Храни

Знак

26 апреля 2941 года третьей эпохи 
Шир. Хоббитон.

Окутанные мягкими сумерками весны Лаурион и Нилоэла прибыли в Хоббитон. Бескрайние яблоневые сады, обширные пасеки, аккуратные грядки с морковкой и фасолью — привычный пейзаж для края полуросликов. Держась окраин, путники наконец добрались до своей цели — Бэг Энда. Отыскать жилище кузена не составило Нилоэле большого труда: роскошная нора возвышалась над окрестностями, уходя в глубь холма, увенчанного старым дубом. Закатное солнце золотило молодую зелень мудрого старца; солнечный свет, струясь сквозь нежно-зелёные листья, играл бликами на морщинистой коре. Со стороны чудилось, будто дерево улыбается. Омытое светло-алым потоком заката, оно, казалось, вспоминало те времена, когда хоббиты только пришли в этот благословенный край. Маленькие существа с огромным сердцем, любящие и ценящие жизнь, они поселились здесь, не нарушая покоя и размеренности, царящих в Шире со дня сотворения мира.

Бэггинсы, что обосновались под холмом, обустраивали своё жилище не тревожа корни древня, и он был им благодарен. Лишь изредка ворчал старый дуб, когда малыш Бильбо, заигравшись, наскакивал на корешок, выбившийся из-под ковра, или Банго в порыве трудолюбия слишком усердно окучивал грядки с картофелем — соседом древнего гиганта. Белладонна разбила вокруг норы густой палисадник, радующий пышным цветением в летние и осенние месяцы. С появлением Бэггинсов одинокий старец превратился в семейного дедушку.

«Добрались», — с усталой радостью подумала Нилоэла. 

Вышагивая рядом с огромным волком, она опасливо озиралась по сторонам. Если в Тукборо хоббиты привыкли к полуваргу, то жителям Хоббитона он был незнаком. Те немногие полурослики, что встретились им по пути, мгновенно скрывались из виду, едва приметив Лауриона.

«Как ещё не подняли тревогу?» — дивилась девушка.

— Нам с тобой везёт, — обратилась Нило к зверю. — Обошлось без жаркой встречи с факелами да вилами, — задорно усмехнулась она, но в звонком возгласе промелькнула тень тщательно скрываемого страха.

Лаурион одарил хозяйку уверенным взглядом янтарно-жёлтых глаз, затем легонько ткнулся носом ей в плечо, подбадривая.

И вот круглая, свежевыкрашенная в цвет сочной зелени дверь. Нилоэла протянула руку к колокольчику, собираясь оповестить владельца смиала о своём прибытии, но вдруг заметила бесцеремонно нацарапанный знак.

— Что за шутки… такие? — удивлённо пробормотала девушка.

Лау за её спиной озадаченно фыркнул и уселся прямиком на аккуратную клумбу. Его большая, похожая на снежный ком голова изучающе склонилась набок. Пытливый взгляд, точно солнечный зайчик, заскользил по метке, перескочил на хозяйку. Нилоэла нагнулась к двери, чтобы получше разглядеть затейливую закорючку. Что-то смутно знакомое всплыло в памяти.

— «Phar» «Охота», «Mir» «Сокровище», — знакомые слова удушливым комом застряли в горле, так и не прозвучав.
 

***

Дверной колокольчик неистово дребезжал. Кто-то с яростной настойчивостью дергал его за верёвку.

— Сейчас, сейча-а-ас, — недовольно протянул владелец норы, спеша на призыв. — Что за срочность такая?! — удивлённо вопросил он, рывком отпирая зелёную дверь — круглую, точно люк.

— Бильбо! — почти завизжала Нилоэла.

— Нило! — не уступил кузине полурослик. — Сестра! — уже спокойнее произнёс он. — Не ожидал тебя так скоро увидеть, — откровенно признался Бэггинс.

— Этот знак… вот здесь, — тут же спросила Нилоэла тыча пальцем в дерево. — Почему вообще он нацарапан на твоей двери?! — в тоне девушки сквозила назревающая паника.

Ошарашенный хоббит пулей вылетел из смиала. Увидев свою обновлённую дверь наглым образом испорченной, мистер Бэггинс начал нервно суетиться вокруг странного символа. Лаурион резко приподнялся и глухо заворчал.

— Дорогой кузен, — откладывая расспросы на потом, позвала Нилоэла, — спокойнее, это всего лишь царапина. — Она развернулась лицом к Лауриону, попутно стараясь загородить собой всё ещё верещащего родственника.

— Всего лишь царапина?! — с чувством воскликнул полурослик. — Я же её всего неделю назад покрасил! Безобразие!

— Уймись, Бильбо, ты нервируешь Лауриона, — ровным голосом вымолвила Нило.

— Нервирую Лауриона?! — всё не унимался разошедшийся Бэггинс. — А меня нервирует эта треклятая метка на моей безупречной двери! — вопил он.

Полный жгучей досады пинок заставил дверь возмущённо заскрипеть. Владелец Бэг Энда схватился за ногу, проклиная на все лады начертавшего знак.

— Лау, назад, — скомандовала Нилоэла, переключившись с кипящего кузена на скалящегося волка. Её рука медленно потянулась к кожаному арапнику, неизменно висящему у левого бедра.

— Подумать только! И кому такое в голову пришло? — пищал хоббит. — Это Саквиль-Бэггинсы, даю руку на отсечение! — вынес он приговор.

В этот момент раздался щелчок хлыста, резанувшего воздух. Бильбо Бэггинс наконец обратил внимание на сердито ощетинившегося полуварга. Тот размеренными движениями всё это время кружил рядом, норовя «успокоить» разошедшегося хоббита. Волк не стремился покалечить Бильбо, однако визгливые вопли будил в нём настойчивое желание оглушить источник раздражающих звуков. Поэтому когда Бэггинс умолк, негодование Лауриона стало понемногу сходить на нет. Недовольный взгляд хозяйки и её сведённые у переносицы брови окончательно остудили пыл солнечного волка. Покорно прижав уши, он отошёл к самым воротам калитки и, обиженно пыхтя, улёгся сторожить.

— Ещё бы немного, и руки тебе точно не видать, — с облегчением выдохнув, съехидничала Нилоэла.