Хозяйка с улицы Феру

Глава двадцать седьмая, в которой каждый видит лишь то, что доступно его воображению

Когда трое мушкетеров остались наедине, Арамис поверил наконец, что обрел свободу, но его не покидало ощущение иллюзорности происходящего. Однако перед ним лежал Атос и первым делом следовало переправить его в надежное место — все остальное потом. Но прежде, чем он успел что-либо предпринять, Атос открыл глаза.

— Слава богу, вы очнулись!
— Арамис? Это в самом деле вы? Но где же Портос?
— Я здесь! — Портос появился в поле зрения Атоса.
— Как вы, друзья мои?
— Лучше быть не может, — расцвел улыбкой Портос, — но я ужасно проголодался. Его преосвященство неплохой собеседник, но дурной тюремщик. В темнице нас кормили отвратительной гороховой похлебкой.

У Атоса вырвался вздох облегчения. С помощью друзей он принял сидячее положение.

— Он отпустил вас, — и больше ни о чем не спросил.

Но у Портоса и Арамиса накопилось множество вопросов.

— Вы тяжело ранены, вы еле дышите, почему лекарь позволил вам встать с постели? — возмущался Арамис.
— Пустяки. Через два-три дня я буду совершенно здоров, — заверил его Атос с видом, заметно разнившимся со словами.
— Епископ говорил, что заключил с вами сделку, — внезапное подозрение кольнуло Арамиса. — Но этого не может быть! Неужели вы согласились перейти к нему на службу?!

Атос не удивился этому предположению так, как удивился ему сам Арамис, произнеся его вслух.

— Арамис, вы спятили, — упрекнул его Портос.
— Нет, — ответил Атос, — я по прежнему мушкетер его величества, как, уверен, и вы, господа.
— Что же за сделку заключил с вами епископ? — все же полюбопытствовал Портос.
— Его преосвященство склонен преувеличивать. Я всего лишь сказал ему, что его величество будет очень задет внезапным исчезновением двух лучших шпаг Парижа, с чьими достоинствами он успел ознакомиться на параде у ратуши и которым воздал должное личной похвалой.
— Что вы говорите?! — воскликнул Портос, раздуваясь от гордости.
— Правду, — сказал Атос. — После вашего отъезда в Авиньон, когда я пришел просить отпуска, Тревиль рассказал мне, что король назвал ваши имена во всеуслышанье на утреннем приеме после парада, таким образом весь двор узнал, что мушкетеры Портос и Арамис являются гордостью королевской роты.
— Невероятно! — Портос захлопал в ладоши.
— Тем не менее, это так.
— И это убедило его преосвященство?
— Еще бы! Признание короля против какого-то письма от какой-то герцогини?

Щеки Арамиса покрылись краской.

— Благодаря вам у меня открывается второе дыхание! — вскричал Портос, отнюдь не стесняясь собственного самодовольства, и шумно задышал, наслаждаясь каждым вдохом и каждым выдохом. — Нам необходимо выпить! Не может быть, чтобы губернатор не припрятал вина в одном из этих ящиков.

Портос бросился шарить по комодам, расставленным в комнате с гобеленами.

— Атос, — прошептал Арамис с упреком, — зачем вы солгали?
— Я не солгал, — так же тихо отвечал Атос. — Король в самом деле…
— Бросьте! — перебил его Арамис. — Как вы проникли во дворец? Как добились аудиенции? Почему Ришелье утверждал, что вы наблюдали за нашим разговором? Что все это значит?

Атос вздохнул.

— Я устал. Смотрите — я действительно слишком слаб.
— Вы не желаете отвечать.

Атос промолчал. Арамис вздохнул.

— Мне не следует приставать к вам с вопросами.
— Я ничего не видел и ничего не слышал.
— Я знаю.
— Забудем об этом, друг мой. Вы живы и свободны, это главное.
— А вы?
— Я тоже свободен и жив.
— Но вас лихорадит и рана кровоточит.
— Пустяки, — снова сказал Атос. — Давайте поскорее покинем это проклятое место и этот кошмарный город.
— Нашел! — раздался возглас Портоса, сотрясавшего стаканы и графин с вином, как трофеи.

Разлив вино по стаканам, Портос раздал их друзьям.

— Выпьем же, — провозгласил он.
— За что вы предлагаете пить, любезный Портос? — спросил Арамис, покосившись на Атоса. — Уж не за наше ли чудесное и ничем необъяснимое спасение?
— За короля! — сказал Атос.
— За короля!

Содержимое стаканов опрокинулось в горла мушкетеров.

— Еще, — потребовал Атос, протягивая стакан.

Портос налил. Атос выпил.

— Еще.

Действие повторилось.

— И еще.

Атос залпом прикончил четвертый стакан.

— Неужели вы нашли лишь один графин, Портос? — поинтересовался он. — Герцог д’Эпернон не слывет скупердяем.