Хозяйка с улицы Феру

Глава тридцать шестая. Четвертый день заключения, в котором автор предлагает читателю разбор неудачного психоаналитического кейса

Мадам Лажар проспала часов восемнадцать. Ей снился странный сон.

В огромной библиотеке отец Сандро, стоя на стремянке, копался в рукописях и швырял заинтересовавшие его манускрипты брату Огюсту. Окна библиотеки были распахнуты, соленый морской ветер трепал волосы. Пахло рыбой и водорослями.

— Не верьте ни единому ее слову, — говорил отец Сандро. — Блеф и ложь.
— Вы несправедливы, — протестовал брат Огюст. — В каждой тяжбе присутствуют две стороны.
— И присутствует судья.
— Вы возомнили себя высшим судией?
— Почему же высшим? Всего лишь местным мировым.
— Судья обязан выслушать обе стороны.
— Я уже составил свое мнение на этот счет.
— Слишком поспешно.
— Зачем вы не стали адвокатом, брат Огюст, a подались в литераторы?
— Что бы вы делали без меня, бессовестный вы человек?
— Преспокойно бы творил, что хотел.
— Вас заносит в крайности! История вас не простит!
— Кто знает?
— Я вам говорю, не простит!
— Говорите, говорите, это вы умеете.
— Но почему вы меня не слушаете?
— Потому что вы крючкотвор, а не писатель.
— Но прислушайтесь ко мне — здесь черным по белому написано, что суд вынес приговор вашему графу из Берри за самосуд без разбирательств.
— Вот именно поэтому я вас и не слушаю. Вы и двух слов не умеете связать, чтобы без шероховатостей.
— Но суть!
— Что «суть»?
— Она важна!
— Кто сказал?
— Летопись времен.
— Покажите.
— Что?
— Да летопись вашу, давайте-ка ее сюда.

Брат Огюст протянул свиток. Пробежав глазами текст по диагонали, отец Сандро разорвал бумагу в клочья и развеял по ветру.

— Что вы делаете?! — вскричал брат Огюст, бросившись за обрывками.
— Переписываю летопись, — ответил отец Сандро.
— Сумасшедший! Как вам не стыдно?!

Клочки бумаги кружились по библитотеке. Словно котенок, который хочет ухватить солнечный зайчик, брат Огюст тщетно пытался их поймать.

— Вот вам и суть, — промолвил отец Сандро, продолжая рыться в архиве. — Понимаете, брат мой, суть не в том, каком месяце какого года судья Жан-Пьер назначил штраф размером в сто тридцать восемь луидоров подсудимому Жану-Батисту, а в том, что Жан-Батист, услышав приговор, подумал о том, что судья Жан-Пьер человек предвзятый и что жена судьи, несмотря на любовь к Жану-Батисту, все же призналась Жану-Пьеру, что наставила ему рога. А значит не суд то был, а месть.
— Откуда вы только берете эти надуманные измышления?
— Из жизни.
— Чьей?
— Да хоть вашей.
— Моей?
— Неужели вы станете утверждать, что вас не обольстила эта будущая или бывшая послушница?

Брат Огюст забросил бесполезное занятие и, снова оказавшись у стремянки, поднял пылающий гневом взор на отца Сандро.

— Я беспристрастен, — гордо заявил он. — Это вы, вы, отец Сандро, не скрываете своих чувств по отношению к никчемной домовладелице, никакого интереса для летописи времен не несущей.
— Странный вы человек, брат Огюст — вы же сами отправились с ней в путешествие.
— Она всего лишь представляла интерес в качестве свидетельства эпохи и иллюстрации повседневной жизни мелких парижских буржуа времен Людовика, в отличие от вас, Справедливого. Воспользуйтесь первоисточником, но вычеркните ее саму, говорю я вам. Она путается под ногами и мешает сути дела.
— Далась вам эта суть… черт вас забери, — рассеяно пробормотал отец Сандро, увлеченный новой находкой. — Вот… смотрите… как интересно… мемуары господина де Куртиля де Сандра. Это знак судьбы! — вдруг вскричал отец Сандро и стремянка опасно покачнулась. — Мы с ним тезки!

Вдова Лажар была разбужена громким свистом, топотом копыт и ржанием лошадей, что пробудили бы и мертвого. Спросонья решив, что королевские мушкетеры пришли ей на помощь, она бросилась к окну, но лишь для того, чтобы выяснить, что сосед из дома напротив и его сотоварищи вернулись домой после пьянки.

Протерев глаза, вдова Лажар привычным уже движением дернула за сонетку. Затем появилась камеристка, таз, кувшин, гребешок и одежда.

«Я, кажется, схожу с ума», в который раз подумала мадам Лажар.

События вчерашнего дня всплывали в ее памяти, покуда горничная расчесывала ей волосы. Но и сегодня, также, как вчера, вдова Лажар не могла решить, как ей следует поступить. Рассказать ли правду госпоже Шарлотте? Доверится ли ей? Не доверять? Подождать ли вестей от портного? Или может быть снова отправиться спать? По крайней мере во сне, кроме демонического брата Огюста, ее никто не тревожил.

Сомнения разрешились когда хозяйка дома самолично вошла в спальню, чтобы справиться о самочувствии гостьи. Узнав, что голова более не беспокоит госпожу Диану, она пригласила вдову на завтрак. Как вчера и позавчера, на завтрак подали фрукты, сыр, ветчинy, хлеб, масло и легкое вино в хрустальном графине.