Хозяйка ветров

16

— Стриж, проснись! — кто-то голос настойчиво звал, не давая соскользнуть обратно, в теплое забытье. — Проснись, солнечный мой.

Он приоткрыл глаза, пытаясь понять: где? Кто зовет? В голове была пустота, все качалось и плыло. Лишь пол под спиной казался относительно устойчивым.

— Слава Светлой, ты здесь. Слышишь меня? Стриж?

Первым, что он разглядел в тумане, были яркие сиреневые глаза. Затем из тумана вырисовались черные брови вразлет, тонкий нос, приоткрытые губы и узкое, острое лицо в обрамлении седых прядей. Он протянул руку проверить, не мираж ли это — что-то казалось неправильным. Рука нащупала теплую, гладкую кожу.

"Нет, не мираж".

Губы сами собой улыбнулись и шепнули:

— Шу?

— Ну, здравствуй, Стриж. — На узком лице засияла улыбка, туман расползся и истаял. — Живой?

— Живой. А ты не плачь, не надо. — Он стер слезу с её щеки, провел по лучикам морщинок у глаз. — Все хорошо, маленькая.

Она кивнула и прижалась к нему, обняла крепко. Он зарылся пальцами в ее волосы, окинул взглядом светлую комнату... знакомая? Или нет? В пустоте что-то шевелилось, скрипело и лязгало, вставая на место.

"Словно Кукольные часы на башне магистрата в Суарде, — подумал он и недоверчиво улыбнулся. — Нет, словно деревянная головоломка, любимая игрушка хмирских рыбаков".

Лязг усилился до грохота лавины: воспоминания двух жизней сталкивались, валились в кучу, мешались и сливались.

— Что с тобой? — Шу обеспокоено приподнялась, заглянула ему в глаза. — Тебе больно?

— Все хорошо, — он улыбнулся как можно увереннее. — Просто надо привыкнуть...

— И понять, кто же ты, да? — продолжила она.

— Неплохо бы.

— Ты — мой супруг, Стриж, — строго сказала она. — Не забывай!

Он засмеялся, схватил её в охапку, вскочил на ноги... и охнул: в спине болезненно скрипнуло.

— Мальчишка... — шепнула она, обнимая его за шею. — Какой же ты мальчишка!

Они смеялись, разглядывая друг друга, ощупывая себя, рассматривая комнату — и снова привыкали чувствовать вместе, думать вместе, быть одним целым. Снова доверять жизни, снова быть счастливыми, несмотря ни на что. Даже на гладкий человеческий скелет посреди комнаты.

— Это я? — Стриж шагнул к костям, не отпуская руки Шу. — Который из них?

— Глупый вопрос, не находишь? — усмехнулась Шуалейда. Нет — Хозяйка Ветров. — Ты это ты, а старые кости... — Она взмахнула рукой, и скелет рассыпался пылью. — Это просто старые, никому не нужные кости.

— А башня Заката — просто старая, никому не нужная куча камней?

— Именно.

Стриж снова прижал ее к себе и поцеловал. А потом еще раз поцеловал...

— Пойдем отсюда. — Она выскользнула из объятий и направилась к дверям. — Злой колдуньи больше нет, ее башня скоро обрушится.

Насчет колдуньи Стриж смог бы много чего сказать... но не стал. Ни к чему спорить о неважном и рисковать получить по голове: уж если Шу сказала, что что-то обрушится, оно непременно обрушится.

И они побежали: вместе, рука об руку, наперекор всему, под звук катящихся камней.

По заснеженным горам идут двое, он и она. В волосах у нее свежая кувшинка, за спиной у него черная кифара. Они держатся за руки, разговаривают и смеются. Время от времени останавливаются, чтобы поцеловаться, и идут дальше. Перед ними путь, позади них развалины башни и обрушенный мост. Они не оглядываются — слишком многое ждет их впереди, и даже боги не знают, будет ли конец пути началом нового.