забежал в конюшню, и вскочив на первого попавшегося оседланного коня, сломя голову помчался навстречу дорогим гостям.
Муромцы еще издали разглядели мчащегося им навстречу Ратибора, и облако пыли, подымаемое копытами его коня. Рада была не в силах скрыть свое волнение от встречи с любимым, а братья свое, от встречи с другом. Как только он подъехал, все все крепко обнялись приветствуя друг друга, и когда воины с гриднями направился на старое место для установки Табора, Ратибор с Радой поехали в степь собирать цветы, и вести задушевные беседы.
Белая Вежа за время недолгого отсутствия муромцев заметно преобразилась. Появилось множество новых постоялых дворов, которые повсеместно выделялись своими черепичными крышами, звучавшей из них музыкой, и снующими рядом с ними торговцами. Мстислав тут же отправил лекарей в Гарнизон, пару повозок на торжище, что бы купить вина и всякой вкусной снеди, а сам с братьями решил искупаться в Дону.
Следует отметить, что воинский люд на территории Княжества не всегда златом и серебром платил торговцам. Все командиры от десятника до темника имели перстни - печатки, и могли оставлять торговцам расписки, которые охотно принимались в качестве оплаты податей. 
Не успели воины расставить повозки, установить шатры и развести костры, как повозки со снедью уже возвратились, и за ними на привязи семенили семь молодых бычков. Пока Всеволод, Борислав и Князь сидели под плакучими ивами и вели тихие непринужденные беседы, в таборе запахло жареным мясом, копченой рыбой, дынями и арбузами.  
Кто то начал бренчать на комузе и петь веселую песню, подбадривая занятых готовкой еды, а Сапик поймал какую то пичугу, и клевал её сидя вблизи от Князя на раскидистой ветке. Вода была теплая, как парное молоко, и полсотни воинов поили и мыли своих коней, ниже по течению.
В скором времени Рада с Ратибором вернулись из степи, и девушки начали расстилать ковры, расставляя на них угощения. Воины расставляли посуду и разливали напитки, а Мефодий звал муромцев с Мстиславом к застолью.
Обсохнув под ласковым солнцем они оделись, и побрели в шатер Рады, перед которым уже начались зажигательные танцы горцев. Воинам требовалось как следует размять ноги после длительной верховой езды, а пляски под музыку и одобрение товарищей, были просто отличным решением.
За едой Мстислав делился с Ратибором новостями и забавными случаями из поездки, а он рассказывал о преобразованиях в Белой Веже, и борьбе Застав с бандами берендеев. Мстислав от этих новостей расплылся в довольной улыбке, так как наплыв торговцев сулил щедрое вливание в Казну, а набеги берендеев нарушали давние договоренности, и развязывали ему руки.
- Сейчас денег прибавится, можно и храм новый в Тмутаракани отстроить, а то Епископ Феофан уже всему городу уши прожужжал.- предложил Ратибор Мстиславу.
- Не стоит с Храмом спешить. Пока этой заботой голова Епископа забита, он ничем другим не докучает. Пока собирает деньги, то крыша прохудится, то вход покосится, то обсыпавшиеся откосы или ступени поправлять надо. Туда деньги и тратит. 
Храм если строить, то в честь какого ни будь знаменательного события, вроде великой и славной победы, а пока и так сойдет. Не хочу его баловать, очень уж нудный старик, и сам себе на уме. Никогда не знаешь, что за блажь ему в голову придет, а упрямый, словно стадо армянских ослов.- ответил ему Мстислав.
- Мне твои пленники одну очень важную службу должны сослужить, что бы торки с берендеями против меня не объединились. Вояки они скажем так себе, а вот если Святополк с печенегами да поляками к ним примкнет, то нам с тобой точно не поздоровится. Братца своего сводного я норов хорошо знаю. 
Когда Тмутаракань в запустении была, никому до неё дела не было, а ныне, цветущую и на глазах богатеющую, он пуще отцовского престола жаждет. Да и Ярослав такой же. Ты говорил, что конокрад искусный воинов твоих науке своей обучает. Мне пара сотен таких умельцев скоро понадобится, что бы под видом берендеев на торков и буртасов нападали, да их кочевья разоряли а скот угоняли. Но мы об этом с тобой еще подумаем на досуге.- решил Князь.
- Да и мы в таком лихом деле хотим Князь принять участие. Поверь, польза от нас будет не малая. Мы и речь их кое как понимаем, да и конокрадству подучиться нам не мешало бы. Если только Рада в Белой Веже останется.- вызвались Всеволод с Бориславом.
- Хорошо. Тогда вы эти сотни из тысячи Ратибора отберете, как следует обучите, и возглавите. Ратибор же тем временем за сестрицей вашей присмотрит, да и прочими заботами займется. Так что сегодня отдыхайте, а завтра беритесь за дело.- согласился Мстислав.
- Хорошо будет Князь, если Рада в Белой Веже останется. Торговцев иноземных во множестве великом прибыло, и все жаждут на "Вестницу надежды" хоть одним глазком взглянуть. Будут знать, что она здесь обосновалась, еще больше придет, тогда и товаров станет больше, а цены на них меньше.- высказался Ратибор.
- Ты её сотне зимнее жильё обеспечь, что бы в шатрах и повозках зимовать не пришлось. И что греха таить, мне с тобой в городе намного веселее будет с этими певцами да танцорами, и охотиться с этим соколом в степи куда проще. Я бы вообще вас всех в Тмутаракань забрал, но пока ваше место тут, и ничего с этим не поделать.- ответил Мстислав, потягивая кубок сладкого вина, и к этой беседе больше уже не возвращались.
Пирушка как обычно затянулась до полуночи, и вернувшись ночью в свои шатры, Всеволод с Бориславом пообещали своих девушек сводить на городской рынок за обновами. Те эту новость восприняли с огромной радостью, и щебетали до самого рассвета, предвкушая, что они себе будут выбирать.
Утром братья тепло распрощавшись с Радой, Мстиславом и Мефодием, вместе с Ратибором и своими красавицами отправились в Белую Вежу. Девушки тут же начали обустраивать их покои в крепостной башне, выбивать ковры, и перетаскивать множество пожитков из повозок, а Ратибор представил братьям плененного конокрада, волжского булгарина Мергена.
После знакомства с Мергеном, Всеволод с Бориславом отобрали две сотни самых способных воинов из личной тысячи Ратибора, и повели своих девушек за покупками. Лучше бы не ходили. Мало того что они уйму времени с ними потеряли, так те еще из-за ярких нарядов ,чуть драку между собой на рынке не устроили. Благо у торговцев сладостями они угомонились, но продолжили друг на дружку дуться.
Вернувшись с рынка, муромцы начали обучаться конокрадству, которое оказалось довольно сложной наукой. Им пришлось научиться бесшумно ходить и ползать в траве, незаметно подкрадываться к табунам в степи, выделять тех коней в табуне, за которыми все лошади безропотно последуют, и еще многим хитростям. 
После двух месяцев изнурительных тренировок, братья ночью из охраняемого гриднями табуна угнал княжеского любимца Снежка, чем очень удивил Мстислава. А вот Саврасика Рады, даже Мерген выкрасть не смог, видимо она заклятие какое то на своего любимца наложила. Ведьма есть ведьма.
На повторном Совете Вождей племен торков, прошедшем в конце сентября, снова не было единства среди кочевников. К сожалению Мстислава большая часть племенных вождей склонялась к союзу с берендеями, и срочно надо было этому союзу помешать. 
Благо после нападения банд берендеев на караваны торговцев в верховьях Дона, осталось предостаточно их кожаных доспехов, грубой одежды, оружия и клейменных лошадей. Это было то что надо, и переодев подготовленные Мергеном сотни Всеволода и Борислава во все берендейское, на низкорослых степных лошадках были готовы разорять кочевья торков. 
Еще братьям Рада перед расставанием дала мешочек скатанных в шарики разных пахучих степных трав. Оказывается эти шарики были очень не простые, а заговоренные на Луну, и если такой шарик, смочив в кобыльем молоке дать коню, то он смирно пойдет за любым, хоть на край света.
В каждый набег на торков муромцы отправлялись налегке, без сменных лошадей, и брали с собой одного связанного пленного берендея. Двигались они по земле торков в основном по ночам, всячески скрывая свое присутствие, а днем, в каком ни будь овраге или зарослях отдыхали, выставив в степи охранение. 
Найдя небольшое кочевье, братья дожидались наступления темноты, и пара дюжин их воинов убив охранение табунов, угоняли лошадей. Услышав топот копыт своего табуна, торки бросались в погоню за воинами муромцев, и попадали в отлично подготовленную ими засаду, где две сотни отчаянных головорезов, их безжалостно истребляли.
Натянув на себя одежду убитых торков, весь сводный отряд гнал табун прямо в кочевье, где их радостно встречали ничего не подозревавшие торки, приняв в темноте за своих воинов, отбивших табун у злодеев. Тут уже начиналась безжалостная резня, во время которой торков старались убивать только берендейскими стрелами.
По окончании кровавой резни, муромцы бросали мертвого берендея в полном боевом снаряжении, и одну убитую берендейскую лошадь с племенным клеймом, а затем поджигали кочевье, скрываясь в ночи с украденными лошадьми. На огненное зарево сбегались торки с соседних кочевий, и увидев своих сородичей убитых стрелами берендеев, а также мертвую лошадь с племенным клеймом, оставались в полной уверенности, что подверглись нападению именно этого племени.
Воины муромцев между тем, ведя каждый с собой по две, а то и по три лошади, быстро достигали какой либо из Левобережных Сторожевых Застав, где передавали жителям пригнанных лошадей, а сами пару дней отдыхали после набега, на гостеприимных постоялых дворах. После короткой передышки, дождавшись, когда из Белой Вежи доставят еще одного берендея, муромцы повторяли набег, истребляя со своими воинами еще какое ни будь кочевье торков.
Когда Всеволод с Бориславом отбирали воинов в свои сотни, те уже догадыались, что на их долю выпадет участие в не очень "чистых" тайных делах, которые далеко не всякому по душе. Но и это кто то же должен делать, ибо все делалось на пользу братства "Сизогривых волков", да и всего Тмутараканского Княжества. 
К тому же служить лично "постоянным членам Совета", являлось высокой честью, и воины ощущали себя "избранными". А то что эта служба будучи опасной, сулила еще и немалую выгоду, было очень легко догадаться.
До отъезда Мстислава в Тмутаракань, братья со своими воинами вырезали семь кочевий торков, знатно их пограбив, и отчитались Князю в выполнении порученного дела. Он тут же горячо поблагодарил муромцев, хотя и без особой радости. Затем целых три дня вместе с ними строго постился, и все время молился за души невинно убиенных, что на него было совсем не похоже, и крайне удивило даже Ратибора.
Рада с первыми холодами из своего шатра перебралась в теплую башню, а её сотню разместили в соседней башне. Теперь у её входа постоянно дежурили преданные ей воины, а наложницы братьев оставшись без надзора, потеряв стыд, завели себе тайных ухажеров. Покончив с постом и молитвами, Всеволод вместе с Бориславом всыпали своим распутницам розог, а их ухажеров вызвали на поединок, и блеснув своим мастерством фехтования, быстро отбили охоту на чужое зариться.
В честь отъезда Мстислава в Тмутаракань, Ратибор с Радой и братьями устроили трехдневное пиршество, где вином, пивом и хмельными медами, залили горький осадок от срвершенного кровавого преступления. Теперь братьям со своими головорезами предстояло после Рождества продолжить такие же набеги, только теперь уже на приволжские кочевья буртасов. 
Только буртасы далеко не торки, и столкновение в степи с их закаленной в частых стычках с Волжскими булгарами тяжелой конницей, для сводного отряда братьев представляло серьезную опасность. Хорошо это понимая, Мстислав поручил Ратибору отправить с братьями еще тысячу "Сизогривых волков", но обязательно всех лошадей подковать шипастыми подковами, с которыми удобно скакать по льду. 
Лишь после того, как все тщательно обсудил, и отдав все необходимые распоряжения, Мстислав с Княжеской долей собранных за год податей, за две недели до Рождества, отправился в Тмутаракань.
Зима с 1018 на 1019 год выдалась на редкость холодная, с частыми метелями и буранами. Уходить на Волгу, было решено без обозов, только с вьючными лошадьми, и тут муромцы вспомнили о старом подарке хозяйки Свейской Слободы Софронии. 
Порывшись в своих пожитках, они отыскали легкие теплые шатры из сшитых в сплошной большой мешок овечьих шкур, которые изнутри распирались ивовыми прутьями, и могли ставиться хоть на голые камни, хоть на лед. При этом они весили меньше пуда, а при желании в них могло устроиться заночевать до трех человек. 
Ратибор осмотрев эти шатры, был приятно удивлен, и тут же распорядился городским мастеровым срочно сшить две тысячи таких, для похода на Волгу, и его личной тысячи. Овечьих шкур в Белой Веже было превеликое множество, притом особо качественной выделки для этих шатров не требовалось. Ива тоже хорошо росла на Донском берегу, а заработать перед Рождественскими праздниками хотелось всем. В результате пошили почти три тысячи, которые Ратибор охотно купил, и лишние раздал по Сторожевым Заставам.
Рождественские праздники длились в Белой Веже пять дней, при этом в первые три дня за первую порцию еды и питья в тавернах платы не брали. На городской площади постоянно проходили представления бродячих цирков, а за Крепостной стеной устраивались народные гуляния. Всюду продавали горячий сбитень, и медовые пряники в форме коней, медведей, овец и собак.
Рождеству больше всего радовалась многочисленная детвора, которую в любые праздники, будь то христианские, мусульманские, иудейские или тенгрианские торжества, все угощали фруктами, выпечкой или сладостями. 
Бывало, что дети и озорничали, но так как по закону степи нельзя наказывать ребенка, так что отдуваться за проказы своих отпрысков, приходилось родителям. Но эти единичные случаи, были не заметны на фоне всеобщего веселья, и никак не влияли на общую обстановку в городе. 
Сложнее было с пришлыми лиходеями, но своевременные доносы и очень быстрые карательные меры на корню пресекали крупные злодеяния, а мелкие преступления, это проклятие всех торговых городов. С этой напастью тоже боролись, но как бы между делом, в первую очередь преследуя убийц, мошенников, насильников и вымогателей.
После Рождественских праздников, в Белую Вежу прибыла тысяча одетых в теплые тулупы поверх доспехов "Сизогривых волков", со своими вьючными лошадьми, и как следует собравшись в дальнюю дорогу, огромная кавалькада под командованием муромцев, отправилась в Итиль. Им еще в дорогу дали белые холщовые плащи, что бы особо не выделялись на снегу, в ценных достоинствах которых придется довольно скоро убедиться.
Покинув Белую Вежу отряд сразу же попал в метель, но полагаясь на компас, не прекратил движения, лишь значительно снизили скорость. Преодолев около двухсот верст, уже в ночной темноте, все воины накормили лошадей зерном, и расположились на ночевку. 
Их новые маленькие шатры оказались на удивление удобными и теплыми, простые воины в них расположились по двое, а сотники и Всеволод с Бориславом спали поодиночке. В скором времени шатры замело снегом, стало тихо, тепло и уютно.
Утро встретило отряд ласковым ярким солнцем, и сверкающей своей девственной белизной заснеженной степи. Плотно сбившиеся в десятки малых табунов, лошади отчаянно копытили снег, доставая из под него слежавшуюся жухлую траву, и сердито ржали, если натыкались на какую ни будь колючку. Торбы с зерном положили конец этим страданиям, и лошадки весело ржали в благодарность.
Все воины перед сном занесли в свои шатры еду с напитками, которыми хотели позавтракать, и слегка согревшись за ночь, она отлично утолила голод. 
Свернув шатры, и пристроив их на вьючных лошадей, все вскочили в седла, и резво помчались по заснеженной степи. Муромцы специально объезжали торговые пути и Сторожевые Заставы, что бы как можно меньше народа знало о их опасном путешествии. Так что отряд Тмутараканцев, двигаясь в полной тайне, спустя несколько дней перешел Волгу на полсотни верст севернее Итиля, и по Левому берегу могучей реки стал продвигаться на север.
Спустя несколько дней пути он достиг места, где русло могучей реки резко поворачивало на восток, и имелось несколько заросших деревьями и кустарниками, разделенных узкими протоками, просторных островов. На этих островах и разбили свои, хорошо скрытые от посторонних глаз, лагеря "Сизогривые волки".
Собрав на совет сотников, Всеволод с Бориславом обсудили с ними места засад, если их две сотни будут преследовать большие отряды буртасов. Еще они уточнили места расположения дозоров, и условные сигналы. После этого их воины оделись в белые плащи, и нарядили в белые накидки своих лошадей. Именно в таком наряде они по ночам выбирались на Правый берег Волги, где тайно в течении недели изучали ближайшие земли буртасов, для поиска отдельно стоящих небольших кочевий.
Определив в качестве жертв своих набегов три кочевья, братья с наступлением темноты, повели свои сотни в набег на одно из них. С неба падал пушистый снег, и дул легкий ветерок, так что Всеволод с парой дюжин своих воинов спешился за полверсты от охраняемого табуна, и спрятавшись под белыми плащами незаметно прокрались к охранявшим его пастухам.
Сразив наповал берендеевскими стрелами пастухов, Всеволод впервые опробовал заговоренный шарик Рады, дав его вожаку табуна, восьмилетнемуг вороному коню. Эффект от шарика был просто ошеломительный. Сильное благородное своенравное животное в одно мгновение стало вести себя как ласковый щенок, тереться о человека и тыкаться мордой, даже лизать его руки. 
Безропотно позволив Всеволоду сесть себе на спину, конь повел за собой весь табун почти в тысячу лошадей, так что воинам, чтобы привлечь внимание кочевников, пришлось снять белые плащи, и с громким свистом и гиканьем, погнать лошадей в степь. Заметив, что у них угоняют табун, около сотни всадников погнались в погоню, чтобы через пару верст, погибнуть от двух сотен стрел, попав в ловко устроенную засаду.  
Сняв верхнюю одежду с мертвых буртасов, Тмутараканцы накинули её поверх своих доспехов и погнав перед собой табун, набросились на кочевье. Но там уже приготовились дать им отпор, хотя среди более чем тысячи кочевников, лишь пара сотен воинов была способна оказать достойное сопротивление нападавшим. Как бы там ни было, но с кочевьем отрядам муровцев, все таки пришлось серьезно повозиться. 
Воинская выучка нападавших была значительно лучше чем у буртасов, к тому же метавшийся среди шатров и повозок табун вносил большую сумятицу, а падающий снег мешал целиться из луков с большого расстояния. Три очага сопротивления в разных концах кочевья сразу же были крайне жестоко подавлены, а затем воины начали безжалостно резать всех, кого нашли. 
Общались Тмутараканцы между собой во время бойни лишь короткими фразами на принятом у торговцев Белой Вежи хазарском наречии, так как русская речь буртасам была знакома, а в суматохе боя кто ни будь мог выжить и сбежать в степь. Когда с кочевьем было покончено, муромцы оставили в нем мертвого берендея и убили лошадь с его племенным клеймом, после чего подожгли шатры с повозками, а затем, вместе с захваченным табуном помчались в лагерь "Сизогривых волков". 
Конь за Всеволодом всюду ходил как привязанный, и все бы ничего, если бы за ним не следовал весь табун. Так что перейдя по льду Волгу, и отогнав лошадей далеко в Левобережную степь, пришлось убить прирученного коня, а табун оставить пастись на вольных хлебах. После этого Всеволоду еще несколько ночей снилось, как этот конь тыкался в него своей мордой, терся гривой и лизал руки. Так что после этого случая, братья больше заговоренной травой Рады не пользовались, решив сохранить их для другого случая.
После нападения на второе кочевье, буртасы начали усиленными военными отрядами объезжать степь, и как на зло, один из таких отрядов в три сотни всадников, набрел на лагерь "Сизогривых волков". Конечно с ними легко расправились, и трупы побросали в речную прорубь, но место стоянки пришлось менять, так что было решено срочно ехать на восток.
Двигаясь по левобережной заснеженной Волжской степи вдоль Восточной границы буртасов, отряд южнее горной гряды достиг обильно поросших ивняком и камышами небольших озер. В зарослях оказалось большое логово волков, которых Тмутараканцы без особого труда перебили, и очень удобно расположились лагерем среди покрытых инеем низкорослых деревьев.
Четыре дня муромцы старательно изучали окрестности своей новой стоянки, но между разбросанными по степи, через каждые двадцать - тридцать верст кочевий постоянно носились отряды всадников. Двигаться севернее было нелепо, так как берендеи никогда не забредут в этакую даль, просто не смогут незаметно перегнать табуны на свои земли. 
В южных кочевьях буртасы были готовы к отражению нападений, уходить дальше на восток Тмутараканцам было не с руки, так как там хватало самых разных воинственных кочевых племен. Долго оставаясь на одном месте пережидать, пока буртасы успокоятся, грозило быть обнаруженными, и им требовалось именно здесь срочно что то предпринять.
Изучив местность, братья составили очень подробные карты, и раздали их всем сотникам. К тому же все сотники "Сизогривых волков" имели компасы, и были хорошо обучены ведению ночных боевых действий, даже в самую лютую метель. Так что все решили ждать непогоды, и пройтись одним большим разорительным набегом сразу по двум кочевьям, после чего спешно вернуться в Низовье Волги. 
Долго ждать не пришлось, спустя пару дней степь завьюжило, и начался самый настоящий буран, при котором за десять саженей ничего было не разобрать. Оставив всех вьючных лошадей в лагере с сотней "Сизогривых волков", всех остальных муромцы нарядили в белые плащи и взяли с собой в набег.
Держась довольно плотным строем, на расстоянии двух саженей друг от друга, грозная кавалькада Тмутараканцев напала на первое кочевье. Все буртасы попрятались по своим, занесенным снегом шатрам, а попытки их караульных поднять тревогу при появлении врага, затерялись в гуле ветра. 
Не сталв заморачиваться с табуном, Тмутараканцы окружив кочевье со всех сторон, напали на бедных буртасов. Они поджигали шатры кочевников, и заспанные перепуганные люди выскакивая из них гибли от их сабель и мечей прямо у их порога, даже толком не понимая от чьих рук. Убив всех жителей, воины в уже начавшие коченеть трупы выпустили около сотни берендеевских стрел, и оставили на месте пожара пару мертвых берендеев с их лошадьми.
Тепло горящего кочевья немного согрело Тмутараканских воинов, а в повозках они нашли горшки с топленым жиром. Этим жиром тут же намазали лошадей захваченного  табуна, и погнав его на следующее кочевье, просто подожгли. Привыкшие искать у людей спасения от всех своих напастей, обезумевшие животные с истошным ржанием живыми факелами носились по кочевью, поджигая все вокруг, и сшибая всех на своем пути. А воины берендеевскими стрелами расстреливали всех, кто выскакивал из шатров, благо их было хорошо видно в свете пожарища.
Вдохновленные успехом своего набега, муромцы оставив мертвых берендеев, решили разорить еще одно кочевье, и по возвращении в свой лагерь, начать готовиться к возвращению в Белую Вежу. Так что тщательно обыскав повозки буртасов, и основательно пополнив щедрыми трофеями свои съестные припасы, Тмутараканцы направились к третьему кочевью, повторив хитрость с горящими лошадьми. 
Когда они расправились и с третьим кочевьем, буран начал заметно стихать, и воины убив последних пленных берендеев с их лошадьми, покинули пылающее пожарище, погнав табун буртасов на восток. Вернувшись в лагерь и накормив зерном своих коней, было решено первым делом как следует отдохнуть, и все быстро попрятались в свои теплые и уютные, хоть и маленькие шатры.
Тем временем буран снова набрал силу, затем начал стихать, и так несколько дней. Тмутараканцы очень хорошо отдохнули, трофейные вяленые колбасы буртасов оказались очень вкусными, и попивая вино, они вспоминали добрым словом кочевников, с которыми так жестоко обошлись.
Когда буран совсем утих, весь отряд быстро свернув лагерь помчался на юг, по сверкающей своей ослепительной белизной, заснеженной степи. Холодное зимнее солнце ласково пробивалось сквозь облака, редкие снежинки падали на всадников с небес, а снег приятно хрустел под копытами лошадей. 
Возвращаться домой всегда легче, чем уезжать далеко от дома, и Тмутараканцы мчались не жалея сил. Через несколько дней пути они встретили наконец Сторожевую Заставу, с просторной баней, и навесом для лошадей. 
Так получилось, что все задержались на Заставена на целую неделю, парясь в бане, наслаждаясь едой и напитками. Когда решили разъезжаться, сотников "Сизогривых волков" с их воинами, братья отпустили по своим Заставам, а сами последовали со своими сотнями в Белую Вежу.
В отсутствие братьев Рада наводила свои порялки в башнях, а её сотня обживалась в стенах Гарнизона. Каждый вечер в трапезной устраивались пирушки с песнями и плясками. Через день по утрам полсотни её воинов сопровождали свою Повелительницу на охоту с Ратибором в заснеженную степь, всякий раз возвращаясь с богатой добычей.
У Ратибора вошло в привычку ужинать с Радой в трапезной муромцев, с Тарханом и девушками. Воевода им рассказывал массу забавных случаев из жизни Белой Вежи, а они его угощали всякими запеканками, жареной рыбой, салатами, и нежным тушеным в овощах мясом. А еще они пели и танцевали под бренчание Тархана на комузе. Одним словом было весело.
После нападения братьев на кочевья торков, начались частые набеги торков на берендеев, и берендеев на торков, которые вот - вот перерастут в настоящую войну между кочевыми народами. Грозное Послание Мстислава к торкам стало известно во всех кочевьях, где простой люд жаждал войти в состав Тмутараканского Княжества, и получить свободы с привилегиями, но большинство знати этому всячески противилось, не желая себя ограничивать в правах.
С середины зимы в шатер правителя буртасов Кадир - хана стали поступать сведения о жестоких бесчинствах обычно смирных берендеев, которые уже третий десяток лет не решались даже овцу украсть у его народа. Еще месяц назад они трусливо разбегались как зайцы при виде его конных отрядов, охраняющих южные границы земель буртасов, а теперь яростно нападают на его народ, и безжалостно вырезают целыми кочевьями. 
Когда он собрал Совет вождей племен, решили не взирая на зиму, готовить войско в набег, и когда лучшие воины со всех племен собирались на юге, берендеи неожиданно напали с востока. Более двух тысяч вражеских стрел и полтора десятка мертвых вооруженных берендеев из разных племен были доставлены в ставку Хана, поэтому на Совете вождей решили поход отложить до весны, так как требовалось срочно усилить охранение всех границ.
Лазутчики доносили, что из-за глупости Алтын - бека дух Золоторогого оленя проклял Правобережную Донскую степь и у берендеев с торками все время происходят приграничные стычки.
- Неужели теснимые торками берендеи, в отчаянии решили переселиться на земли буртасов? Но это равнозначно тому, что спасаясь от своры лающих щавок, бросаться на волчью стаю. Видно и впрямь Донская степь проклята, а берендеи совсем лишились разума, что решили напасть на его народ. 
Ничего, войско буртасов будет радо напомнить южным соседям о силе своей тяжелой конницы, и меткости своих лучников. В память о каждом погибшем буртасе, умрет дюжина берендеев, а еще дюжина будет продана в рабство на невольничьем рынке Булгара. - рассуждал Кадир - хан, взирая из шатра на разгулявшуюся в степи метель. 
Давно боевые знамена степного народа не развевались над чужими землями, и копыта грозной конницы не разоряли чужие кочевья. Глядя на юг Хан уже предвкушал легкую победу, и огромные толпы невольников, гонимые через степь на продажу. Но не тут то было.
Не все буртасы возненавидели берендеев, и в скором времени берендеи узнали и о тысячах своих стрел, и о десятках своих убитых соплеменников. Понимая, что им не выстоять против буртасов, да еще и торки на западе не давали покоя. Выход был только один, и пока торки медлили с посольством в Тмутаракань, одним морозным утром, туда прибыло посольство берендеев.
Прибыв в Тмутаракань, берендеи первым делом стали выяснять какой масти нет у Мстислава лошадей, и так как не только Князь, но и княгиня Анастасия были любителями охоты, они в качестве подношения купили темно - каурых  жеребца с кобылой арабских кровей. В полдень посольство со своими дарами прибыло во двор Акрополя, и стало дожидаться, когда их примут.
Князь Мстислав не спешил принимать послов, оставив их мерзнуть на морозе, лишь распорядился поить горячим сбитнем, и кормить лошадей. Он собирался их принять лишь вечером следующего дня, предоставив стол и кров вместе с дворовыми людьми, что крайне оскорбительно для послов, но гридни попросили сжалиться над породистыми лошадьми, которым лучше переночевать в теплой конюшне.
Тут уже терпение Князя совсем иссякло, и он вместе с Анастасией вышел во двор взглянуть на подарки. С лошадьми хитрые берендеи не ошиблись, так что проскакав вместе с Княгиней на подаренных лошадях вокруг Акрополя, Мстислав тут же заметно подобрел, и пригласил послов на вечернюю трапезу к своему столу. 
Берендеи все время изливались в изысканной лести, следуя многовековым традициям восточной дипломатии, а вина им все подливали и подливали, пока хмельной напиток не затуманил разум послов, и их речь не стала прямолинейной.
- Что то вы лукавите гости дорогие, в ноги мне падаете, всем своим народом в верности присягаете, хотя не звал я вас к себе. Вот только народ ваш разбойный да вороватый, какой мне прок от таких подданных? Что бы вы по всей степи безобразили, а я вас от праведного гнева соседей защищал? Не нужны вы мне. Земли ваши я займу, да другим своим подданным отдам, а вы идите на все четыре стороны. Степь она большая, всем места хватит.- сказал, как отрезал Князь потягивая из кубка хмельной мёд.
- Наш народ в отчаянии. Несколько отрядов наших воинов из разных племен, отправились грабить караваны торговцев в окрестностях Итиля, и пропали. А теперь выяснилось, что они погибли разоряя кочевья буртасов, и Кадир - хан идет на нас войной. Нам не выстоять против его конницы, и видимо все наши мужчины погибнут, а женщин с детьми продадут в рабство. Только ты или Святополк, способны спасти наш народ от истребления. Прими нас под свою руку, и не будет более верных и преданных тебе слуг, чем берендеи.- ответил ему посол.
- Так и знал, что набедокурили, а когда расплата за злодейства ваши пришла, сразу бросились искать себе заступников? Если к Святополку побежите, то значит будете земли Ярослава разорять? Не для того я отцом в Тмутаракани посажен, что бы из моих земель на Русь злодеи набеги устраивали. Пускай вас Кадир - хан истребляет, его право смертью за смерть карать. Без вас в степи чище станет. А к Святополку вздумаете податься, по пути перехвачу, и сам всех вырежу. - ответил Мстислав берендеям, собираясь покинуть трапезную.
- Возьми нас Князь, не бросай на погибель. Ты даже хазар простил, и службу достойную им дал, так неужто наш народ тебе ничем не послужит? Все что прикажешь делать будем, только землю копать не вели, вера наша нам это делать запрещает. Возьми Князь, не пожалеешь.- бросились берендеи на пол трапезной, хватая руками Мстислава за сапоги.
- Все что прикажу говоришь? Тогда покажите мне как берендеи скачут, и скачите пока я не скажу когда хватит. А я между тем подумаю, что мне с вашим народом делать.- приказал Мстислав послам, и они начали прыгать как зайцы, потешая сидящих за столом гридней с вельможами. 
Приказав страже проследить что бы послы не переставали скакать, Князь с Княгиней Анастасией удалился в спальные покои. 
- А много этих берендеев?- спросила мужа Анастасия.
- Да тысяч двенадцать народа, только все конокрады да разбойники. Правда следопыты и охотники говорят знатные.
- Да у тебя весь флот почитай из одних пиратов состоит, с чего это ты вдруг бандитами пренебрегать вздумал? Кто с разбойниками справится лучше других разбойников? Да и Путята как то жаловался что соглядатаев у него маловато, может среди берендеев способные найдутся. Лично я хорошенько бы об этом призадумалась. - предложила Мстиславу Анастасия.
- Ладно. Утро вечера мудренее, давай уж спать. - ответил он ей раздеваясь.
Утром Князю доложили, что один из послов на пол рухнул, и дух испустил.
- А остальные что?- спросил у гридня Мстислав.
- Малую нужду справили, и продолжили скакать. Так и скачут как велено. 
- Это хорошо. Покойника во двор вынесите, нечего ему в трапезной делать. А если еще один помрет, скажешь им, что я велел прекратить, и накормишь, напоишь. Ступай.- распорядился Мстислав, и стал собираться к шествию в храм.
Вернувшись из храма Князь поднялся в трапезную, и равнодушно взирая на прыжки берендеев, начал завтракать. За столом почти не разговаривали, было как то не до смеха, да и кусок в рот не очень то лез. Наспех перекусив, хмурый Князь в дурном настроении покинул трапезу, и отправился в свои оружейные мастерские.
После полудня ему доложили что еще один берендей преставился, а остальные не стали останавливаться, сказав что наши слова им не указ, мол Князь приказал, и лишь он в праве свою волю отменить. Так до сих пор и скачут.
- Похвальное рвение. Что же, пойду продолжать беседу с послами, пока не все сдохли.- с дьявольской ухмылкой промолвил Мстислав, и направился в Акрополь.
- Можете прекратить скакать, если все берендеи так же рьяно будут мою волю исполнять, возьму вас к себе. Свод законов Тмутараканского княжества сейчас доставят, а к Масленице приеду сам к вам с войском и присягу приму. И зарубите себе на носу, что любимчиков у меня нет, и поблажек я никому не даю, даже детям своим. 
Строг я и на расправу скор, но справедлив, так что зря и мухи не обижу. За все злодеяния свои прежние и будущие ответ вам передо мной держать придется, зато другим в обиду не дам. Сейчас ешьте, пейте что бог послал, затем отдохните как следует, и к себе возвращайтесь. Я свое слово завсегда держу. - сухо и почти равнодушно произнес Князь войдя в трапезную, и тут же её покинул. 
- Верой и правдой тебе служить будем Князь, и нигде не найдешь ты народа преданнее берендеев. Во век милости твоей не забудем.- слышал он уходя причитания изможденных послов.
Известие о решении Мстислава принять берендеев под свое покровительство, ошеломило, и повергло торков в уныние. Теперь кочевой народ не медля собрал посольство и направил его в Тмутаракань. Послы были довольно тепло приняты Мстиславом, и он милостиво позволил им оставаться на своих землях, но уже в качестве своих подданных. 
О вражде с берендеями торкам предстояло забыть, а следить за исполнением законов Тмутараканского княжества, Мстислав направил в их племена своих людей. Теперь для кочевого народа открывались широкие перспективы, все жители кочевий начали обучаться грамоте, а самые толковые их юноши были направлены в Тмутаракань для изучения наук и ремесел. 
Каждое племя кочевников теперь могло основать свое торговое представительство в Тмутаракани, Итиле или Белой Веже, а после вступления в Торговое сообщество, даже отправлять свои товары за море.