Хозяйка с улицы Феру

Глава двадцать первая. Жертва

— А вот и он.

Аббат прошествовал к вратам, звеня связкой ключей, и впустил на порог молодого человека с бронзовой шевелюрой и окладистой рыжей бородой. Взгляд рыжеволосого священника был туманным и несколько рассеянным — взглядом любителя смотреть на звезды.

— Добрый вечер, драгоценный мой отец Оноре, вы звали меня? — дружелюбно спросил молодой человек, не скрывающий удовольствия от того, что о нем вспомнили. — Чем могу быть вам полезным? Вы ищите интересного собеседника или внимательного слушателя? Того, кто открыл бы второе дыхание вашей музе, или вместе с вами разобрал бы рукопись, отлавливая неувязки непредвзятым взором?

— Нет, нет, дорогой отец Альфред, — ответил аббат, чье имя впервые прозвучало под сводами собора, и зашагал вместе со знакомым по нефу, — моя муза преспокойно дышит и собеседников мне нынче хватает по горло. Простите меня за беспокойство, но на этот раз я обратился к вам не как к коллеге, а как к человеку, обладающему жизненными навыками, каких мы, простые пииты, служители одной лишь Мельпомены, напрочь лишены.

Отец Альфред был падок на лесть и слова отца Оноре озарили его лицо почти детской улыбкой, которую он поспешил упрятать за выражением беспокойства. Молодой человек всплеснул руками.

— Неужели на вас подали иск? Кто? Ваш издатель?

— О, нет, милый отец Альфред, я хочу воззвать не к вашим юридическим знаниям, а к врачевательным.

Молодой человек снова изобразил на лице тревогу.

— Что с вами, друг мой? Что за недуг вас одолел? Вы слишком много времени проводите в этой глуши. Вам следовало бы отправиться в Испанию или в Италию.

— Отец Альфред, помощь нужна не мне, а одному нашему общему знакомому.

— Кому же?

— Прежде, чем вы станете задавать вопросы, давайте попробуем их избежать. Могу ли я на вас полагаться?

— О, конечно!

— С вашей помощью нам необходимо спасти детище отца Сандро.

— Какое же? — с благоговением спросил отец Альфред.

— Мушкетера Атоса.

— О! — воскликнул отец Альфред. — О! — повторил он.

— Отец мой, — я решительно перегородила им дорогу и обратилась прямиком к рыжему священнику, — не вспомните ли вы хотя бы одного абзаца из отца Сандро?

Отец Альфред задумался, прижав указательный палец к щеке.

— Постойте… мгновение… еще одно мгновение… я ведь совсем недавно ознакомился… О! «В первый понедельник апреля тысяча шестьсот двадцать пятого года автор „Романа о Розе“»… нет, не то… «Я дерусь, потому что мы поспорили из-за одного пассажа из святого Амвросия»… Ах, нет же, нет! «У нее была походка королевы или богини, ее огромные изумрудные глаза, сияющие как два зеленых солнца на лице, будто выточенном из слоновой кости…»

— Отец Альфред, как можно! — перебил его отец Оноре.

— Не помню, — нехотя пришлось признаться молодому человеку.

— В таком случае, воскрешайте ваши медицинские знания. Надеюсь, их вы помните тверже.

— Ах, но имею ли я право? — воскликнул отец Альфред, отмеряя нервическими шагами пространство между скамьями и часовней. — Без позволения отца Сандро? А не испросить ли нам совета у сестры Авроры? — с заметным смущением предложил он и тут же воскликнул: — « — Да, да, сударыни, можете качать головой ско…»

— Остановитесь, мой друг! — перебил его отец Оноре, не дав закончить предложение. — Мы обойдемся без прекрасной сестры Авроры, которая лишь отвлечет наше внимание.

— Но в ее речах столько прозрачной мудрости…

— Долг лекаря — лечить, — грозно перебил отец Оноре. — Не забывайте о Гиппократе.

— Как вам известно, я не успел принести клятв, поскольку не окончил медицинского образования, — попытался увильнуть отец Альфред.

— Друг мой, — наставительно произнес отец Оноре, — я разделяю ваши сомнения — без позволения Творца мы не можем вмешиваться метафорическим путем, но подручные пути, пути простых смертных, коими мы все же являемся, для нас открыты.

— Сохранение абстиненции от действия — вечный спорный вопрос, — покачал головой отец Альфред. — О, нет, не смотрите на меня так. Я отнюдь не разделяю радикализма брата Огюста на этом поприще, но и не проповедую откровенного вмешательства. Являемся ли мы в данном случае агентами сюжета или второстепенными персонажами?

— Вопросы теологические, — нетерпеливо отозвался отец Оноре, — которые мы оставим критикам, и станем реалистами.