Хозяйка с улицы Феру

Размер шрифта: - +

Глава вторая, в которой постоялец поступает на службу и знакомится с двумя молодыми людьми

Всю ночь и весь день после своего прибытия постоялец, вероятно, предавался сну.

На второй день его тоже не было видно, как и на третий. Лишь хмурый слуга периодически требовал еды, вина и дров. Категоричными жестами отказываясь от помощи, он поднимался наверх с очередной порцией бутылок, которые я приносила из погреба. Поскольку спускаться в сырое помещение по нескольку раз в день было занятием не из приятных, в скором времени я разрешила слуге самостоятельный доступ в мои закрома. Подвал был полон, благо к вину я тягу не испытывала, а Лажар, земля ему пухом, все запасы ни продать не успел, ни выпить.

Затворничество жильца, как и количество порожних сосудов, взгромоздившихся на кухонном столе, не предвещали ничего хорошего. Я уж было стала сожалеть о своем бездумном решении. С другой стороны, каждому ясно, что невидимый постоялец лучше докучающего.

На четвертый день утром слуге понадобилась горячая вода.

Погода утихомирилась и подобающее июлю тепло вернулось в город. Я ушла относить заказ вышивки, а когда вернулась, поняла, что ни слуги ни господина дома нет. Так и не дождавшись их, после заката отправилась ко сну, но и наутро обоих не было ни видно, ни слышно.

Под пятый вечер, когда я сидела с кружевом у свечи, он, наконец, объявился. Гладко выбритый, с изящной эспаньолкой, с серыми перьями на новой шляпе, c белоснежным отложным воротником из дорогих кружев, знатный дворянин осенил мою гостиную невиданным здесь никогда прежде присутствием. Мало того, на нем был голубой плащ, расшитый крестами и королевскими лилиями. Стало быть, передо мною стоял воин, принадлежащий тому самому гвардейскому полку, охранявшему французскую корону. Слава и доблесть. Сомнительные, на мой взгляд, но от этого не менее восхитительные.

Удивлению моему, смешанному с почтением, не было предела. Плохо представляя себе, как получают место в отборной роте, я, тем не менее, понимала, что вступить в ее ряды дозволяется лишь человеку необыкновенному, дворянину, проявившему себя всячески на разных военных поприщах. Постоялец же умудрился приобрести голубой плащ в первую неделю пребывания в Париже, что само по себе являлось событием неслыханным. Должно быть, я все же недооценила его истинного происхождения. 

— Пресвятая Богородица! — воскликнула я.

Вскочила со стула и уронила вышивку. Засмущалась и устыдилась простого убранства комнаты, грубой меблировки, жестяной посуды, полотняного платья и передника своего. Не зная, что и думать по этом поводу, я глупо улыбалась, отряхивала подол юбки, во все глаза уставившись на новоиспеченного представителя личной охраны Его Величества. Остро ощутила я свое несоответствие, словно присутствие существа столь необыкновенного вытесняло меня на задворки и требовало испариться из собственного дома, чтобы не осквернять собою придворное сияние.

Ему было не место здесь. 

Или мне.

Неожиданно я осознала, что он весьма недурен собой, и дело было не только в наряде. В этом человеке было мало общего с тем, что совсем недавно впервые постучал в мою дверь. Мрачная тоска и пьяный взгляд исчезли. Невольно я залюбовалась им, вероятно, даже приоткрыв рот, позабыв о приличиях. Но постояльцу не было до моего восторга никакого дела.

— Как видите, милейшая, у вас нет причин для беспокойства, — произнес он деловым тоном и бегло указал дланью на плащ, будто продолжая давно начатый разговор, — к началу месяца я начну получать жалование.

В подкрепление словам, он протянул мне пять пистолей. Должно быть, те самые, которыми я побрезговала в первый вечер нашего знакомства.

— Позвольте принести вам мои скромные поздравления, сударь, — пролепетала я, — и — раз такое событие — ужин… за мой счет.

— Благодарю вас, — сухо ответил он, — но нет такой надобности. Сегодня я отужинаю в «Сосновой шишке».

Слегка кивнул и прошел к себе.

Опять мне показалось, что мое присутствие тяготит его, что он предпочел бы не встречаться со мной и вынужден смиряться с моим пребыванием под одной с ним крышей лишь по злополучной необходимости. И все же было приятно осознавать, что он прислушался к моему совету. Пусть хоть к одному.

Помня о своем месте, с этого самого дня я старалась как можно реже попадаться на глаза постояльцу, борясь с искушением узнать о нем побольше. Однако я не могла постоянно скрываться в собственном доме и мы иногда сталкивались, видать, вопреки его воле. В таких случаях я всячески старалась потупить взор и не докучать ненужными разговорами. Он же не заговаривал со мной без надобности. К тому же, поступив на службу, постоялец часто отсутствовал по вечерам — нес ночные дежурства — а возвращался до рассвета, когда я еще спала. Впрочем, мне было достаточно и знания о том, что под моей крышей обитает этакое неземное существо, попавшее ко мне волею случая и предоставившее возможность скрашивать существование грезами о недоступных и радостных сферах, в которых люди без особых усилий получали все, что пожелают.

Прошли три недели и в субботу в час пополудни, когда я прибирала в гостиной, постоялец появился в доме не один, а в компании двух молодых людей, на которых тоже были надеты голубые плащи. Одежда всех троих находилась в плачевном состоянии — запыленная, кое-где продырявленная, покрытая бурыми пятнами, в которых я в ужасе распознала кровь. При этом господа выглядели возбужденными и весьма довольными. О чем-то громко переговаривались и топтались в прихожей, как боевые кони, которых не ко времени привязали к стойлу.



Рене Бельски

Отредактировано: 10.12.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться