Хозяйка с улицы Феру

Размер шрифта: - +

Глава четырнадцатая, в которой хозяйка знакомится с семинаристом

Господин Атос был человеком дела и уже убедил самого себя, что собрался исполнять дружеский долг, не задумываясь о том, что долг этот по сути являлся пособничеством неверной жене, предающей собственного супруга. Противоречивая мораль господ мушкетеров не в первый раз открылась мне, но в этот раз показалась особенно вопиющей. 

Молодые люди часто не ведают, что творят, подумалось мне, но на душе заскребло от осознавания, что сама я в молодости не была способна на сумасбродства, будучи олицетворением послушания и смирения, и вряд ли что-либо можно было изменить сейчас.

Мне чрезвычайно хотелось поговорить с кем-нибудь, но ни одна из моих товарок не разбиралась в благородных господах, а хозяин «Сосновой шишки», хоть и испытывал привязанность к моему покойному супругу и его кошельку, все же не был мне достаточно близким человеком. Я снова прочувствовала всю глубину своего одиночества. Неужели за все свое существование я не нажила ни единого настоящего друга? Я даже прониклась некоторой завистью к господину Арамису, из-за которого господин Атос готов был идти на подобные жертвы. Тут я вспомнила господина кюре, который уже дважды помог мне, чтобы не сказать «спас». Ноги сами понесли меня в Сен-Сюльпис.

Найти отца Сандро не составило труда. Церковь в этот поздний час была почти пуста, господин кюре сидел напротив алтаря с книгой.

— Вы пришли помолиться, дочь моя? — завидев меня, спросил он
— Увы, нет, святой отец, я пришла к вам за советом. Не будете ли вы так добры уделить мне несколько минут?

Отец Сандро отложил книгу, указал на сидение подле него и весь превратился во внимание.

— Могу ли я надеяться на вашу конфиденциальность, хоть я и не исповедуюсь? — на всякий случай спросила я.

После короткой паузы, святой отец ответил:

— Обещаю вам, что ни одно слово из тех, что вы мне доверяете, не станет достоянием общественности в том порядке, в котором вы их произнесете. 
— В таком случае, я поделюсь с вами одной историей.

Я рассказала ему обо всем. О дьявольских призраках, о господине Арамисе, герцогине Неверской и об их переписке, о мантуанском наследстве, о сапфировой пряжке, о драке в кабачке на улице Феру, и даже о вазе господина Портоса, о Бонифации и о надменном Базене я поведала ему.

По мере моего повествования, господин кюре проявлял такое оживление, что едва мог усидеть на месте, чуть ли не подпрыгивая при каждом повороте сюжета. Частенько он хмурился и по его челу пробегала тень. Судя по всему, ему было нелегко удержаться от проясняющих вопросов, но он всеми силами старался не перебивать. Когда я завершила рассказ, он погрузился в раздумья. Потом вскочил со скамьи и принялся расхаживать по нефу туда-сюда с видом человека весьма озадаченного.

— Черт вас побери, дочь моя, — изрек он, вновь присаживаясь на скамью. — Зачем вы все это мне рассказали? — вопросил он распятие.

Распятие не отвечало.

— Нет, я не хочу ничего знать. Мне было достаточно того, что я узнал от вас прежде. Я уже все решил. Ступайте домой, моя дорогая, вам больше не принадлежит это прошлое.
— Кому же оно принадлежит? — спросила я, хоть и не знала, о чем спрашиваю.
— Мне! — с неожиданной злостью вскричал отец Сандро. — Оно мое! Теперь мое! Вы же исповедовались мне! Мне! Господи, прости мне мои прегрешения. Я грешен перед вами, глубоко виноват, так уж вышло, век у нас такой. Газеты покупают не из-за таких как вы. Hет, милая, вы неинтересны никому, но вы поделились со мною самым сокровенным, глупая вы женщина, и сами выбрали не отказываться от меня. Черт меня подери, старого дурака, я слишком любопытен.

Кюре явно собрался уходить, как уходили все, кто был мне нужен. Но этот опомнился и воротился. Посмотрел на меня с досадой.

— Так чего вы от меня хотели, дочь моя? — неожиданно спросил он.

Я не покривлю душой, признавшись, что он был первым человеком за всю мою жизнь, задавшим мне подобный вопрос. Подлинный интерес к моим желаниям вдохновил на ответ:

— Мне бы хотелось, чтобы господин Атос забыл об этой дурацкой затее, чтобы он не подвергал свою жизнь опасности почем зря.

Господин кюре посмотрел на меня так, будто я плохо выучила заданный урок.

— Разве вам этого хочется? Вы говорите о чужом вам человеке, о его жизни, не о вашей.
— Но этот человек… — «дорог мне», хотела я сказать, но осеклась из-за требований господина кюре выкинуть его из головы.
— Этот человек завладел вашей фантазией и, поверьте, никто не поймет вас лучше меня, но у жизни свои законы, и мы не в силах влиять на чужие решения.
— Неправда! — вскричала я, снова забываясь. — Ведь из-за меня, из-за моей глупости он решился набезрассудную авантюру!
— До чего вы самонадеянны, дочь моя, — покачал головой отец Сандро. — Как это ни прискорбно, но вы всего лишь случайный повод, ничего более. Не будь вас, ваш постоялец нашел бы иную причину для проявления восхитительных верности, храбрости и доблести, как, обещаю вам, найдет еще не раз на протяжении жизни. Поэтому я спрашиваю вас еще раз: чего хотите вы?
— Я хочу… я хочу… — я запнулась.



Рене Бельски

Отредактировано: 10.12.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться