Хозяйка ветров

13

Назавтра Грыт проснулся в отличном расположении духа, которое не испортило очередное алое пятно на подушке. Ледяной жабы почти не чувствовалось, а кашель... да Хсы с ним. Грыт так радовался за мальчишек, что даже не думал о возможном обмане. Зачем усложнять, рассуждал он. Откармливать, обещать невесть что, если им и так никуда не деться. И показывать морок незачем. Хоть сто раз назовись гостем, а по сути — Грыт в полной ее власти. Значит, нет смысла бояться: все равно от него ничего не зависит.

Грыт оделся в свежую рубаху, штаны тонкого сукна и мягкие туфли наподобие тех, что носят лесные племена охотников. Плотно позавтракал в своей комнате, принимая как должное дивный вкус неведомо откуда возникающих пирогов и фруктов. Как всегда, церемонно поблагодарил Хозяйку и отправился в кабинет.

Тяжелые занавеси были раздвинуты, а за ними переливался всеми оттенками зелени холмистый остров посреди бирюзового океана: вид, словно с высоты птичьего полета. Южное солнце заливало кабинет, щекотало щеки и звало окунуться в воду. Воздух пах солью, казалось, ветер задувает в комнату. Грыт подошел к окну, приложил ладони к стеклу...

— Нравится? — ни скрипа двери, ни шагов, просто голос Хозяйки. — Это память альбатроса. Конечно, он видит совсем не так.

— А как видит альбатрос? — Грыт обернулся: она стояла посреди комнаты и улыбалась. — Один ученый говорил, что птицы не различают цветов.

— Он прав, не различают, — ответила она. — Только сегодня мы не будем говорить о птицах, Грыт.

Через час или два, а может, через пять часов, усталый и мокрый, он открыл глаза. Молча глянул на Хозяйку: она сидела, наклонив голову. Вокруг рта залегли скорбные морщинки, из всегда строгой прически выбились пряди. Седые... седые пряди...

— Прости, — шепнул Грыт, словно был виноват в том, что у нее снова ничего не вышло.

— Ты совсем не помнишь своих снов, и прошлого словно никогда не было. — Подняв печальные, совсем обыкновенные серые глаза, устало шепнула она. — Я не могу ничего увидеть. Эта стена слишком крепка.

Ему вдруг захотелось взять её за руки, прижаться щекой к тонким, сухим пальцам. Сказать: не грусти, все будет хорошо. Он замер, пораженный собственным порывом, а еще больше тем, что Хозяйка слабо улыбнулась в ответ.

— Мы попробуем еще, но попозже, — пообещала она. — Может быть, получится.

"Ложь в утешение, — понял он. — Ничего не получится, не может получиться. Просто... не судьба. Прав был шаман Долгой Ночи".

Хозяйка покачала головой, хотела что-то сказать...

— А ты скажешь свое имя? — неожиданно для самого себя спросил Грыт.

Она замерла. Солнце померкло, в комнате повеяло морозом. Несколько секунд казалось, что сейчас он узнает, что такое гнев Хозяйки ветров, и путь его завершится.

— Когда-то меня звали Шуалейдой, — прошептал северный ветер.

"Шуу..." — отозвались далекие лавины, взметая снежную завесь.

"Шууу..." — вторила волна наводнения, сметая бумажные дома и игрушечных человечков.

— Расскажи, — слово вылетело облачком пара и упало изморозью.

Ему стало безразлично, убьет его разгневанная колдунья, или нет. С ледяной жабой в груди не перейти горы и не пережить зиму. А узнать правду, пусть не о себе, пусть о чужой легенде... Ведь всю жизнь он только и делал, что находил легенды и узнавал правду.

— Когда-то меня звали Шуалейдой, принцессой Валанты, — начала она, откинувшись на спинку кресла. — Когда-то я верила и любила. Когда-то любили меня... Я родилась Сумрачной. Ты же знаешь, что такое Сумрачные маги? — бледные узкие губы скривились в усмешке. — Сумасшедшие. Свет и тьма рвут нас на части. Боги играют нами. Но я самонадеянно верила, что человеческая воля что-то значит. Ничего подобного, Грыт. — Шуалейда выпрямилась и посмотрела на него: молнии и ураганы бурлили в её глазах. — Боги не прощают ошибок, боги не прощают неповиновения.

Грыт вздрогнул, вспомнив злой смех Хсы...

— Ты тоже встречался с ними. Потому ты здесь, Грыт. Чтобы научиться смирению и покорности. Научиться ценить, что имеешь, и не требовать большего...

Хозяйка замолчала. Теперь она казалась ледяной статуей Печали. Гнев, что сметал города, был в прошлом. Остались лишь пепел и отчаяние.

За окном завывал буран. Впервые — настоящий буран Грозовых гор, не иллюзия. Буран, порожденный природой.

Грыт тихо поднялся и вышел: не место смертному там, где великие маги говорят с богами.