Хозяйка с улицы Феру

Размер шрифта: - +

Часть первая. Первоисточник. Глава первая, в которой хозяйка знакомится с постояльцем

Клану бессмертных Творцов, создавших нас - Александру Дюма-отцу, Оноре де Бальзаку, Альфреду де Мюссе, Теофилю Готье, Виктору Гюго, Авроре Дюдеван

и Огюсту Маке.

____________________________________________________________________________________________

 

«Тот, кто празднословил, будто Менар посвятил жизнь созданию современного Дон Кихота, осквернял его светлую память. Он хотел сотворить не другого Дон Кихота — это нетрудно, а Дон Кихота… Его достойным восхищения намерением было создать страницы, совпадающие — слово в слово, строчка в строчку — со страницами Мигеля Сервантеса».

«Пьер Менар, автор Дон Кихота». Хорхе Луис Борхес 

 

************************************************************************************************************************************

Часть первая. Первоисточник.

Глава первая, в которой хозяйка знакомится с постояльцем

Господин Лажар преставился в позапрошлом году, в канун Пятидесятницы — погиб от рук грабителей. Неизвестно, сколько времени пролежал он у Турнельского моста с ножевым ранением в животе, покуда его нашел ночной патруль. Он успел сообщить свое имя и место проживания, но мне с ним проститься не довелось — господь прибрал к себе душу до того, как стражники внесли тело за порог. Не раз упрекала я супружника за пристрастие проводить вечера в кабаках, но ему слова мои — что зола в очаге.

Лажар, виноторговец, да будет земля ему пухом, был порядочным горожанином, добродетельным, хоть и не бережливым, набожным, но не больно ласковым.

Родители, давно почившие хозяева постоялого двора близ Руана, обручили меня, младшую дочь, со старшим сыном винодела. Брак сочли выгодным — в девицах я задержалась дольше положенного. Наследство и приданое супруг использовал для осуществления давней мечты — приобретения хозяйства в Париже. Детей у нас не было, и со смертью Лажарa дом на улице Феру перешел в мое владение.

Вдовья рента была крошечной, вышивка приносила скудные доходы, дом продавать не хотелось — уж больно я к нему привязалась. Чтобы жить с достоинством, пришлось мне искать постоялого жильца, который платил бы за пропитание и проживание в пустующих комнатах на втором этаже.

Спустя некоторое время стало известно, что постоялец постучался в двери по наводке товарки моей, кожевницы с улицы Дофина. Думается порою, что ee устами управлял сам Сатана.

Впрочем, недоступно простой смертной отличить почерк Создателя от руки Лукавого. Несомненно лишь одно: сколько ни бейся, переписать судьбу человеческую не удастся. Но записать ведь никто не запретит. Сомнению не подлежит и то, что слово мое в руках надежных.

В тот июльский вечер, когда раздался стук, гроза бушевала в городе. Порывы холодного ветра срывали шляпы с редких прохожих и прибивали кроны деревьев к кровлям домов. Столбы пыли вихрились над мостовой. Двое мужчин придерживали взволнованных лошадей. Продрогшие и усталые, ежились под натиском стихии, кутались в плащи — хозяин и слуга.

Благородное происхождение хозяина можно было распознать по великолепному норовистому скакуну, рвущему узду, по перчаткам из мягкой кожи, больше подходившим для увеселительной прогулки, чем для длительного путешествия, и по эфесу шпаги, инкрустированному драгоценными камнями. Но если и этого было мало, то достаточно было взглянуть на осанку незнакомца, чтобы убедиться в его знатности — такая стать присуща тем, кто привык глядеть на ближних своих сверху вниз. Невысокий рост им в этом не помеха. Ни трехдневная щетина, ни заляпанный грязью камзол, ни даже блуждающий взгляд, присущий пропойце, не в силах были скрыть человека, привыкшего к смиренному повиновению окружающих.

Господин молчал, говорил слуга. 

— Комнаты?

Я кивнула, все еще настороженно оставляя дверь полуоткрытой.

— Вы пришли по верному адресу, но кто вас направил ко мне, господа?
— Конюшня?
— Ближайшая конюшня на улице Пти-Огюстен.
— Сколько?
— Во сколько обойдется постой лошадей на конюшне? — переспросила.

Хозяин подал слуге какой-то знак.

— Пять в месяц, — сказал слуга.
— Экю?
— Пистолей.

Хозяин, судя по всему, не имел ни малейшего представления о местных расценках и денег считать не привык. Люди, которые говорят о цене, не взглянув на товар, не вызывают доверия, но дверь я отворила пошире. Не мне рыться в его кошельке, а о новых летних башмаках я грезила с прошлой весны.

— Входите, господа.

Слуга отвесил короткий поклон и удалился с лошадьми. Господин переступил порог.

Вместе с незнакомцем сквозняк ворвался в прихожую. Захлопнулась сама собою дверь. Зазвенели петли. Кринка, что стояла на столе, с грохотом опрокинулась и покатилась по полу. Молоко залило циновку. Вдали залаяли собаки. 



Рене Бельски

Отредактировано: 10.12.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language:
Interface language: